е также ходили рядом, оценивая пространство, угрожали оружием людям, сжавшимся в комочки от страха. Несмотря на то, что этого трусливого главнокомандующего не было, осада здания продолжалась.
Вдруг с другой стороны снова раздался треск, появилось небольшое белесое туманное облачко. Я напряглась. Солдаты Юна тоже в недоумении смотрели на то, что происходило рядом со мной.
Казалось, что вокруг меня начался прицельный обстрел, но это точно были не подчинённые Крысы – они направили автоматы на меня, и в их глазах стояло недоумение. От этого становилось еще больше не по себе.
Вдруг странная осада увеличилась, и теперь уже я в страхе смотрела, как то тут, то там вспыхивает туман, слышится шорох гравия, и моя защита начинает шататься.
Я вцепилась в единственный уступ, который был здесь, с моей стороны – маленькую защелку, с помощью которой можно было бы открыть дверь, смутно надеясь, что она может меня спасти, уберечь от странного нападения неизвестного врага.
Пол подо мной задрожал, и вокруг снова поднялся туман, который будто бы рос снизу вверх, вопреки всем законам физики.
Я бросила последний взгляд в ту сторону, где лежал Бэд, и вдруг чуть не закричала от странного, неуместного облегчения: это был не он.
Тот мужчина, который упал с простреленными ногами сверху, точно не был Бэдом Соулом. Об этом сказала его борода, которой у моего мужчины точно не было.
Накатившее облегчение, казалось, немного разрядило что-то в моем мозгу, но тут же схлопнулось: я поняла, что под обстрел пуль, выпущенных из автоматов озадаченных солдат Юна, моя спасительная клетка опускается вниз, в подвал.
Что происходит?
Уперевшись в стенки узко расставленных стекол, я погружалась вниз, в подвал, или цокольный этаж этой гостиницы…
И вдруг движение остановилось.
Я задрала голову вверх – прямо надо мной клубился туман первого этажа, и я увидела пару солдат, которые по-пластунски пролезли к моей стеклянной бронированной клетке, но ничего сделать не могли – ее потолок держал оборону, даже если бы они решились выпустить все свои пули, бросить все свои гранаты.
Опустив голову, вздрогнула – прямо на меня из темноты подвала смотрел горящими глазами Уильям Росс – друг отца.
Я сложила руки на груди.
— Что вам нужно, мистер Росс? — добавив голосу безразличия спросила я. — Пришли лично выполнить свой заказ?
Он моргнул, и в его глазах зажегся ненастоящий, нереальный желтый свет.
— Да, это так, Джинджер, — улыбнулся он. От этого мне стало не по себе.
— Что? — ярость поднялась во мне огнем так быстро, как будто в огонь плеснули керосином. — Вы пришли убить меня? Как вам жить после этого? Как смотреть в глаза отцу на небе? Как?
На его лице отразилось недоумение.
— Что? Нет, Джинджер, детка, все совсем не так.
— Не называйте меня деткой! — я снова часто задышала, не давая пролиться слезам, которые были наготове пролиться из глаз после его ласкательного слова – так называл меня отец и напоминание о том, что он сильно ошибся, доверившись этому черному человеку с дьявольской душой, буквально выжигало мне сердце.
— Нет, нет, не плачь! — заволновался он. — Ты должна мне верить! Должна! Я никогда и никому не позволил бы причинить вред тебе и Мередит!
— Не упоминай имя моей мамы! — огрызнулась я, резко вытирая влагу под носом.
— Послушай, малыш, — мягко сказал он, показывая ладони, демонстрируя, что в его руках нет никакого оружия, будто бы я не знала, что он- оборотень, и может перегрызть мне глотку своими зубами! — Питер велел приглядывать за вами, чтобы ничего не случилось, потому что знал один мой секрет, и хранил его всю свою жизнь. Он знал, что я никогда бы не поступил с вами плохо! И мне больно, что сейчас ты не веришь мне…
— Убирайтесь, — рявкнула я.
— Милая, у нас мало времени, нам нужно срочно выбираться отсюда, солдаты Юна везде, и осада будет длиться очень долго, неизвестно к чему это приведет! — умоляюще обратился он ко мне.
Однако я покачала головой.
Доверять убийце? Ни-ког-да!
Уильям обернулся резко, будто бы услышал сзади какой-то шум и вдруг его лицо посветлело. Я озадаченно уставилась на него.
— Сейчас я тебе докажу, что я – друг, — улыбнулся он.
И вдруг из темноты показалось второе лицо. Анджей, бета стаи Бэда Соула, озабоченный, в крови и с грязными подтеками на лице, с неровным дыханием, ка после бега, обратился ко мне.
— Джинджер, нужно срочно спасаться. Сюда идут солдаты Юна, и сейчас они точно откроют нашу консервную банку, — он постучал согнутым пальцем по моей камере спасения.
Я перевела взгляд на Уильяма Росса. Он кивнул, будто бы подталкивая меня к тому, чтобы я доверилась этим двум людям.
Анджей перехватил мой настороженный взгляд и буквально завыл от нетерпения.
— Скорее, Джинджер, скорее! Снаружи творится настоящий коллапс, как и внутри. Это настоящая война! Нам всем нужно срочно действовать!
47
Мы стояли в палатке снаружи и смотрели в небо. Оно озарялось страшными залпами, всполохи кострища отражались и на наших напряженных, осунувшихся лицах.
