Врач перешел к соседней кровати и стал тормошить тело. Тело зашевелилось. Поднялось. Сонная светловолосая девчонка хмуро смотрела на врача.
Когда врач закончил с ней и ушел, мы остались вдвоем. Она улыбнулась мне.
– Привет. Я Света.
– Привет. Тома.
Мы стали друг друга спрашивать, кто с чем лежит, кому сколько лет и кто из какой школы.
Вдруг из коридора послышался звон колокольчика. И громкий голос:
– Завтрак!
– Пойдем на завтрак, – позвала она.
Я порылась в большой спортивной сумке. Предусмотрительная бабушка дала мне с собой целый набор посуды. Мы вышли в коридор. Пахло хлоркой и едой из столовой. Бойкая повариха стояла возле тележки, на которой стояли огромные ведра. Возле нее уже образовалась очередь. Я протянула ей свою тарелку, и она плюхнула туда шматок серой массы, кинула сверху желтый прямоугольник масла. Налила в кружку чай и дала в руки каменный пряник.
Мы пошли за столик.
Я кое-что вспомнила.
– Света, а ты здесь давно?
– Уже неделю.
– А ты видела, как меня принесли?
– Обрывками. Я от лекарств такая сонная…
– А кто меня принес? Ты не запомнила? Кто-нибудь был в палате из посторонних?
– Как же, не запомнила! Парень тебя на руках нес. Такой красивый, волосы светлые, глаза голубые. Фигура – ух-х. У меня, как его увидела, сон сразу пропал.
Я засунула в рот ложку с кашей.
Так, значит, меня принес Стас. А потом он сразу ушел – тут детское отделение, никому нельзя из посторонних находиться. И он больше не приходил.
– А это кто был? Твой парень? Просто мечта… Везет тебе, мне бы такого парня.
«Ты явно ему не обрадуешься», – ухмыльнулась я.
Я не стала отвечать на ее вопрос, это и не потребовалось – Света быстро забыла о вопросе и начала о чем-то весело щебетать. Я не слушала ее. Все мои мысли вертелись вокруг Стаса. Мысленно я пыталась представить, как падаю, как он подхватывает меня, несет на руках, едет со мной в машине скорой помощи… Но не могла. Это просто не укладывалось в голове. Все ужасные вещи, которые он делал, вся боль, которую он мне причинил, – все забылось в один миг. Я потрясла головой. Нет. Я не должна расслабляться. Не должна доверять этому парню. Он – чудовище. И мне нужно постоянно помнить об этом.
Во второй половине дня в палату, смежную с нашей, привезли двух девочек. Лекарства подействовали, и я стала чувствовать себя лучше. Боль в спине постепенно отпускала. С девочками мы быстро подружились. Девчонки стали бегать в соседнюю палату, где лежали мальчики.
День сменялся другим. Каждое утро – кровь, моча. Два раза в день – уколы. Три раза в день – таблетки. С девчонками было довольно весело. Если бы не кровь и уколы, то я чувствовала бы себя как в детском лагере. Каждый вечер звонили мальчишки.
– Сколько же у тебя парней? – удивлялись девчонки.
– Это мои друзья, – отвечала я.
– Познакомь нас!
И я дала девчонкам телефоны мальчишек. И они стали им писать и звонить. Серега потом возмущено кричал мне в трубку:
– Эй! Ты что, наши телефоны всей больнице раздала? Нам каждые пять минут звонят… Это не клево, Томас, запредельно не клево…
Я смеялась.
Пролежала в больнице две недели. Мама с дядей Костей приехали за мной на машине.
Дома я посмотрела в большое зеркало: впалые щеки, бледная кожа.
В этот же день вечером ко мне пришли мальчишки. Вид у них был похуже, чем у меня. Синяки, шишки, ссадины на лбу. Антон и Ромка хромали.
– Что с вами? – удивилась я.
– А ты как думаешь? – улыбнулся Серега.
– Стас?
– Кто ж еще! Он нам тут без тебя устроил жаркие денечки! Тебя не было, и он на нас здорово оторвался. Смотри!
Серега задрал футболку. На боку и спине красовался синяк размером с футбольный мяч.
– Ничего себе! – присвистнула я. Мне хотелось расспросить их об этом поподробней, но когда я стала задавать вопросы, они лишь отмахнулись.
– Давайте фильмы озвучивать! – бодро выкрикнул Серега. Мы поудобней устроились на диване и включили телевизор. Там шла какая-то драма. Быстро распределили роли. Действие фильма происходило в прачечной. В кадр вошли мужчина и женщина. Мужчина держал в руках корзину с бельем.
– Девушка, вы не видели мою бабушку? – стал озвучивать Ромка за мужчину. – Я обещал ей передать Серегины запредельно грязные носки.
– Да, я видела ее. Давайте сюда носки, я передам, – Антон стал озвучивать за девушку. После этих слов мужчина на экране поставил корзину на пол, подошел к стиральной машине и достал из нее белье.
– Ой, вы знаете, носков не оказалось, – продолжил Антон. – Зато здесь есть Серегины перпендикулярные трусы и потная футболка. Подойдет?
Мы прыснули со смеху. Я искоса смотрела на мальчишек, пыталась понять их. Вроде бы они смеялись, казались беззаботными… Но что-то происходило у них внутри. От меня не укрылось, что Рома теперь все время держал пальцы сжатыми в кулаки. У Антона дергалось нижнее веко, а в Серегиных глазах я видела такую тоску и боль, которую не смогли скрыть даже его притворная улыбка до ушей и бодрый веселый голос.
