Чистое, ничем не замутненное желание Эленики довело его до самой грани. Никогда прежде она не разрешала себе делать то, что действительно хочет. Никогда прежде она не показывала Дариэну насколько ей хорошо с ним. А сейчас ее больше не сковывал прежний стыд и гипертрофированное чувство вины, позволяя с головой отдаваться страсти.
Он ласкал ее исступленно, с восторгом и жаждой погружаясь внутрь языком, а затем возвращаясь и по кругу дразня налившийся холмик ее удовольствия, словно пытался свести с ума.
С каждой секундой Эленика все сильнее начинала вздрагивать. Она стонала все громче, мечась по кровати от наслаждения, которому оставался лишь шаг до экстаза.
В какой-то момент Дариэн понял, что если он позволит себе эту пытку еще хоть немного, его кровь закипит, разрывая вены и выплескивая Хаос. И к демонам тогда все вокруг. Комната, которая сгорит вместе с камнем, кровать, которая превратится в ложе пепла, и Эленика, которая от такой вспышки, наверняка, как минимум, очнется.
И через миг он накрыл ее тело своим, жадно впиваясь в раскрытые навстречу губы и резко входя в такое горячую податливую плоть, которая словно только и ждала его.
Девушка громко застонала, не разрывая поцелуй и обхватила мужчину ногами, тут же начиная двигаться с ним в одном бешеном умопомрачительном темпе.
Князь зарычал, пытаясь сдержать оргазм, который вот-вот накрыл бы его, как океанский шторм. Потому что никогда прежде он не ощущал так ярко близость женщины, дороже которой для него не было никого и ничего.
Но Эленика уже запрокинула голову, неосознанно прочерчивая кровавые полосы на его спине и исступленно выкрикивая в темноту имя. Его имя:
— Дариэн!
Он жадно впился в ее губы, кажущиеся сладкими, как гранатовое вино, и оргазм мгновенно накрыл его, словно цунами. Хриплое рычание вырвалось из груди, заставляя делать последние толчки самыми глубокими, самыми властными.
Эленика не разжимала ног, принимая всего его, наслаждаясь каждой горячей волной, что он дарил ее телу.
И еще долго после этого они лежали рядом, тяжело дыша. Дариэн обнимал девушку сзади, чувствуя ее удовлетворенное дыхание и тепло женских ладоней на своих запястьях. Она так и не проснулась. Странный магический сон продолжался. Но теперь будто бы у них обоих.
И только где-то глубоко-глубоко в душе мужчины словно застыл осколок льда, стоило вспомнить, что этот сон объединил их в последний раз. На одну, последнюю ночь.
Глава 23. Пробуждение
Рано утром Эленика проснулась от непривычного света: желтого, сильного, горячего и бьющего через открытое окно. Она распахнула глаза, не понимая, где находится, и что происходит. Странная дезориентация, легкость в мышцах, слабость в теле — все было так, словно она спала слишком долго, а перед этим выпила на ночь неразбавленного вина.
Но ничего подобного девушка не помнила. Зато она помнила жаркие объятия повелителя Хаоса, в которых совсем недавно тонула и растворялась она сама. Его губы, обжигающие кожу, словно поцелуи огня, сильное совершенное тело, так восхитительно придавливающее ее к постели. А еще она помнила свои руки, ласкающие широкую спину, до сих пор ощущала удовольствие от прикосновений к рельефу мышц. И почти слышала свои стоны, когда, движимый ее руками, Дариэн Астард ласкал ее внизу…
Но было и кое-что другое. В этих ослепительно ярких воспоминаниях она впервые чувствовала себя… целой. Впервые ее душа словно соединилась со всем миром, почувствовав полноту и абсолютное счастье. Прежде она никогда не думала, что ей чего-то не хватает. Маленькая княгиня Порядка всегда казалась себе вполне самодостаточной личностью. Уверенной в себе, гармоничной и полноценной. Но после сегодняшней ночи стало ясно, что это совсем не так. Наступило утро, и Эленика почувствовала себя мозаичной картиной, из которой исчезла часть рисунка. Изображение все еще просматривалось, но былой красоты уже не было.
Девушка моргнула раз, другой, отгоняя странные болезненные размышления. И вдруг мгновенное осознание опалило щеки. Княгиня быстро переводила взгляд с одного предмета мебели на другой, схватившись за голову и понимая: она опять в Милантаре! В спальне повелителя Хаоса! А значит все, что она только что вспоминала, не было сном!
Но как это могло случиться? В памяти все казалось таким размытым. Только ощущения оставались до остроты яркими.
Взгляд метнулся к стене, на которой поверх темно-бордовой облицовочной ткани висел крупный портрет повелителя Кровавого заката. Сердце замерло, на миг останавливая кровь. А затем застучало еще быстрее.
Вот они, осколки мозаики…
Она все вспомнила. Как пыталась убить Дариэна. И как должна была умереть сама. Только снова осталась жива. И более того, даже лежит теперь в его покоях, похоже, на его же постели.
Раскаивалась ли она в своем поступке? В глубине души — конечно. Ей было стыдно и грустно осознавать, что теперь, когда она будет смотреть в его глаза, наверняка увидит там лишь злость и обиду. Может, еще и презрение к женщине, которая поступила так низко и подло. Дважды.
