— Я провожу, — он подхватил ее за локоть и повел к выходу из замка.
Молчали. Кону терзали тысячи мыслей, и ни одной не хотелось делиться с Алем. Сейчас он казался таким далеким, что даже звезды и те красовались ближе. В воздухе висел дурманящий запах трав и влажной земли. Начинало темнеть, и чародейка ускорила шаг. Прекрасно знала, что тут не случается ничего плохого, но жених отчего-то не казался ей надежной защитой. Он и женихом-то воспринимался с трудом. Если бы не клятва на священном алтаре, Кона дала бы ему от ворот поворот прямо сейчас. Мысленно обругала себя за нерешительность. Да, другого супруга не одобрят боги и новый союз или окажется несчастливым, или она и вовсе навсегда останется в одиночестве, но и брак с шалопаем Алем тоже не обещает ничего хорошего. Махнула рукой: если не разберется с книгой, будет все равно.
Жених остановился около поворота в безлюдную узкую улочку, и, обняв, уставился чародейке в глаза. В слабом свете городских фонарей Кона различила в его взгляде какую-то странную мрачную решительность. По спине пробежал холодок и запершило в горле. На мгновение чародейке стало страшно.
— Что тебе нужно, Аль? — выдохнула она, не желая томиться в ожидании. Лучше выяснить все сразу, чем волноваться из-за надуманных причин.
— Мне нужна ты, — жених прижался крепче и решительно пробежался ладонями по ее спине к талии. — Хочу, чтобы мы поженились, как только станет понятно, что ты не беременна.
Кона вздохнула. Как хорошо, что, даже будучи козлом, он все понимал, и благодаря неизвестному доброжелателю сейчас они избавлены хотя бы от части объяснений. Попыталась отстраниться, но тщетно. Аль держал ее так крепко, словно она и впрямь была ему дорога. От жениха пахло серой, его близость казалась больше опасной, чем соблазнительной. Он был чужим. Не помнила ни его запаха, ни его тепла, ни его ласк, ни своих к нему чувств. Только обиду и злость. Всякий раз, когда чародейка думала о свадьбе, перед глазами появлялась рыжая девица: она мерно покачивалась верхом на принце и, щурясь, повторяла: ты прав, здесь и смотреть не на что…. А потом закатывала глаза и стонала так томно, что Коне становилось тошно.
— Я не буду твоей женой, — спокойно сообщила чародейка. Давно все решила, так к чему ходить вокруг да около?
— А как же пророчество? Клятва? — в тусклом свете фонарей Кона увидела, как Аль нахмурился то ли зло, то ли озадаченно.
— Никак, — покачала головой и тяжело сглотнула, подбирая слова. — В благословении сказано, что если мой супруг будет правителем, его народ обретет благоденствие и процветание, не узнает войн и будет почитать его почти как бога. Про радости для меня там ни слова. Что до клятвы, так лучше одной, чем с тобой. Ты даже козу не пропустил…
— Нет, — жених отпрянул, но тут же снова поймал в тесные объятья: — Коза — это не по моей части…
— Зато рыжие шлюхи по твоей, — отрезала Кона и вырвалась из его рук. — Только я в этом балагане участвовать не желаю. Пойдем, отведешь меня домой.
Быстро зашагала вперед. Находится наедине с бывшим было неуютно. А если вспомнить про характер принца, то и вовсе опасно.
— Это все из-за него, да? — Аль нагнал ее и грубо схватил за плечи. Развернул к себе. Кона почувствовала на губах его прерывистое дыхание. — Думаешь, я хуже? — прошептал он совсем близко. — Думаешь, попробовала другого и можно плюнуть на обещания? Вот уж не предполагал, что моя Кона падка на подобные удовольствия.
Он скользнул ладонью по боку чародейки, а потом осторожно сжал ее грудь. Кона размахнулась и влепила бывшему звонкую пощечину.
— Оставь меня в покое, — прошипела, вырываясь из его рук. — Провожать тоже не надо.
Аль ничего не ответил, похоже, пощечина убедила его в разрыве окончательно. Чародейка почти бегом направилась к людной улице, терпеть выходки королевского бастарда в ее планы больше не входило. Не хотелось ни разговаривать с ним, ни целоваться. Даже смотреть и то не было никакого желания.
До дома шла настолько быстро, насколько позволяли приличия. Не замечала ни наступившую тьму, ни выглянувшие звезды. Родные стены защищены охранными заклинаниями и здесь никто не побеспокоит ее без разрешения. От волнения еле нащупала в сумке ключ, открыла, привычно подсвечивая себе магическим огоньком, и зашла внутрь. Тут же поняла, что огонь зажигала зря. Мелкое удобство обошлось слишком дорого. Невнятные знакомые тени темного дома поплыли, медленно превращаясь в скалы, к запаху сушеных трав добавилась полынная нотка, а вместо потолка над головой повисла жалкая нитка неба, такого голубого, что на глаза наворачивались слезы от невозможности разглядеть его лучше.
— Почему ты не веришь мне? — вкрадчиво поинтересовались голосом матери, и Кона почувствовала себя пойманной в паутину мухой. — Разве я обманывала тебя хоть раз?
Усилием воли чародейка попыталась прогнать видение, но ничего не вышло: горы обступали плотнее, а глядя вверх, хотелось рыдать. Кона ущипнула себя за руку, но и это не помогло. Последнее, что успела сделать, погружаясь в очередную иллюзию, — осторожно усесться на пол. Сохранит ли контроль над телом — неизвестно, а с пола и падать некуда.