Глава 26
Я отсиживалась дома еще несколько дней. Много занималась – мне нужно было догнать одноклассников по всем предметам.
На следующий день я пошла в школу. На физике и химии меня вызвали к доске – отрабатывать пропуски. На удивление, отвечала я неплохо и честно заработала две четверки. Несколько раз встречала в коридоре Стаса – но он делал вид, что меня не замечает. Я обрадовалась – может быть, теперь так будет всегда? Он просто оставит меня в покое. Но я не верила в чудеса.
Ромка заболел, сидел дома. В один из будних дней он позвал нас к себе в гости. Мы пришли к нему после школы.
– Только идите с другой стороны дома, – объяснял он по телефону. – В окно залезете. А то батя спит на кушетке в коридоре. Будет ругаться, если вы его разбудите.
В окно так в окно. Мы подошли к двухэтажному старому дому, штукатурка во многих местах обвалилась, обнажая сгнившие деревянные балки. Квартира Ромки была на первом этаже. Мы подошли к окну. Постучались. Ромка тут же открыл.
– Залезайте, – сказал он нам.
Мы по очереди забрались внутрь и оказались в Ромкиной комнате. Мебель простая, потертая. На полу – красный «советский» ковер. Комната мне понравилась. Минимум мебели, просторное светлое помещение.
– Кажется, батя проснулся, – испуганно сказал нам Ромка. Мы прислушались. За дверью послышались тяжелые шаги и сочные харчки.
– Сына! – раздался громоподобный рев. – Сына, иди жрать лапшу!
Открылась дверь. На пороге стоял невысокий коренастый мужчина. Он был похож на зэка. Лысая голова, все руки в татуировках. Про Роминого батю ходили легенды. Наконец-то я его увидела.
– О, сына, к тебе друганы пришли, – он улыбнулся нам. – А ну все марш жрать лапшу!
Мы гуськом поплелись на кухню. Ромин отец плюхнул перед нами тарелки с бульоном, в котором плавала разваренная лапша и кусочки морковки.
Сели за стол.
– Пап, мне не хочется есть, – заныл Рома. – Температура… Ничего не хочется.
– А ну давай жри лапшу, – гаркнул отец. – Не будешь жрать – в жопу залью. А вы что зырите? – рявкнул он на нас. – Вам тоже залить?
– Нет, мы сами справимся, – Серега схватил ложку и стал бойко ею грести. Я последовала его примеру.
Ромкин батя сидел вместе с нами. Окидывал прищуренным взглядом тех, кто на секунду переставал грести и отставлял «весло» в сторону. Мы ели молча. Он ковырялся вилкой в зубах и красочным матом поведывал нам о текущей политической ситуации в стране.
– Пап, мы доели. Мы в комнату пойдем, – тихо сказал Рома после того, как мы опустошили тарелки. У Ромки был такой вид, будто лапша сейчас полезет у него из ушей.
– Тарелки оставьте, батя помоет, – сказал его отец. Мы ушли в комнату.
– У тебя клевый батя, – сказала я.
– А то! – Ромка гордо улыбнулся.
Ромка лег на кровать – плохо себя чувствовал. А мы стали дурачиться – повытаскивали из шкафа всю одежду – там, помимо Ромкиной, висела одежда его отца – и стали напяливать ее на себя. Я надела рыбацкие сапоги и шляпу с москитной сеткой. Серега нацепил длинное кожаное пальто.
– Ты в нем на чекиста похож, – хихикнул Ромка, лежа в кровати. – А его еще мой дед носил.
Антон надел старые тренировочные штаны и натянул их до самого подбородка.
– Лови аксессуар завершить образ! – Рома порылся в тумбочке и достал старые очки. И кинул в Антона. Антон надел их.
Мы покатились со смеху.
Потом включили музыку и стали танцевать в своих нарядах. Ромка снимал видео.
Мы устали и совсем запарились. Разделись, плюхнулись к Роме на кровать.
– Ну что, очередная встреча клуба девственников объявляется открытой? – спросил Ромка и взял в руки тетрадь.
Я хихикнула. Это очередная игра мальчишек. Каждую неделю они считали, сколько раз они переглянулись со случайными девушками на улице, сколько раз заговорили с ними и сколько раз было случайных эротических касаний. Результаты тщательно записывались в специальную тетрадь. Подводились итоги за неделю и месяц. На мой взгляд, было неразумно вести подобную статистику по неделям, потому что мальчишки обычно выдавали нулевые результаты.
– Антон, улыбок-переглядок? – спросил Рома.
– Две.
– Ну ты монстр! Серег?
– Ноль.
– Фи, слабак. Томас?
– Я пас.
– Эх, все с тобой понятно. У меня тоже ноль. Но мне простительно, я болею… Идем дальше… – Рома что-то пометил в тетради. Разговоров с флиртом? Антон?
– Ноль.
– Серег?
– Ноль.
– Томас?
– Я пас.
– Так, у меня тоже ноль. Эротических касаний? Антон?
– Информатичка на уроке наклонилась надо мной и упала на меня своей грудью. Это считается?
– Хм… – Рома стал грызть кончик ручки, обдумывая. – Думаю, да. Один.
– А еще, когда в баскетбол играли, когда на меня Машка бежала, я ее пальцем в ляжку ткнул.
– Хорошо. Засчитано. Серег?
– Меня на рынке какой-то грузин очень эротично погладил по плечу. Это считается?