Дариэн засмеялся, убирая горбушку подальше.
— Ну уж нет, Фрэй, давай, лети, а то не получишь ни кусочка.
Орел то ли чихнул, то ли фыркнул что-то, но лететь напрочь отказался.
— И ты проявляешь характер? — немного грустно улыбнулся мужчина, но не стал дальше приручать своевольную птицу. — Что ж, держи. Последнее время мне совершенно не хочется ломать чью-то волю, Фрэй…
Положил орлу всю буханку и, вздохнув, посмотрел вдаль.
— Наверно, я стал слаб, — продолжал он размышлять вслух. — Раньше я любил, когда мои желания мгновенно угадывались и исполнялись. Мне нравилось, когда все происходит так, как я считаю нужным. А теперь…
Он на миг посмотрел на птицу, жадно вгрызающуюся в белый мякиш.
— А теперь я понял, что есть непередаваемое очарование в том, чтобы исполнять чужие желания… А потом видеть улыбку на чужом лице.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Я не перестаю думать об одной женщине, Фрэй. Мне было слишком хорошо с ней. Непривычно, неприемлемо, невероятно хорошо. И я больше ни на что не обращал внимания. Но однажды я впервые увидел, как выглядит ее счастье. Увидел настоящую улыбку. Жаль, в этот момент она не понимала разницы между сном и явью. А потом она проснулась и заплакала.
Голос мужчины на мгновение оборвался, чтобы затем стать тихим и грустным.
— И видеть ее слезы оказалось больнее, чем видеть кровь отца на собственном клинке.
А потом Дариэн Астард надолго замолчал. Орел рядом спокойно доедал угощение, пока повелитель вспоминал все те дни, что провел рядом с княгиней Порядка.
Всплыл в памяти образ Рамона Айвери. Мужчины, которого он приставил к Эленике в качестве телохранителя. Храбрый юноша с горячим нравом и не менее горячим сердцем. Когда-то Дариэн даже ревновал к нему свою маленькую княгиню. Теперь уже стало ясно — зря. Маркиз никогда не позволил бы себе претендовать на руку собственной повелительницы. Честь была в крови у этого юноши. Такой верный человек среди светлых не помешал бы князю Хаоса. Жаль, что он останется верным лишь своей госпоже и тому пути, который она выберет. Собственно, как и весь ее народ.
Внезапная вспышка озарила размышления мужчины. Ему в голову вдруг пришла мысль, о которой еще месяц назад, до встречи с Эленикой, он мог думать лишь в самых черных кошмарах. Но теперь все вдруг становилось таким до боли логичным, что у него невольно затряслись кончики пальцев.
Уголки губ князя задумчиво приподнялись, руки сжались в кулаки. Оранжево-черные глаза вдруг стремительно потемнели, будто лава внутри них застыла камнем. Мужчина закрыл глаза и вздохнул. А, когда открыл, радужки резко вспыхнули ослепительной обжигающей яркостью.
— Странно, что я не задумывался об этом раньше… — улыбнулся он своей мрачной опасной улыбкой.
Жгучее полуденное солнце над Милантаром было, как всегда, прекрасно. Но сегодня — особенно. Потому что сегодня Дариэн Астард понял, что не смирится с потерей единственной женщины, боль от утраты которой сумела затмить перед его мысленным взором даже воспоминания об убийстве собственного отца.
А значит — битва еще не окончена.
Глава 25. Прощение
Ее Светлейшество княгиня Порядка уже месяц имела удовольствие наслаждаться отсутствием повелителя Хаоса в своем доме и в своей жизни. Уже месяц она была свободной незамужней женщиной, которая «бесстрашно бросилась на защиту собственного народа, ценой своей жизни пытаясь уничтожить проклятого командира темных". Так говорили про нее подданные, с благоговением и обожанием взирая на хрупкую фигурку госпожи.
А Эленика молчаливо краснела. Никто здесь и не думал подозревать ее в порочной связи с повелителем Кровавого заката. А бывший муж исчез, словно для того, чтобы лишний раз не смущать княгиню.
Все было до того прекрасно, что девушку невольно начинало подташнивать. Она приторно улыбалась в ответ на комплименты, кивала головой своим многочисленным поклонникам и обожателям, а мечтала лишь о том, чтобы исчезнуть из этого мира всеобщей радости и «розовой пастилы».
Ей не хватало князя Хаоса. Не хватало странной болезненной честности, которая была между ними. Она могла накричать на него, высказать ему все, что думает. А он ответил бы что-нибудь откровенно-дерзкое, почти циничное, но правдивое, как лезвие. Она бы покраснела, а он ее поцеловал. И все было бы неправильно, возмутительно и даже практически преступно. Но зато внутри стало бы горячо и спокойно, словно так и должно быть всегда.
Только князя Хаоса рядом не находилось. Потому что он, наконец, сделал то, что она просила. Оставил ее в покое. И теперь можно было лишь наслаждаться тем приторно-сладким миром, который больше не устраивал Эленику Тимьен.
Однако, сегодня был необычный день. Потому что в гости к княгине Порядка явился Леонарел Фальтон, еще совсем недавно именовавшийся князем Палирским. Бывший супруг, к счастью так и не изведавший ложа своей жены.
