Закатываю глаза. По-моему, мы тут совсем не об этом сейчас говорить должны. Например, о том, что этот дом напичкан оборотнями, или тем, что вчера этот террорист перегрыз горло одному человеку-волку, похожему на Джеббу. Или о том, когда, черт побери, и каким образом он собирается меня прикончить!!
Складываю руки на груди и вижу, как двигается его кадык вверх-вниз от того, что явилось его взору. Ну точно – эстетика рубашки без белья его заворожила.
— Я не голодна, — зло цежу звуки.
Он хмыкает. Но через секунду делает приглашающий жест рукой к столу.
— Я не хочу есть, — злость волной поднимается откуда-то из живота. Ну не будет же он меня насильно кормить, в самом деле?
Первый складывает руки на столе, оперевшись ладонями о столешницу. От этого движения скатерть идет волнами. Видимо, мой ответ тоже разозлил мужчину, как и его тупое предложение.
— Предлагаю сделку, — вдруг сипит он. Все во мне буквально вскидывается от удивления. Вчера сама не знаю как, но я вырубилась, хотя думала под шумок спуститься в гараж и затаиться в одной из машин, которые, точно знаю, должны быть в этом огромном доме. Поэтому белый флаг противной стороны для меня сейчас был бы просто подарком.
— Завтрак, обед и ужин. Полноценный. — Кривлюсь от его слов. — В ответ на твои вопросы.
Я тут же открываю рот, приготовившись озвучить все то, что говорила ему недавно.
Первый выставляет ладонь вперед, будто бы решив приостановить поток, который может сейчас политься из моего рта.
Вместо ответа беру чайную ложку и пододвигаю к себе ягодный джем. Он откидывается назад, и ему трудно скрыть торжествующую улыбку – еще бы, такой простой выигрыш! Смотрю на него ни слова не говоря, а сама спешно крошу круассан, запиваю его сладким американо.
Пока мой желудок получает белки и углеводы, мозг начинает судорожно работать. Наверняка, вопросов он не даст задать так много, как бы мне хотелось: киви, сок, кофе и булочка – не такой уж большой залог на чаше весов, который может оплатить данные о моей свободе или о том месте, где я сейчас нахожусь.
Однако…
Тут мужчина поднимает руку и в задумчивости поглаживает подбородок. Я вижу его крупные пальцы, изящную, но довольно массивную кисть, и вопреки всему разумному, что всегда находилось во мне, я вдруг начинаю представлять, как этот самый палец оглаживает мои губы, раздвигает их и входит в горячую мякоть рта.
Увлекшись этой мыслью, я совсем теряюсь и практически заглатываю все, что лежит на тарелке, принесенной тактичной мужественной прислугой.
Мне кажется, что даже мои бедра сжимаются от того, какой эффект вызывают его простые движения, и вся эта обстановка начинает тяготить. Лучше бы мы беседовали в спальне, где, по крайней мере, нет стекла, которое может вонзиться в мою обнаженную спину, если он вдруг решит опрокинуть меня на стол в порыве страсти…
Только я успеваю додумать эту мысль, как он прикладывает руку к виску, натужно сглатывает, будто бы то, что он видит перед собой, причиняет невообразимые страдания, манит и не дается в руки.
Резко одергиваю себя, опускаю глаза, разглаживаю краешек алой юбки, задравшейся чуть больше положенного.
Промокаю рот салфеткой, откладываю ее на тарелку, показывая, что трапеза окончена и теперь мы должны перейти ко второй части нашего договора. В голове тут же испуганными бабочками взвивается рой мыслей, и я не могу сфокусироваться ни на чем, кроме одного:
— Ты меня убьешь?
Он морщится.
— Нет.
Я выдыхаю. Кажется, будто бы гора с плеч падает и разбивается на миллиарды крошечных камушков, что давили мне сердце все это время.
— Ты меня отпустишь?
Дыхание снова остановлено, я смотрю прямо в его лицо, но трудно считать, что происходит там, за фасадом холодного спокойствия, в которое он завернулся, как в кокон.
— Нет, — наконец говорит мужчина.
Я сжимаю зубы, чтобы не начать кричать и бить посуду, которая выставлена на этом огромном столе.
— Первый, зачем я тебе? — нервно выбрасываю вопрос в воздух, надеясь на ответ, хотя бы короткий.
— Слишком много вопросов, — хмыкает мужчина, и я понимаю, что облажалась. Надо было спросить что-то совсем другое.
Он встает и проходит мимо стола. Грациозной походкой хищника приближается ко мне и нависает сверху. Я держу себя в руках, хотя его запах тут же бьет в нос и заставляет повиноваться, прогнуться под него, следовать за ним.
— Но один ответ я подарю тебе. Хоть ты его и не заслужила. — Он проводит кончиком языка по ушной раковине и это самое будоражащее, что я когда-либо чувствовала. Мое тело тут же приходит в готовность – я буквально ощущаю, как соски выпрямляются, царапаются о мягкий шелк рубашки, а ноги буквально сводит от неудовлетворенности короткого прикосновения. — Ты ведь до сих пор не знаешь моего имени. Меня зовут Бэд.
От его шепота по рукам и ногам пробегает дрожь, но я сижу, застыв как статуя. И не сразу могу обернуться, чтобы проводить затуманенным взглядом удаляющуюся от меня фигуру.