И сейчас эти чувства впервые начали подниматься из глубины души, где княгиня Порядка их успешно хоронила столь долгое время. Теперь они занимали внутри нее внушительное место, заставляя испытывать стыд и раскаяние. А еще ощущать чужую боль. Словно это ее предали дважды, а не наоборот.
Но, к сожалению, гнев тоже никуда не делся. Правда теперь злиться было куда сложнее. Приходилось самостоятельно искать повод за поводом, чтобы не свалиться в бездну совсем иных, противоположных чувств.
«Дариэн Астард жив», — закрыв глаза, медленно размышляла Эленика.
И он опять притащил ее в свой дворец, после чего все светлые наверняка сочтут ее официальной любовницей князя. Теперь скрыть что-то будет совершенно невозможно.
«Как это в его стиле, — раздраженно накручивала себя девушка, вылезая из постели, — наплевать на мою честь, достоинство и гордость. Умыкнуть прямо на глазах всего двора, а потом трахнуть в своем темном дворце разврата…»
Она прекрасно знала, зачем пытается еще сильнее разозлиться. Ведь на самом деле она не считала ни этот дворец — оплотом порока, ни самого князя — бесчувственным наглецом. Она помнила, что он вновь спас ей жизнь, избавив от необходимости платить за очередное дурацкое покушение. Осознавала, что он не бросил ее в темницу, и явно не собирается публично казнить. Иначе, зачем тогда было спасать?
Но, когда душа начинает понимать, что так много времени заблуждалась, разум пытается цепляться за привычное, в хрупкой надежде сохранить стабильность. А Эленика все еще слишком боялась признать, что все изменилось.
Ей казалось, что повелитель Кровавого заката вел себя очень странно. Это смущало, невольно заставляя задумываться: «Почему?»
Неужели, он так сильно хотел сделать ее одной из своих постоянных любовниц, что и на этот раз спас ее?
Нет, вряд ли второе покушение он простит ей так же быстро, как первое. Но тогда, почему? Почему он сохранил ей жизнь? Вероятно, какое-то наказание ожидать все же придется.
Обнаружив себя полностью нагой, Эленика покраснела. Впрочем, на манекене рядом висело полностью подготовленное к выходу ее собственное платье. Явно взятое из шкафа в особняке.
Быстро содрав одежду с вельветовой куклы, девушка начала поспешно одеваться. Как ни странно, на платье оказались нашиты новые кружева, а вырез сверкал камнями, которых тут никогда не было. Да и над фасоном явно поработал мастер-портной.
Эленика сдвинула брови, с трудом затягивая на спине корсет. Эта забота Дариэна о ее гардеробе заставила девушку покраснеть.
«Как простая содержанка…» — еле слышно шевельнула губами она, резко завязывая поясок. Не стоило и пытаться думать об этом в ином ключе.
Расправив волосы по спине, Эленика немного успокоилась. Да, до приличного вида еще далеко, но так все же лучше, чем голышом в чужой постели.
Все это время в комнату так никто и не вошел. Тишина нарушалась лишь отдаленными криками и гомоном никогда не спящего Милантара. Легкий шум доносился из распахнутого окна, но Эленика, привыкшая к тишине, поняла, что ее это вовсе не раздражает. Словно всю ее жизнь было вот так. Она решила оставить ставни открытыми, впуская свежий, чуть солоноватый воздух с океана, который так напоминал Дариэна Астарда.
Не отдавая себе в этом отчета, княгиня с удовольствием вдохнула глубже и осмотрелась. Да, тут было на что обратить внимание. Ведь здесь жил он.
Камин, картины, резная мебель, в которой чувствовалась рука чужих мастеров. Огромное напольное зеркало, отдаленно напоминающее то, что было в ее собственной комнате. То самое, которое так ловко отражало когда-то их бесстыдную связь…
Письменный стол с несколькими выдвижными ящиками и алмазной гравировкой скорпиона на гладкой поверхности. Красиво. Захотелось прикоснуться к блестящему жалу на хвосте. Девушка осторожно подошла к столешнице, проведя пальцами по рисунку, вспоминая острый шип на кольце повелителя Хаоса.
А потом села на стул рядом. Положила руки на драгоценный символ Кровавого заката и вдруг представила себя повелительницей всего мира. Как Дариэн. Вот она сидит здесь, высоко-высоко над древним городом и подписывает бумаги, способные решить участь тысяч людей. Целых народов.
Вжиться в роль вдруг получилось невероятно легко. И в этот момент девушка испытала страх. Она так явно ощутила тяжесть выбора, сложность решений, необходимость иногда поступать жестоко, словно и вправду была Дариэном Астардом. Огромная ответственность на миг блеснула для нее, как чешуя летучей рыбы, что показалась над водой.
Эленика откинулась на спинку стула, тут же убрав руки с ядовитого насекомого. Ее собственные земли не составляли и десятой части от того, чем управлял князь Хаоса. И даже это бремя никогда не казалось легким. Голод, нищета, засуха, неурожаи, бунты, недовольство народа — все это всегда лежало на плечах ее отца, сама же княгиня еще не успела толком столкнуться с настоящими проблемами, но знала не понаслышке, как это тяжело.