– Поехали? – уточняет Рэм и я понимаю, что задумчиво смотрю в пустую тарелку.
– Да, – отзываюсь тут же.
Мы выходим из ресторана и Рэм галантно открывает мне дверь машины.
– Руку дай, – тянет ко мне ладонь Рэм, одной рукой удерживая руль и плавно лавируя в потоке машин. Вкладываю свою ладонь в его и он тут же притягивает ее к губам. Коротко целует и прижимает к щеке.
Судорожно вздыхаю от того, что понимаю, как сильно он нуждается в обычной женской ласке и заботе.
Огромный опасный мужик трется об мою руку, как ласковый кот.
Сама прижимаю ладонь крепче и поглаживаю колючую щеку. Рэм коротко улыбается и быстро косится на меня. Когда останавливаемся на светофоре, тянусь к нему и целую. Хочу отстраниться, но Рэм тут же перехватывает меня за талию и, придерживая за затылок, целует глубже, не давая отодвинуться.
Медленно ласкаем друг друга. Чувствую, как сильная рука скользит вверх по талии, к груди и дразнит легкими прикосновениями.
Отстраняемся друг от друга только тогда, когда сзади начинают сигналить.
Рэм трогется, потом недовольно рычит и, резко вильнув, перестраивается в крайнюю полосу.
– Что ты делаешь? – удивляюсь.
– Планы поменялись. – ухмыляется он, поглядывая в зеркало, петляет по узким улицам и заезжает в какой-то темный двор между жилых домов. Паркуется в самом дальнем темном углу, глушит двигатель и выключает фары. – Назад лезь.
Испуганно озираюсь по сторонам и лезу на заднее сидение. Рэм выходит из машины и садится ко мне.
– Рэм… – шепчу. – За нами хвост, погоня или что?
– За нами ничего, – хохочет он и притягивает меня к себе на колени. – Я просто больше не могу смотреть на тебя в этом платье и ничего с тобой не делать.
– С ума сошел? – возмущаюсь. – Я чуть от страха не умерла.
Брыкаюсь у него в объятиях под громкий хохот. Рэм задирает платье мне на талию и, сжимая мои ягодицы, прижимает крепче к себе, вжимает в напряженный пах. Ахаю, сдаваясь.
– Тут же люди могут ходить, – стону обессиленно.
– Тут тупик и тонированные окна, – возражает он, стягивая тонкие лямки платья с плеч и поглаживая мои икры. – Я как представлю твои ноги в красных туфлях у себя на плечах, сразу разум вышибает. Не доедем до отеля.
– Рэм, – стону шепотом, когда он впивается мне в грудь жадными губами.
Надо бы снова попытаться его вразумить, что мы вообще-то взрослые люди и нам по статусу не положено так себя вести, но вместо этого мои руки сами тянутся к его брюкам и дергают в сторону ремень.
Глажу твердый член прямо через ткань. Рэм шипит, подаваясь навстречу и нетерпеливо опрокидывает меня на сидение. Окидывает самым горящим хищным взглядом, покрывает мои ноги поцелуями прямо поверх чулок и, закинув к себе на плечи входит в меня одним резким толчком. Ахаю, выгибаясь и хватаясь за его плечи.
– Тесно. – выдыхает Рэм хрипло, едва ли не упираясь головой в дверь машины. – Бизнес-класс, блядь.
В абсолютной тишине слышу только его хриплое срывающееся дыхание, свой бешеный пульс и влажные, громкие шлепки наших бедер.
Это так остро и пошло, что одно осознание того, что мы творим, сводит с ума и срывает с катушек.
– Рэм, – тихо стону, быстро приближаясь к завершению, – я люблю тебя.
Он на секунду замирает, будто ошарашенный моим признанием, а потом начинает таранить мое тело с новой силой так, что я упираюсь головой и ударяюсь об пластик. Чувствую, как он заботливо подкладывает руку мне под голову, чтобы смягчить удары.
– Ещё раз спрашиваю: замуж выйдешь за меня? – Вдруг громко рычит Рэм, нетерпеливо кусая меня за шею.
– Да, – стону, вздрагивая и сжимаясь от мощного оргазма. – Да!
Лежу у него на коленях, бездумно глядя перед собой и поджав дрожащие ноги. Рэм неторопливо курит, выпуская дым в узкую щель приоткрытого окна и лениво поглаживает меня по волосам.
– Любишь, значит?.. – задумчиво произносит он и я чувствую его взгляд. Смущенно коротко киваю, не поднимая взгляда. – Хорошая девочка… любит плохого мальчика…
– Ты очень хороший мальчик, – шепчу, усмехнувшись.
– У тебя извращенное представление о том, что такое “хороший мальчик”.
Снова молча усмехаюсь. Он не сказал в ответ, что тоже меня любит. Наверное, раньше я бы на это обиделась, но теперь научилась судить мужчин по поступкам. Мне не нужны слова. Все, что он сделал и делает для меня – что это, если не любовь?
– Спасибо, что ты есть, – шепчу опять. Хочется плакать от нежности. И говорить ему, как мне все эти годы было без него плохо. Но зачем портить слезами такой волшебный момент?
– Погоди, может, еще передумаешь с такими поспешными выводами, – теперь усмехается Рэм и мне кажется, что сейчас нам просто обоим страшно и мы пытаемся скрыть это за смешками и ленивыми подколами. – Я тут подумал… у меня хата недалеко. Ребята проверили. За ней не следят. Поехали ко мне, нахер нам отель?