Уильям подошел сзади п протянул мне чашку с горячим кофе, приобнял за плечи.
— Все образуется, милая, все образуется.
Я с благодарностью прижалась к его большой и широкой груди.
Почти сутки назад я чуть не сделала грубую и глупую ошибку своей жизни, решив не доверять своему сердцу, оставшись в клетке, сделанной для меня специалистами стаи Бэда Соула, которые, как выяснилось, все делают на совесть.
В его мыслях даже не было вредить нам. Через час после того, как мы сбежали подземными коридорами из отеля, он все рассказал мне – и о том, что все эти годы присматривал за мной и мамой издалека, и о том, что иногда подслушивал телефонные разговоры, и о том, что изредка подглядывал в истории браузеров домашних компьютеров.
— Я выполнял просьбу своего друга, — сказал он тихо, пожав плечами. — Неужели я бы оставил тех, кто так по-доброму отнесся ко мне, несмотря на мою…проклятую…натуру…
— Это не проклятье! — горячо возразила я ему тогда. — Это настоящее благословение! Быть оборотнем – это…
Он остановил мой поток нервных слов рукой, выставив ладонь вперед.
— Ты во всем права, во всем, — мягко сказал он, но я видела, что Уильям остался при своем мнении.
— Но Джеральд! — возмущенно хрипела я, вспомнив о том, что это именно отчим сделал заказ на мое убийство, после чего планировал избавиться от матери, прикарманив наше наследство себе.
При имени Локка у Уильяма изменилось лицо. Краска залила не только его щеки, но и спустилась к шее. Он сжал кулаки.
— Он заслуживает смерти! — прорычал Уильям.
Я устало потерла виски.
— А я лишь хочу, чтобы Бэд выжил. Мы не можем найти его, вытащить из этой ловушки от Юна, и с каждым часом надежда все больше гаснет и тускнеет, — призналась я Уильяму, глядя из двери походной палатки, как Анджей раздает приказания «террористам» - волкам стаи.
— Он обязательно выживает, милая, — ласково погладил мою руку Ильям. — Он придет с того света, потому что не сможет оставить свою истинную пару.
— Что? — резко обернулась я к нему.
— Он тебе этого так и не сказал? — ухмыльнулся Уильям. Указав пальцем на укус на моих ключицах, он рассмеялся. — Это –знак принадлежности паре. Теперь вы связаны навечно и уже ни он, ни ты, никогда не сможете смотреть на других в поисках потенциальных партнеров.
Я ошарашено отвернулась от друга отца. Как же так…вот это новости…
Вдруг Анджей что-то истошно закричал в рацию. Все вокруг пришло в движение.
— Что? Что происходит? — выскочила я из палатки и зябко поежилась на прохладном ветру.
Анджей отодвинул меня, будто бы я была простым стулом, сел в маленький грузовичок и приказал быстро ехать к отелю.
Не долго думая, я тут же запрыгнула сзади.
— Куда? — спохватился бета стаи, но тут же повернулся вперед, будто бы мысленно подгоняя машину.
— Я с вами, — запыхавшись, ответила, перекинув волосы назад – они так и норовили залезть в рот на ветру.
Анджей только махнул рукой, и я поняла, что ему некогда со мной спорить.
Спустя томительные минуты мы были уже у стен отеля. Оттуда выносили раненных, выводили солдат, закованных в наручниках, и я поняла, что последний бастион сдался.
Анджей, словно собака-ищейка, заволновался, и я вцепилась ему в руку, чтобы он довел меня до цели своего назначения.
И это случилось: мы вместе вбежали на первый этаж отеля, и я увидела то, от чего мое сердце сделало кульбит.
Два оборотня несли на носилках моего Бэда. Моего Бэда Соула. Он не подавал ни единого признака жизни, и от того Анджей встал как вкопанный. Я буквально впечаталась ему в спину.
— Не ходи туда, Джинджер, — сдавленным голосом сказал он мне, не отводя повлажневших глаз от носилок со своим беззащитным и неподвижным альфой. — Не ходи.
Я тяжело сглотнула. — Не нужно тебе этого видеть.
48
Черная мгла покрывалась белыми, золотыми звездами, которые пронзали ее своими яркими лучами напополам. И вдруг впереди показался сноп света. Он тоже рос, расширялся в размерах и становился таким ярким, что, казалось, заполонял собою все вокруг.
Я знал, что мне нужно идти вперед, к нему, погрузиться в молочную белизну этого холодного искусственного света, чтобы стать им, слиться с началом и окончанием всего сущего. Наконец пришло и мое время – вернуться к истокам.
Когда человек или оборотень приходит в мир, на землю, уже заранее известны две цифры – дата начала его жизни и дата его смерти, и потому к своему земному пути нужно относиться философски, растягивая удовольствие, вкушая все, что дает тебе земной мир. Я испытал достаточно боли и успел познать настоящую любовь. Ту, ради которой забываешь о себе, перестаешь быть эгоистом, становишься лучше, светлее, чище душой. Ту, ради которой ты готов бросить все, начать все сначала и совсем не боишься этого. Ту, ради которой ты готов встать наперекор всему миру, своему обществу, вселенной. И, наконец, ту, ради которой ты ощущаешь в себе силы вернуться с того света.