— Где остальные вещи?
Старик указал взглядом на стоящий неподалеку стол. Там валялась раскрытая торба Коны. Наследник Тиасов подошел, сгреб обгоревшую обложку и выпавшую мелочевку обратно в сумку и застегнул на пуговицу. Вздохнул, сдерживая желание ударить родственничка. Ехидно улыбнулся и подытожил:
— Передайте совету, что вы получили плату за всех, как председатель.
Довольно ухмыльнулся. Пусть Баллигос держит удар от своих. В совете было много желающих пообщаться с Коной и вряд ли ему простят спешку. Плагос обратился к камням, перемещаясь в кабинет к дяде. Утешить девочку совершенно нечем, но он хотя бы обнимет. А там вместе подумают, что делать дальше.
Кона сидела, обхватив колени, на кресле в углу кабинета. Судя по тому, что дядя спокойно писал за столом, разговор у них с гостьей не завязался. Заметив Плагоса, Кролос усмехнулся и направился к выходу.
— Пойду отдам распоряжения насчет ужина, — кинул, закрывая за собой дверь.
Плагос подошел к Коне и положил руку ей на плечо. Чародейка дернулась так, будто он болен смертельной передающейся прикосновениями хворью.
— Не трогай меня! — холодно приказала Кона. — Не желаю даже дышать с тобой одним воздухом.
Наследник Тиасов вздохнул и протянул ей сумку.
— Возьми, там все на месте…
— Кроме книги, — усмехнулась Кона, но сумку взяла.
— Кроме книги, — Плагос проглотил застрявший в горле ком. — Прости.
Чародейка скривилась в гримасе, то ли злой, то ли презрительной.
— И что, твое извинение вернет мне разум? Или уменьшит мучения, когда меня начнет покидать магия? — она подскочила с кресла и отошла на три шага от собеседника. В глазах ее застыли слезы. — Я отлично помню, что происходило с отцом… Мерзкие, мерзкие твари!
А потом в два прыжка оказалась рядом с Плагосом и, схватив его за плечи, посмотрела в глаза.
— Ты ведь все знал, да? Знал, когда притворялся другом, когда приставал с задушевными беседами… Когда имел меня, в конце концов! Ты знал, что так будет… Что я тебе сделала?
Плагосу стало не по себе. Захотелось схватить ее в охапку, прижать к себе и еще раз просить прощения.
— Надо поужинать, сварить новое зелье, видел, у тебя остались цветы воскрешения, а потом подумаем, как можно тебе помочь, — произнес он, стараясь казаться спокойным.
— Никак, — Кона отошла и скрестила руки на груди. Смерила таким взглядом, что наследник Тиасов вспомнил защитное заклинание. Еле сдержался, чтобы не применить, пусть даже самое простое. — Книгу восстановить нельзя. А создать новую невозможно.
— Есть же записи, — возразил Плагос.
— Целых три, — подытожила чародейка. — В одной из них говорится, что маг расплатился за книгу десятком лет жизни, а двое других просто умерли в процессе создания. Это невероятно обнадеживает.
— Пойдем к столу, — поспешил закрыть неудобную тему Плагос. Не знал, что можно сказать. И чем утешить тоже.
— Не хочу есть, — покачала головой Кона. — Пойду погуляю по городу, — залезла в сумку и достала остатки цветов воскрешения. — Рецепт, думаю, знаешь. Сгодятся, пока не завяли окончательно. Не собираюсь тратить остатки магии на очередного козла. Это вам обещали что-то за отвар, вы и суетитесь.
— Дождись меня, — попросил Плагос и сам удивился тому, как хрипло звучал его голос. — Погуляем вместе. Пожалуйста…
Отчего-то охватило дурацкое предчувствие, что Кона уйдет в любом случае. Чародейка покачала головой:
— Мне нужна новая рубашка, тут мужское присутствие ни к чему.
Развернулась и тоже исчезла за дверью. Плагос не стал останавливать: из дворца ее не выпустит заклинание, Кона поплутает, успокоится и вернется. А он, может быть, к тому времени найдет слова извинения. Если, конечно, их вообще можно найти.
Отправился в столовую сказать дяде, что вместо ужина займется отваром. Кролос выслушал его объяснения и нахмурился. С советом всегда были разногласия, но сейчас, похоже, он обещал выйти из-под контроля. Ничего хорошего это не сулило. Вот-вот будет подходящий для посвящения момент, а в умах знати нет единства. Плагос только рукой махнул: слова Коны занимали все мысли и ни о чем другом думать просто не мог.
Вернулся в комнату для зельеварения. Сполоснул котел, развел огонь и закипятил воду. Добавлял травы, помешивал, пел нужные слова. А к концу перелил готовое варево в специальную флягу. Посмотрел в окно и понял, что стемнело. Закрыл глаза, обращаясь к изумрудному камню поиска. Сейчас найдет Кону и заставит-таки эту несносную девчонку поесть. Камень, однако, покружив над ладонью будто в хороводе, никакого ответа не дал. Плагос выругался и второй раз за день помчался к коменданту. Если Кона каким-то чудесным образом ушла из дворца, тот должен знать, хотя бы куда она направилась.