— Леон? — воскликнула с удивлением девушка, спускаясь в холл по широкой лестнице. Ее светло-персиковое платье струилось по ступенькам, волосы были убраны назад в крупные локоны. На тонких запястьях сверкали маленькие цепочки белого золота, а в ложбинку между грудей спускалась коралловая капля.
Светлый мужчина застыл на пороге особняка, не сводя глаз с девушки. Невооруженным глазом было видно, что он очарован. А вспыхнувшее в радужках желание княгиня безошибочно научилась распознавать благодаря урокам повелителя Хаоса.
— Доброго дня, княгиня, — низко поклонился бывший правитель светлых.
Сейчас на нем был простой, но добротно сшитый костюм, украшений и прочего лоска, присущего благородному сословию, найти было совершенно невозможно.
Словно в ответ на изучающий взгляд девушки, мужчина сказал:
— Не удивляйтесь моему гардеробу, миледи. Наш новый распрекрасный повелитель запретил мне появляться на людях в регалиях князя Порядка.
— Ну что вы, я вовсе не… — начала было Эленика, но Леонарел резко вскинул руку, скривившись.
Стало ясно, что обсуждение этой темы болезненно для него. И все же княгиня не могла не спросить, стоило им обоим усесться в креслах друг напротив друга:
— Где вы остановились, милорд?
— Теперь вы можете звать меня просто Леон, — вздохнув, ответил мужчина и тряхнул копной распущенных ржаных волос. — Тем более из ваших уст это звучит невероятно приятно.
Он улыбнулся, а Эленика невольно вздрогнула, вспомнив, как он еще совсем недавно грубо прижимался к ней этими вытянутыми влажными губами…
Она не злилась на бывшего мужа, нет. Ведь не так давно она обязана была всецело принадлежать ему. И в таком случае он имел бы полное право целовать ее тогда, когда захочет, и так, как захочет.
Но при одной мысли об этом княгиня начинала испытывать невольную благодарность к Дариэну Астарду. И, к сожалению, это лишь усиливало желание увидеть своего… врага?
Теперь Эленика уже не могла считать князя Хаоса своим врагом. Он дважды сохранил ее жизнь. И уже давно был чем-то большим, чем любой мужчина в ее жизни.
Она глубоко вздохнула.
— О, не расстраивайтесь, Эленика, — поспешил добавить Леонарел, приняв тоску княгини на свой счет. — И не беспокойтесь обо мне. Я пришел сообщить вам, что все готово.
Последние слова мужчина сказал восторженным шепотом. И тут же придвинул кресло ближе к девушке, наклоняясь к ней и почти опаляя своим дыханием.
Эленика с удивлением отодвинулась назад. Все же общество Леонарела было ей категорически неприятно.
— О чем вы говорите, Леон?
Он снова скрипнул креслом, пытаясь оказаться еще ближе, хотя тяжелая мебель оказалась более культурной и не позволила себе подобной вольности.
— Все готово, дорогая княгиня, — жарко зашептал он, и его глаза зажглись странным опасным светом. Он взял девушку за руку и поднес кисть к губам. — Я долго шел к этому, но у нас все получилось! Никто ничего не знает, но сегодня мы покончим с Дариэном Астардом!
— Что?! — громко воскликнула Эленика и тут же закрыла рот ладонью, пока бывший князь продолжал самозабвенную речь:
— Мы будем снова вместе! Наши земли станут свободны, ни один темный не переступит границу Анвара и Палирии!
— Что за чушь вы говорите? — хрипло спросила Эленика, чувствуя, как холодеет сердце и подрагивают кончики пальцев.
— Я не могу рассказать всего здесь, — опасливо оглянувшись через плечо, бросил Леонарел. — Но вы должны поехать со мной. Вы увидите все своими глазами. Это будет мой вам подарок на нашу свадьбу…
— Какую свадьбу, Леон? — испуганно спросила девушка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Хорошо, что в этот момент она сидела.
— Нашу, конечно же! — радостно ответил мужчина. — И на этот раз все будет по-настоящему. Как только мы избавимся от Астарда, я верну себе титул и земли. И мы снова сможем пожениться! Я буду достоин вас, любезная княгиня, — продолжал он, целуя холодеющие женские пальчики. — И голова повелителя Хаоса станет моим трофеем для вас.
Вот после этих слов Эленике сильно захотелось упасть в обморок. То, что говорил Леонарел, походило на бред безумного. Но что, если он не лжет? Одна мысль об этом сковывала грудь стальными тисками ужаса.
— Пойдемте, милая Элен, карета уже ждет нас, — закончил мужчина, вставая, но не выпуская ее кисть из рук.
На негнущихся ногах княгиня последовала за бывшим мужем, перед этим болезненно скривившись от ласкового «Элен». Никому не позволялось именовать ее так, как звал ее отец. Это невероятно раздражало и приносило почти физическую боль. Исключением, как ни странно, был лишь Дариэн Астард, в чьих устах это имя звучало совсем иначе. Те пару раз, когда князь Хаоса звал ее так, мужской голос окутывал теплой уверенностью и жаром домашнего очага, силой океана и надежностью каменной скалы. И это не резало слух, а лишь приносило странное облегчение.
Но девушка послушно последовала за Леонарелом, села в темную карету с закрытыми шторами и отправилась в странный путь, не сказав никому и ничего о своем отбытии. А все потому, что она должна была понять, что на самом деле происходит. Бредит ее бывший муж, или князю Хаоса и правда что-то угрожает.