Плагос страшно злился на Одита и в то же время был ему благодарен. Не прогони его чародей, наследник Тиасов так бы и не добрался до дел, остался бы рядом с Коной. Общение с дочерью Щура Дормета привлекало куда больше всех прочих занятий. С другой стороны — скоро ему придется уехать домой и урвать немного лишней ласки до отъезда было бы неплохо. Кто знает, найдется ли дома такая же сладкая любовница… Махнул рукой: дела прежде всего. Наскоро поужинал и отправился готовиться к завтрашнему дню.
Помимо золота Одит попросил создать амулет, помогающий зачать потомство бесплодной женщине. Знакомые с бедой не понаслышке мармаллы преуспели в подобных делах куда больше людей, и Плагос понимал, почему амулет попросили именно у них. Но он никак не мог объяснить себе, к чему побрякушка королевскому чародею. Одит немолод, неженат и вроде доволен жизнью. Решил обзавестись сыном-внуком? Или помочь обделенной судьбой родственнице? Все это выглядело странно, но ни Плагос, ни его дядя, как ни старались, не нашли в этом маленьком одолжении никакой угрозы для мармаллов. Поэтому наследник Тиасов заперся в приспособленной для магии комнатке и принялся за дело.
Закрыл глаза, вслушиваясь в окружающее пространство. Наслаждаясь вечерней прохладой и тягучей тишиной. Сухой тканью впитывая чернильную темноту неба. Здешние земли делились неохотно, но тиор он на то и тиор, чтобы взять нужное, даже если не хотят отдавать. Вздохнул, развел руки в стороны и запел заклинание, забирая, сколько требуется на амулет.
Мир вокруг засуетился, будто пузырьки в закипающей чистой воде. Попытался спрятаться. А потом понял тщетность своих усилий и сдался. Со стоном, скрипом и неохотой стал делиться внутренней магией. Плагос довольно улыбнулся и сменил заклинание: пришла пора формировать амулет.
Хватив с каждой окружающей частицы каплю жизненной силы, он мысленно слепил из добытого тучу. Закружил ее вихрем, ускоряя с каждым новым вздохом. Заставляя капли сходиться в одну воображаемую точку. А затем, будто сетью, накрыл их своей магией, примешал к ним частичку себя. Подсек, как удачливый рыбак добычу, и довольно посмотрел перед собой. В воздухе повис изумрудный кристалл, крупный, с перепелиное яйцо, яркий, чистый. Плагос протянул руку и взял его. Зажег магический огонь и посмотрел работу на свет. Удовлетворенно улыбнулся. Женщина получит своего ребенка. Надо только подумать над оправой амулета.
Послышался шум. Кажется, кто-то пытался прорваться в дом, но слуги не пускали его. Плагос нахмурился, гадая, отчего те просто не применили защитную магию, она враз охладила бы пыл случайных визитеров. Потер подбородок, добавил магических огней и отправился посмотреть, в чем там дело.
Глава одиннадцатая
В зале для посетителей стоял принц Козьюаль и удерживал одного из слуг за грудки. Второй слуга осторожно пытался напомнить визитеру о приличиях. Вероятно, оба мармалла знали гостя в лицо и опасались серьезного конфликта.
— Где он? — рычал Козьюаль, сильнее сжимая ткань рубашки жертвы. — Плевать, что поздно, я хочу поговорить!
— Приходите завтра с утра, — спокойно повторил слуга, пытаясь достучаться до разума принца. — Господин Плагос уже не принимает…
— Даже меня? — прищурился Козьюаль, нависая над собеседником.
Плагос понял: соотечественников пора спасать.
— Я слушаю вас, — строго и громко возвестил он.
Козьюаль бросил слугу и направился к сопернику. Наследник Тиасов прищурился и приказал уже тише:
— Оставьте нас.
Мармаллы послушно испарились.
Некоторое время Плагос и Козьюаль буравили друг друга взглядами. Хозяин дома не боялся драки, но распускать руки не хотелось. Он надеялся: жених Коны понимает, что перед ним маг, и не будет задирать его понапрасну.
— Что вы хотели? — спокойно поинтересовался он, когда тишина стала тяготить. Постепенно пришло осознание: раз Козьюаль здесь, значит, Кона не пустила его в свою постель. Радостно забилось сердце: его чародейка не хочет никого другого, — и Плагос улыбнулся. Неважно, что сейчас скажет визитер, главное и так понятно.
— Держитесь подальше от моей невесты, — не терпящим возражений тоном приказал Козьюаль. — Вы свое дело сделали, избавьте ее от вашего назойливого внимания.
Плагос улыбнулся еще шире. Непременно избавит Кону от всего, причем прямо этой ночью и, может быть, даже не один раз. Смерил соперника довольным взглядом.
— У меня и в мыслях не было преследовать Дракону. Наше общение не подразумевает продолжения. Разве что она еще раз превратит вас в козла и опять понадобится отвар…
Козьюаль стиснул зубы и сжал кулаки. Похоже, сообразил, что над ним насмехаются.
— Увижу рядом с Коной, даже магия не спасет, — прошипел он зловеще. — Это мое последнее слово.
— Не смею больше вас задерживать, — почтительно поклонился Плагос.