Коне стало не по себе. Отчего-то захотелось остановить Плагоса. Может, ей и не стоит знать всей этой истории? Но жених, похоже, уже решился на откровенности и не собирался останавливаться.
— Потом, мне кажется, вмешались слезы богов. Похоже, им перестало хватать злобы от вымирающих драконов, и они стравили два народа. Иначе как объяснить болезненное желание Козьюаля седьмого заполучить их? Знаю, что Щур не сразу согласился возглавить наступление. Но Козьюаль нашел ему свидетелей, которые поведали о судьбе возлюбленной, и великий маг сказал «Да». Что было дальше, знают все.
Плагос вздохнул и почти невесомо коснулся губами макушки Коны, будто спрашивая, не сердится ли она. Готова ли принять и отпустить чужое прошлое. Чародейка снова поцеловала его шею.
— Клянусь, у нас все будет иначе, — горячо заверил наследник Тиасов. — Наших детей никто не обидит. Они будут править мармаллами.
— Я знаю, — усмехнулась Кона. — Тебе же досталась моя девственность…
— И?
— Мой первый мужчина, если он правитель, будет получать одобрение подданных, даже если его решение противоречит всем прежним устоям. По крайней мере, так говорится в благословении.
— Вот там и проверим, — тепло рассмеялся Плагос.
Кона откусила очередной пирожок и откинула голову жениху на плечо. Он прав, будут решать сложности по мере их поступления. Если, конечно, эти самые сложности будут.
Самой главной сложностью следующего дня оказалась свадьба. Даже не сама она, а парадное платье. Расшитое множеством камней разной формы и размера, оно весило так много, что Коне даже стоять было тяжко, а про танцы и прогулки по залу и говорить нечего. Еле дождалась, пока служанки закончили с облачением и прической. Сейчас за ней придет Плагос, они отстоят церемонию, а потом она сядет на диванчик в парадном зале и будет сидеть до конца праздника.
Зевнула — почти не спали ночью и сейчас немного клонило в сон — и посмотрела на себя в зеркало. Платье ей определенно шло. И сшито оказалось отменно. Служанки собрали ее непослушные волосы наверх и сразу стали заметны тонкая изящная шея, плавная линия плеч и большие ясные глаза. Плагосу должно понравиться! Главное — не рухнуть под тяжестью наряда в самый неподходящий момент. Вот смеху будет, если не сможет сама подняться на ноги!
В комнату вошел Плагос, элегантный и родной до умопомрачения. Отвесил шутливый поклон и показал диадему с крупными изумрудами.
— Принес своей невесте еще одну тяжелую вещицу, — радостно сообщил он. — Стой на месте, и я водружу это тебе на голову.
— И я окончательно паду под напором мармалльских традиций.
— Надо дожить только до церемонии, — Плагос примерился и надел на нее диадему. Потом осторожно, чтобы не испортить наведенную красоту, поцеловал в щеку. — Пойдем. После церемонии камни станут легче.
— Почему?
— Потому что ты дашь клятву служить нашему народу, а они с ним заодно.
Кона усмехнулась и взяла жениха под руку. Заодно так заодно.
Обряд прошел как во сне. Сперва Кона испугалась торжественности и народа в зале, но потом церемониймейстер начал заклинание и она перестала замечать кого-то, кроме своего Плагоса. Она произносила клятвы, а видела его горящие страстью глаза. Соглашалась на что-то и чувствовала тепло его нежных рук. Позволяла чужой магии проникать в разум и утопала в безграничной любви своего тиора.
А потом поток силы окутал ее окончательно, и Кона растворилась в нем, позволяя себе думать только о хорошем. Наслаждаясь предвкушением множества ожидающих ее радостных дней. Плагос держал ее за руки, церемониймейстер нараспев произносил заклинания, а сердце сжималось от нежности и счастья.
Первое, что почувствовала, когда все закончилось, — это необычайную легкость наряда. Посмотрела на супруга. Тот улыбнулся и подмигнул.
— Потанцуете со мной, повелитель? — поинтересовалась она.
— С превеликим удовольствием, — согласился Плагос. — Каждый мой вздох принадлежит вам, а уж танцы тем более все ваши.
— Лучший дар мармалльской земли для скромной полукровки.
— Для моей полукровки, — уточнил Плагос и впился в ее губы жадным и собственническим поцелуем.
Зал отозвался вздохом умиления и восторга, а затем гости по одному потекли поздравить молодых. Своего тиора и его нежную супругу.
Эпилог
Сквозь сон Кона услышала знакомое пение красноперой птахи и улыбнулась. Надо просыпаться… Открыла глаза и уткнулась носом в подушку. Жаль, Плагос не рядом! Но ничего, еще чуть-чуть и они снова будут вместе.
Связь с отцом и сестрами Кона поддерживала постоянно, но погостить к родственникам муж отпустил ее только ближе к лету, когда стало понятно, что чародейка понесла. Кона даже не пыталась понять, чем он руководствовался в таком решении. Предполагала, что раньше не отпускал из ревности, а потом просто не смог отказать беременной, но сколько ни интересовалась прямо, Плагос постоянно увиливал от ответа. Так или иначе, она уже третью неделю жила у отца и жутко соскучилась по мужу. Судя по терзавшему ее по утрам пению, он тоже скучал, пташка в ее мыслях появлялась именно в такие моменты. Со дня на день Кона ждала сопровождение, двух-трех мармаллов, в компании которых она поедет домой. Плагос даже слышать не хотел о ее путешествии в одиночку.