Глава восьмая
Кона подгоняла нруселя по засыпающему городу: по пустеющим улочкам с редкими фонарями и затихающей торговлей, мимо торопливых припозднившихся прохожих. Полутьма была на руку, никто не различал во всаднице человека. Кона радовалась как ребенок: ей удалось просочиться из дворца вместе с каким-то лавочником. Комендант открыл для него проход и отвлекся. Не будь этого визитера, так бы и плутала в гостях у Плагоса до скончания века. Хорошо, что получилось остаться одной. Никого не хотелось видеть, нужно было освежить голову и подумать, как жить дальше.
Примерно помнила направление, осталось только выехать из города, выбрать дорогу поглуше и постараться добраться живой до границы. Понятия не имела, как воплотить план, но сейчас нырнуть в неизвестность казалось правильнее, чем брать в компанию Плагоса. Произошедшее еще рисовалось страшным сном, который вот-вот закончится, а присутствие наследника Тиасов только разрушало иллюзию.
Пахло влажной травой и остывающим камнем. Темнело, и душу тоже заполняла чернота. Кона отгоняла мысли о предстоящем сумасшествии, но отлично помнила: между пропажей книги отца и его окончательной потерей разума прошла пара месяцев, не больше. Абсолютно безумным Щур Дормет, конечно, не стал, случались проблески, но с каждым днем они делались все короче. Она слабее отца, значит, должно накрыть где-то через месяц. Месяц, за который Кона либо соберет силы на новую книгу, либо должна будет смириться с погружением в бездну небытия.
Вспомнился отец. В один из тех волшебных вечеров, когда он недолго был прежним собой: великим магом, жестам которого покорялись даже горы. Они с сестрами сидели у костра, жарили картофель на палочках, и, глядя на родителя, Кона осторожно спросила:
— Там, вдалеке от нас, чем ты обычно занимаешься?
Отец улыбнулся знакомой улыбкой хозяина мира, потрепал ее по плечу и подмигнул.
— Прогуливаюсь с твоей матерью по горным долинам. Обходим дозором остатки сокровищ ее народа.
Кона обрадованно кивнула. Нравилась мысль, что в дни, когда его взгляд направлен в пустоту, отец не одинок.
Улыбнулась воспоминанию и поторопила нруселя. Вдохнула прохладный воздух. Интересно, родители прихватят старшую дочь бродить вместе с ними, или ей придется путешествовать по своему безумству одной? Третий вроде как лишний… Шмыгнула носом и тут же одернула себя: плакать бесполезно. Надо искать решение, а не разнюниваться.
Гнала нруселя почти до рассвета: звезды светили ярко и животное отлично разбирало дорогу. Тишина вокруг завораживала, и неясно отчего вспоминалось пение птички, той самой, что жила в комнате Плагоса. Казалось, это ночное отсутствие звуков — идеальное обрамление для того чистого голоса. Ночь, запах травяной прохлады и нежное сладкое пение. Не хватало только объятий наследника Тиасов для полного набора. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нельзя вспоминать этого предателя!
На рассвете отыскала укромное местечко недалеко от дороги и устроилась там поспать. Нрусель свернулся рядом теплой кучкой.
Проснулась от навалившейся знакомой тяжести. Воздух давил, будто сжимал сильной рукой великана. Усмехнулась мысли, что Плагос, должно быть, недорабатывал последние дни, уж больно скоро почувствовалась защита мармалльских земель. А потом ножом полоснула догадка: магия покидает ее чародейское тело и оттого воздействие местных сил ощущается лучше. С бьющимся сердцем разбудила нруселя и двинулась дальше. Страх подгонял лучше самой хлесткой плети.
К вечеру живот стало подводить от голода, даже трава вокруг запахла так вкусно, что рот наполнялся слюной. Кона поняла вдруг, что за суетой совсем забыла о еде: нруселя-то явно накормили во дворце, а ей не мешало бы перекусить. Сутки без пищи было слишком даже для чародейки, у которой нет времени на остановки.
Кона свернула у первой встретившейся деревушки. Без труда отыскала лавочку. Неказистая пристройка с прилавком, прилегающая к стене небольшого жилого дома. Хозяйка уже закрывала, но за дополнительную монетку согласилась повременить. Чародейка купила кусок вяленой говядины, пахучий сыр и хлеб, не очень свежий, зато с хрустящей корочкой.
Как раз пыталась запихнуть покупки в торбу, когда из-за угла вырулили двое здоровых мармаллов. Судя по форме, то ли вояки, то ли сборщики податей. Ничего необычного: перстни с увесистыми разноцветными камнями, выдающие небедное, но простое происхождение, рядом с кошельками на поясе сумочки для магических кристаллов. Обычные работяги от магии. В других обстоятельствах Кона бы решила, что они славные ребята. Но сейчас предпочла убраться с глаз долой. Мало ли что незнакомцам взбредет в голову.
Не успела. Мужчины заметили ее. Один из них ловко преградил ей дорогу к нруселю.
— Куда спешишь, человеческая мышка? — произнес он добродушно, и Кона тяжело проглотила застрявший в горле ком. Мармалл был довольно крупным, по сравнению с ним она и впрямь сошла бы за мелкое животное. От незнакомца попахивало брагой, и это пугало куда больше его размеров. К счастью, пьяным он не выглядел, скорее пропустили с приятелем пару стаканчиков после ужина. Был шанс поболтать немного и разойтись.
— На свидание, — выпалила она первое, что пришло в голову. — Возлюбленный ждет меня в рощице неподалеку отсюда.