Она сейчас дверью не об косяк врезала. Она мое сердце на части размазала.
Давно не испытывал боли. А сейчас чувствую. Ни от одной раны меня так не корежило, как сейчас. Лучше десять ножевых, чем один ее контрольный глаза в глаза…
– Рэм, пожалуйста, – отползает Лерка, прикрываясь подушкой.
– Нет, – обрываю ее холодно.
– Я правда беременная, – воет она белугой.
– Отлично, – пристегиваю браслет к ее запястью и затягиваю. – Передам Артему, прежде, чем отрежу ему яйца, что он мог стать отцом.
Вижу, как кровь моментально отливает от лица непутевой и она замолкает. Думала, не узнаю? До чего же тупая.
Сдергиваю ее за руку с кровати и тащу к батарее. Перекидываю цепочку через трубу и застегиваю второй браслет на другой руке.
Вот так. Лиса в капкане. Придется перегрызть обе руки, чтобы сбежать. А то, мало ли, одной она, может, и пожертвовала бы. Двумя вряд ли. Иначе в экран тыкать будет нечем.
– Советую тебе помолиться. Только не громко, иначе я не уверен, что ты успеешь отмолить все грехи. – усмехаюсь невесело и, вырубив умную колонку из розетки, выключаю свет и выхожу из комнаты.
Пусть немного посидит, подумает. Может, вспомнит чего интересного. А я потом решу, что с ней делать. Убить, конечно, не смогу. Из-за Алисы.
Не хочу, чтобы она смотрела на меня, как на маньяка какого-то.
Выхожу из квартиры, выключив свет и закрыв дверь на ключ.
Выбежав из подъезда, озираюсь и набираю Алису. Успевает пройти гудок и тут же сбрасывает.
Рычу, запрыгивая в машину. Алиса, ну как же так? Я же… твой весь уже. А ты готова поверить какой-то блядине.
Выезжаю со двора и еду в ту сторону, куда по моим соображениям могла пойти Алиса.
Такси вряд ли бы успело приехать. Для трамваев поздновато, но стоит проверить.
Спустя несколько минут вижу знакомую фигуру, одиноко бредущую вдоль шоссе по тротуару. Красное платье и яркую рыжую копну кудрей видно издалека и я даже шиплю от осознания того, что она так безрассудно поступает, гуляя ночью без охраны.
Паркуюсь на обочине и выскакиваю из машины. Молча бегу к ней. Хватаю за руку, разворачивая к себе лицом.
– Пусти меня! – визжит Алиса так громко, что я одергиваю руки и поднимаю ладонями вперед. Ощущение, что если я прикоснусь к ней снова, то у нее начнется настоящая истерика.
Стоим друг напротив друга. Молчим. Вижу, что плакала. От туши не осталось и следа.
– Алиса, – зову тихо.
– Замолчи! – выдыхает она устало. – Я не хочу.
– Что?
– Говорить. Видеть. Чувствовать. Просто уходи. – трет она переносицу.
– Я тебя люблю, – выдыхаю слова, которые не говорил, кажется, никому и никогда уже лет двадцать.
– Не надо, – усмехается Алиса с горечью в голосе.
– Да не мой это ребенок! – рычу. – Ты просто Лерку не знаешь. Я уверен, что там и беременности-то никакой нет.
– Пусть, – пожимает Алиса плечами. – Зато я видела, как ты ее чуть не задушил подушкой.
– Эта… тварь слила меня и это из-за нее сожгли мою машину, да и меня самого чуть не грохнули. – сам не замечаю, как начинаю повышать голос, потому что чувствую, что бьюсь башкой о каменную стену. – Мне что, надо подставить вторую щеку?! Сдохнуть, но остаться кристально чистым?!
– Нет, – Алиса остается спокойной и отстраненной. – Я все понимаю, Рэм. Я просто не хочу быть никак с этим связана. Я не готова. У меня дети.
Ошарашенно наблюдаю, как она стягивает с пальца кольцо и протягивает мне.
– Одень обратно, – рычу, трясясь от ярости.
– Нет, – качает она головой.
– Надень я сказал! – ору как ненормальный.
– Нет, – не вздрогнув, качает головой Алиса. – Или меня тоже наручниками пристегнешь?
Хватаю с ее руки кольцо и с размаху зашвыриваю как можно дальше.
Что я ей сделаю?! Да нихуя не смогу! Даже если трахаться при мне с другим будет, я не смогу и волоса на ее голове тронуть.
Стону в ладони, как раненый зверь.
Лучше пулю в сердце, чем ее “нет”. Лучше сдохнуть, блядь!
– Садись в машину, я отвезу тебя домой, – выдыхаю сорванным голосом. – И ты не услышишь обо мне больше. Обещаю.
Алиса обхватывает себя за плечи и кивает.
Прикуриваю и чувствую, как руки дрожат от напряжения.
Едем молча. Я веду, как придурок, нарушая все возможные правила. Хочу, чтобы она подала голос. Попросила меня быть аккуратнее. Заорала, что я дебил. Хоть что-нибудь! Но Алиса молча смотрит в окно, будто не замечая ничего вокруг.
Подъезжаем к дому. Паркуюсь возле подъезда. Молча выходим из машины. Огибаю ее и подхожу к своей рыжей судье, вынесшей мне смертный приговор. Тяну ключи.
– Нет, – Алиса мотает головой.
Молча с размаху врезаюсь кулаком в дверь машины, оставляя на ней вмятину.
Алиса подпрыгивает.
Снова тяну ключи.