22
Половину дня я провалялась в ужасном ничегонеделании. Находиться одной, без компании, для меня не привыкать - в нашем доме не были приняты частые приемы гостей. Подруг как таковых у меня и не было, но скучала я не по этому.
Мне было и тошно, и муторно, и жаль себя. Я не знала, что делать и чем занять свой беспокойный мозг, который начал подкидывать самые страшные варианты развития событий.
Бэд…имя очень подходило этому мужчине. Быстрый, сильный, скорый на решения и совсем без тормозов. Я даже несколько раз сказала его вслух, но осеклась: подумала, что оборотни должны иметь супертонкий слух. Решит еще, что я его зову и появится здесь!
К моменту, когда в дверь деликатно постучали, давая понять, что обед готов, я была готова взорваться от переполнявших меня эмоций, но в то же время ощущала себя опустошенной.
Усаживаясь на своем месте напротив Бэда, который снова оценивающе скользил по моему телу глазами, в этот раз не скрытыми за стеклами очков, мне хотелось сразу же приступить к расспросам.
Но он, помня о нашем договоре, указал спокойным жестом на стол, приглашая к трапезе. Я вздохнула и взяла салатную вилку. Как ему не понять: в расстройстве от неизведанного кусок в горло не лезет, максимум, на что я способна – пить воду, и то только для того, чтобы восстановить в себе водный баланс от выплаканных слез.
— Что с моими родными? С гостями, которые были на вечеринке? — отставив тарелку, наконец спросила я.
— Бомба была муляжом.
Я выдохнула и закатила глаза. Представляю, в каком шоке все были, когда это выяснилось.
— Для чего вы все это затеяли? — чтобы не показывать, насколько сильно заинтересована в его ответе, придвинула к себе тарелочку со свежим чизкейком, украшенным малиной.
Он помолчал, собираясь с ответом, но все-таки подал голос:
— У меня был заказ, я должен был его исполнить.
— Исполнил?
Он окатил меня чернотой своих глаз, моргнул и снова помедлил перед ответом.
— Исполнил.
В просторной комнате, освещенной солнцем, бьющим из огромных окон, играющим в догонялки среди выставленного на столе стекла – посуды и разнообразных фужеров на любой вкус – диалог должен был быть другим. Мы должны были говорить о погоде, обсуждать мировые новости, шутить или смеяться. Но вместо этого мы играли в кошки-мышки. Но теперь я пыталась догнать своими вопросами ускользающую правду, а он – сбежать от ответа.
Мне казалось, что мы балансируем с ним на тонкой ниточке, натянутой между огромным рвом, в который могут провалиться оба, если сделают неверный шаг, неловкое движение, скажут вслух не то, что должен и может услышать собеседник.
— Это был заказ…
— …на тебя. Да, принцесс, это был заказ на тебя. Моя стая - это не команда девочек, торгующих печеньем. Не сброд волонтеров. Не хор мальчиков в церковной школе. Заказы мы получаем вполне конкретные.
Я сглотнула.
— Меня ищут?
Он кивнул.
— Найдут? — я хихикнула, и смешок этот осыпался снежком в теплой комнате.
— Джинджер, — он подался вперед. — Ты должна понять: сейчас я обеспечиваю твою безопасность. За пределами этого дома, или без меня тебя может ждать все, что угодно.
— Почему? — удивилась я.
— Я подумал, что ты мне ответишь на этот вопрос. Кому ты успела перейти дорогу? А?
Я недоверчиво хмыкнула. Повела плечом. У меня точно не было никаких врагов. Были небольшие недопонимания в школе искусств, потому что многие считали, что я нахожусь на очень уж особом положении, не часто посещая уроки, а в основном проходя обучение онлайн, но…Не думаю, что ненависть студентов может распространяться на то, чтобы нанять команду оборотней для моего убийства.
— Одно я знаю точно… — буркнула под нос. — Я бы не хотела перейти дорогу тебе.
Неожиданно он улыбнулся.
— А я, например, очень рад этому обстоятельству.
23
— Куда мы идем? — обмирая от этого «мы», которое было сказано совсем, кажется, не к месту, не вовремя, но, черт возьми, в очень подходящем антураже, выдохнула я.
Бэд, само собой, не ответил. Он просто держал меня за руку и уверенно вел вперед, через огромные коридоры своего неимоверно большого и светлого дома. Когда, казалось, что конца-края этому путешествию не будет, мы достигли цели. Он открыл передо мной дверь, и я буквально замерла.
Недоверчиво посмотрела на него, думая уличить в какой-то эмоции, но абсолютно ничего не прочитала ни в его лице, ни в положении тела. Он просто ждал, пока я осмотрюсь. А смотреть было действительно на что: на удивление именно эта комната оказалась не такой большой, как все предыдущие, которые я видела в этом доме. При этом именно ее аккуратность пришлась мне больше всего по нраву.
— Это все мне? — удивленная, я рассматривала огромные коробки с художественными принадлежностями: красками, кистями, чистыми холстами разного размера, загрунтованными и готовыми к тому, чтобы на них расцветали фантазии. Кое-что было распаковано, посередине комнаты выставлен большой мольберт, будто бы приглашая к тому, чтобы кто-то здесь и сейчас взялся за дело.