Припарковавшись возле большого жилого комплекса, в ночной тишине быстро добираемся до подъезда. Уже в лифте Рэм снова начинает домогаться меня и подогревать своими ласками, так что у дверей квартиры мы оказываемся уже разгоряченные и снова возбужденные до предела.
Рэм пропускает меня внутрь, щелкая светом в коридоре. Не дает разуться. Снова задирает подол платья и, подхватив под бедра, сажает к себе на пояс. Успеваю только заметить, что его квартира гораздо больше моей.
Целуемся как безумные. Теперь-то уж можно не сдерживаться, боясь испугать прохожих или разбудить детей.
Рэм несет меня куда-то, то и дело толкаясь бедрами и давая понять, что снова готов выполнять обещанное. Я схожу с ума, будто в меня вселилась богиня секса. Ни в юности, ни в молодости со мной даже близко такого не было. Как с катушек сорвало.
Рэм как таблетка виагры одним своим прикосновением делает из меня мартовскую кошку. Хочу его. Хочу сделать с ним все, что даже не могу себе представить, сгорая от стыда.
Рэм заносит меня в темную комнату. Понимаю, что это спальня, когда мы вместе падаем на кровать.
Вдруг подпрыгиваю и вскрикиваю от ужаса, потому что слышу дикий визг и чувствую, как подо мной что-то шевелится.
45. Рэм
– Алиса, свет, – рычу страшным голосом, потому что прекрасно догадываюсь, кто спит на моей кровати. И сейчас я эту “Машеньку” готов разорвать в клочья, потому что надо было утопить ее еще тогда, когда она хотела поделить все, что я заработал, поровну. Тогда я бы избежал кучи проблем.
Алиса начинает метаться по комнате. Свет вспыхивает, включенный умной колонкой, и она замирает, понимая, что я обращался к ее электронной тезке. Серьезно смотрит на кровать. Оборачиваюсь и Лерка, сука, начинает визжать, будто увидела призрак.
Она отползает от меня и, вижу, как судорожно пытается набрать чей-то номер. Хватаю ее за ногу, подтягиваю одним рывком к себе, ловким движением руки выхватываю телефон и швыряю его в стену. Гаджет разлетается на куски. Одновременно тянусь за подушкой и вжимаю ее в лицо своей бывшей супруги. Она хрипит и бьется под моей рукой.
– Рэм! – взвизгивает Алиса и я оборачиваюсь к ней. – Ты ее убьешь!
Хочется ответить, что это именно то, что я и делаю, но я смотрю на белое от ужаса лицо и чувствую, что рука сама собой расслабляется.
Сжимаю челюсть сильнее. Хочется додавить Лерку как слизняка, но я с рыком убираю руку и встаю.
Бывшая хрипит и кашляет, стаскивая с себя подушку. Смотрю на нее хмуро. Внутренности аж потряхивает от ярости. Можно сказать, что моя нынешняя – ангел-хранитель моей бывшей. Потому что если бы не она, я бы убил эту никчемную тварь.
– Я не виновата, они меня заставили! – Лерка начинает размазывать по лицу сопли, глядя на меня как олененок из мультика и хлопая своими огромными нарощенными ресницами, а сама нет-нет, да и косится на Алису. Хуево, что она ее увидела.
– Ага, – достаю из кармана смявшуюся пачку сигарет, прикуриваю. – Именно поэтому ты сейчас спишь на моей кровати, уже после того, как я для всех умер.
– У меня соседи тараканов травили, – начинает на ходу придумывать талантливая врушка, но осекается, когда я медленно качаю головой.
– Не правильный ответ, Лера. – я заглядываю в шкаф и в одном из ящиков нахожу наручники. Не такие мягенькие, как для ролевых игр, а настоящие, ментовские браслеты, из которых освободиться можно только если перегрызть себе перед этим руку. – Пошли.
– Рэм, так нельзя, – негромко зовет меня моя рыжая совесть.
– Выйди. – рыкаю так, что она вздрагивает, но не двигается с места. На секунду зависаю на огромных испуганных синих омутах.
– Выйди! – гаркаю и Алиса пятится к двери, глядя на меня, как на чудовище.
– Рэм, пожалуйста, не надо, – начинает выть Лера, когда я оборачиваюсь к ней. – Я не хотела! Не убивай меня, пожалуйста, я же… беременна! От тебя!
Зависаю на секунду от такой наглой лжи и чувствую, как по позвоночнику будто окатывает кипятком. Конечно, эта тварь пиздит, отлично зная, что мной манипулировать у нее уже не получится, а вот моей женщиной…
– Заткнись, – рычу, оборачиваясь на Алису. Мы сталкиваемся взглядами и у меня, кажется, сердце разрывается внутри, потому что все. Пиздец.
Вижу в ее глазах такую беспросветную тьму, что понимаю, мне она больше не верит. Я в ее глазах сейчас не только чудовище, готовое поднять руку на женщину, но еще и последняя конченная мразь, бросившая беременную бабу. И поездившая другой по ушам.
– Рыжуль, – единственное, что успеваю сказать прежде, чем она пулей вылетает из комнаты.
Меня подрывает броситься следом, но я понимаю, что если сделаю это, то Лерка может натворить еще какую-нибудь хуйню. Поэтому оборачиваюсь к ней снова, и медленно иду в ее сторону, слушая, как вместе с хлопком входной двери все обрывается в душе.
Алиса мне не поверила. Что бы я ни делал для нее, подсознательно она все это время ждала подвоха и подтверждения своего жизненного опыта, в котором все мужики – конченные мрази.