– Дочь завтра отвези, как и договаривались, – рычу тихо. Алиса несмело тянет руку и все-таки забирает ключи с моей ладони. Берет их так, чтобы ненароком не коснуться моей кожи.
Больно.
– Прощай, – отвернувшись, бросаю через плечо и быстро ухожу.
Знаю, что она не бросится догонять меня.
Потому что умеет справляться и без мужика. Будет выть от усталости, но выживет.
А вот я… Что будет со мной?
46. Алиса
Мы из разных миров.
В моём спасают людей. В его – убивают.
И я не понимала, насколько это страшно, пока не увидела своими глазами.
– Мам, я суп приготовила. Поешь? – заглядывает в комнату Забава.
Отрицательно качаю головой и продолжаю сверлить глазами потолок.
– Трещина пошла по штукатурке. Надо бы отремонтировать. – говорю дочери лишь бы хоть что-то ответить.
Она со вздохом закрывает дверь.
Я не хочу есть. И говорить. Да и жить я тоже не хочу, в принципе.
Я пыталась держаться. Первую неделю как в бреду ходила на работу, но за это время ко мне успело прирасти прозвище “фюрер” и я ушла в отпуск за свой счёт. В конце концов, люди не виноваты, что их заведующая снова поверила в любовь и натворила дел.
Хорошо, что Злата на реабилитации. А если бы я начала срываться на ней? Ведь она бы обязательно спрашивала о… нем.
Чувствую, как слезы срываются по вискам, затекая в уши.
Он, как и обещал, не появляется. И это хорошо. Потому что так правильно.
Мы из разных миров.
Я из того, где люди работают за среднюю зарплату, берут ипотеку и живут вместе, потому что так легче тянуть лямку, называя это любовью. А он… а у него костюм по цене самолёта и невероятной красоты беременная женщина. И если для него это не любовь, не счастье, то… что?
Начинаю беззвучно рыдать, утыкаясь лицом в подушку.
В его мире насилие можно оправдать. В моем – нет.
Я пыталась, честно.
Представляла себе его врагов, таких же огромных, опасных мужиков. С оружием и злых, как черти. А увидела в реальности запуганную женщину, которую ОН, ласковый, нежный и понимающий, чуть не придушил и собирался пристегнуть наручниками.
И я не уверена, что она жива. Это терзает меня. В моем мире тоже убивают женщин… Только я еще ни разу не слышала этому оправдания. От него это было услышать неожиданно. Она же слабее.
Та же кровь на сумке…
Я не смогу так жить. Встречать его вечером, уставшего, целовать и тонуть в объятиях крепких рук, с которых он, возможно, недавно стирал кровь своего “врага”...
Стону в подушку. Встаю и выхожу на балкон подышать. Тут стоит сумка с его вещами. Куртка, спортивная одежда. Кроссовки. Духи. Сигареты. Мелочи всякие.
Они лежали в моем шкафу и каждый раз, когда я открывала его, в нос ударял уже до боли родной запах. Забивал легкие, не давая возможности дышать в полную силу.
У меня не поднялась рука их выкинуть. Я собрала его вещи и вынесла на балкон, чтобы не травить себе душу.
Но, вместо того, чтобы успокоиться, просто стала чаще выходить дышать свежим воздухом. Чтобы хоть так побыть с ним рядом.
Достаю из сумки его сигареты. Прикуриваю, судорожно пытаясь растянуть крепкий табак. Не курю. Просто нюхаю дым. Закатываю глаза от удовольствия.
Наверное, это какой-то вид психологической зависимости. Мазохизм.
Я не могу его отпустить. Я всем сердцем хочу этого, но не могу. Придумываю его себе рядом. И медленно умираю.
Чувствую, что, как разбитое зеркало, постепенно иду трещинами все сильнее и рассыпаюсь мелкими осколками. Понемногу.
И я даже не могу корить судьбу и ненавидеть ее за то, что вообще повстречала его на своем пути. Он, наверное, вложился в наши отношения гораздо больше, чем я.
Он принял мою реальность, с моими проблемами и заморочками. Помог с лечением дочери, финансово. А я его реальность принять не смогла…
Потому что они разные…
Я лишь принимала его правила до тех пор, пока они не вышли за границы моего понимания… Мой мир понять проще.
– Домострой, блин… – усмехаюсь обиженно, роняя злые слезы. – Верни мне мои яйца…
Вытаскиваю из-за ворота халата кольцо с сапфиром, висящее на длинном шнурке, чтобы не привлекало внимания. Задумчиво глажу пальцем гладкие сверкающие камни.
Я вернулась ночью на то место, где он выкинул его и почти до самого утра искала. Нашла.
Оно мне дорого. Как его подарок. И как напоминание о том, что я уже в третий раз иду по замкнутому кругу.
Наверное, теперь уже точно пора смириться с тем, что мне на роду написано быть одной и растить детей без отцов. Прямее намека от вселенной я еще не видела.
Да и вряд ли кто-то сможет переплюнуть этого мужчину.
В моем мире таких нет. К счастью.
Закрываю глаза и сжимаю кольцо до боли в ладони. В памяти всплывает тот вечер.
Господи, как же ОН орал за то, что я сняла его. Как в порыве о любви сказал не задумываясь…
Помню каждое слово…
Я ведь верю ему. Верю. И могла бы сказать ему еще больше. В миллион раз больше. Но не стала.
Потому что мы из разных миров…
Усмехаюсь, поднимая глаза к небу. Хмурится. Поплачь вместе со мной, а?