Кона поднялась с кровати и принялась облачаться. Живот еще только наметился и почти не мешал носить привычные платья, чародейка погладила его и мысленно пожелала доброго утра. Пусть малыш себя еще никак не обозначил, но она-то точно знает, что он есть, и очень этому рада.
Привела себя в порядок и спустилась на кухню. Отец как раз только накормил мелких, отправил их за травой на луг и уселся завтракать сам. Кона поздоровалась, наложила себе каши. Устроилась напротив. За год родитель снова стал почти собой и общаться с ним было одно удовольствие.
— Зачем поднялся так рано? — поинтересовалась Кона, намекая, что сегодня ее очередь готовить завтрак.
— Пришло письмо от Одита, — довольно произнес отец. — Разбудили…
Чародейка улыбнулась: родитель написал старому другу незадолго до ее приезда и уже получил ответ, значит, не ржавеет старая дружба, не портится. Зря переживал и не решался! Одит рад общению.
— И что пишет? — спросила Кона. На самом деле ее интересовали только два вопроса, но ответы на них вряд ли можно было получить из письма наставника.
— Аль женится в начале осени на дочери какого-то толстосума. Без особого энтузиазма, но Козьюаль решил, что его бастарду пора расстаться со свободой. У королевской четы родился мальчик, о нем Одит пишет как-то чересчур тепло и подробно, — тут отец состроил гримасу, — как про родного. Похоже, сказываются возраст и давняя работа на короля.
Чародейка улыбнулась и понимающе кивнула:
— Скорее всего…
— Из королевской сокровищницы пропали слезы богов, — невозмутимо продолжил отец, он, похоже, тоже заподозрил неладное насчет ребенка Одита, но виду подавать не стал. — Никто не верит, что воришек отыщут. Слезы, сама понимаешь, камни специфические. Вряд ли кто-то смог взять их, если бы они сами того не желали. Пожалуй, все.
Потом будто что-то вспомнил и полез в карман штанов, достал испещренный мелким почерком листок и прочитал.
— Для Коны: Я всегда знал, что этот чешуйчатый — более подходящий для тебя правитель. Розочка родила козленка, белого как снег.
Спрятал письмо обратно в карман и поймал ее взгляд.
— Про чешуйчатого понял, а что с козленком?
Кона покачала головой и улыбнулась.
— Мы думали, что когда Аль был козлом, четвероногим, а не собой обычным, он обрюхатил Розочку, но судя по окрасу козленка, это сделал его соперник.
— То есть козла на трон посадить не удастся? — вернул улыбку отец.
— Не удастся, — хихикнула Кона. — А было бы забавно…
— Да, — кивнул родитель и снова полез в карман. Достал оттуда серебряную цепочку с небольшим кулоном, кажется, из горного хрусталя. Поднялся из-за стола и подошел к Коне. — Хочу, чтобы ты носила. На тебе полно всяких побрякушек, — тут он выразительно посмотрел на перстни на руках дочери, — и эту наденешь.
Кона покорно подставила голову, позволяя отцу надеть очередной амулет. После свадьбы с Плагосом отношение к камням поменялось, и они очень быстро вошли в привычку. Так что отец был прав, вполне можно надеть и еще один.
— Что это за вещица? — полюбопытствовала чародейка.
— Амулет, помогающий беременным сохранять душевное равновесие. Сам сделал. Вчера. Вижу, ты уже справляешься с приступами ярости, да и книга у тебя, кажется, стала выглядеть безобиднее, но, как я понял, у меня намечаются внуки, и хочу немного помочь.
Кона опустила глаза. Вот тебе и незаметный живот! Похоже, у отца глаз острее, чем у нее.
— Как ты догадался?
— Это просто, — махнул рукой родитель. — У мармаллов строжайше запрещено трогать самку в начале беременности. Твой муж держал тебя при себе почти год, а тут отпустил. Мне кажется, он просто облегчил себе жизнь. Нет тебя рядом, нет искушения. Потом я присмотрелся и убедился в своей правоте. Ешь, а то каша остынет.
Кона усмехнулась и уткнулась в тарелку. Не мешало бы взять у отца пару уроков по мармалльским обычаям. Ему явно есть что рассказать.
Как раз убирались после трапезы, когда кто-то зашел в дом. Кона насторожилась, но отец поспешил ее успокоить. Он давно уже восстановил все защитные заклинания, с дурными намерениями не зайти даже во двор. Предусмотрел даже особенную защиту от соседей. К ним заклинание обещало быть особо безжалостным. Вышли в коридор встретить незваных гостей. На пороге стоял Плагос и нерешительно переминался с ноги на ногу.
Собралась было кинуться в его объятия, но остановилась. Муж и отец так внимательно рассматривали друг друга, что Кона сама себе показалась лишней. Прикрыла глаза, мысленно умоляя всех богов добавить здравого смысла обоим мужчинам.
— Рад видеть вас в силе и разуме, — Плагос отвесил хозяину дома приветственный поклон. — Хотел лично поблагодарить вас за дочь и попросить прощения за все. И за всех.