Тяжело дышу. Внутри все кипит от ненависти.
Я хочу забить стеклами его горло, хочу слышать его крик.
Дрожащими руками хватаюсь за голову, глажу себя по волосам и лицу.
Хочу упасть и заснуть. И никогда не просыпаться. Но я нахожу в себе силы идти дальше. Вот и разбитая асфальтовая дорога, которая ведет меня на заброшенную промзону. Я вижу ее издалека. Выдыхаю от облегчения.
Яма. Место, где я похороню свои страхи.
Глава 41
Меня переполняет желание отомстить. После того что случилось, Оно заслуживает смерти.
Неоднократно мысли возвращали меня к этой яме, словно подсказывая – она идеальная ловушка. Довольно глубокая и широкая. Вокруг – заброшенные постройки. Здесь уже много лет не ходят люди. Мне нужно просто заманить его сюда. Но сначала – распилить эти чертовы решетки и раскопать ее. Это будет делом не из легких. Но у меня теперь много времени. Очень много времени. Мне некуда спешить. Желание мести – единственное, что осталось во мне. Что не растоптано и не уничтожено.
Нет, ничего не выйдет. Всего лишь фантазии. Мечты. Но почему нет? Мне нечего терять. Ведь меня больше не существует.
А здесь ничего не изменилось. Хотя кому понадобится что-то менять на заброшенной промзоне?
Я осторожно ступаю, под ногами хрустит гравий – отдельные черные проплешины то тут, то там напоминают о том, что некогда здесь проходила асфальтовая дорога. Вдоль дороги тянутся ржавые трубы. Атмосфера вокруг довольно мрачная – несколько полуразрушенных кирпичных построек, бетонные блоки, наваленные друг на друга, заржавевшая техника.
Я сажусь перед Ямой на корточки, ощупываю металлические прутья. Голос в голове снова повторяет мне одну и ту же фразу. Но может быть, не понадобится пилить? Решетки с боков придавливает земля. Осматриваю те места, где прутья врезаются в землю. Может быть, нужно просто раскопать яму по периметру и вытащить решетку?
Я начинаю разгребать твердую землю, с твердыми камушками и обломками строительного мусора. Камушки забиваются под ногти, причиняя боль. Вскоре под моими ногтями появляется кровь. Нет, так дело не пойдет. Мне еще понадобятся мои руки. Я оглядываюсь, замечаю кусок шифера. Беру его, начинаю копать им.
Мне страшно. Я боюсь допустить ошибку. Оно не прощает ошибок. Оно уничтожит меня еще раз. А у меня уже не осталось запасных жизней…
Я продвинулась в одном месте сантиметров на десять – а прутья по-прежнему остаются в земле. Каковы размеры этой решетки? Неужели она такая широкая?
Размахиваюсь. Вдавливаю шифер в почву. Гребу. Откладываю шифер. Сгребаю руками землю, откидываю в сторону. Снова беру шифер. Размахиваюсь…
Монотонная, однообразная работа успокаивает.
Размах. Удар. Чистка. Бросок. Размах. Удар. Чистка. Бросок.
Глаза чешутся – их застилает пелена пота. Я чихаю от пыли. На зубах неприятно скрипит песок. От пыли начинает чесаться все тело.
Несмотря на боль и усталость, я счастлива. Я впервые в жизни чувствую себя охотником, а не жертвой.
Ведь я делаю ловушку.
У меня нет четкого плана действий. Более того, у меня нет даже четких мыслей. Вместо них – какие-то жалкие обрывки слов в голове да взрыв противоречивых эмоций в душе. Я не могу объяснить, что я делаю и для чего. План появится позже. А сейчас я в прямом смысле слова готовлю под него почву.
Перед глазами – коричневая земля, обломок шифера и ржавые прутья решетки. Я сгребаю и сгребаю землю. Слышу шаги. Вздрагиваю. Оборачиваюсь и вижу мальчишек.
– Вот она! Нашли! – слышу крик Сереги.
Все члены команды в сборе. Я хмуро смотрю на них.
– Откуда вы узнали, где я?
– Рома надел шапочку из фольги и связался с инопланетной космической станцией. А там они уже пробили по своим каналам… – на полном серьезе говорит мне Серега. Мальчишки подходят к яме и с любопытством заглядывают в нее.
– Мне не до шуток сейчас. Хочу побыть одна.
Я отворачиваюсь и продолжаю свое дело.
Некоторое время все молчат.
– А чегой-то она делает? – слышу шепот Антона.
– Копает, – отвечает Рома.
– Зачем?
– Будет морковь сажать.
– Морковь? Прям сюды? Нелогично.
– Это ты нелогичный, дурень. Здесь сейчас все нелогично. Яму она роет.
– Но зачем?
– Лучше спроси – для кого.
– Шта-а-а?
Я откладываю шифер в сторону. Смотрю на мальчишек. Они смотрят на меня с ужасом и недоверием. Я вздыхаю – шутки в сторону. Пришло время для серьезных разговоров.
– Я думаю, что всем нам пришло время поговорить, – говорю я и поднимаюсь с колен.
Мы идем к плитам, ложимся на теплый от солнца бетон. Мы говорим о том, о чем обычно предпочитаем молчать: о том, как нам приходится жить, чем мы отличаемся от нормальных людей. О том, как Оно забрало наше детство и пытается забрать оставшуюся жизнь. Мы говорим и с каждым словом чувствуем себя сильнее, потому что никто из нас не одинок. Мы вместе. Мы делим друг с другом нашу боль. Мы поддерживаем друг друга.
– И зачем тебе яма? Что ты хочешь с ним сделать? – шепчет Серега. Мы лежим зеркально друг к другу, наши макушки соприкасаются.
– Я хочу, чтобы он умер, – отвечаю я ему так же шепотом. – Самой мучительной смертью, которую только могу представить.
Молчание длится недолго.
– Е-е-е!! Смерть Стасу Шутову! – раздается радостный вопль, обращающий в шутку мои слова.
– Надеюсь, ты говоришь несерьезно, – качает головой Рома.
– А мне плевать! Даже если серьезно, я поддерживаю Томаса! Смерть белобрысому гаду!
Нам все видится игрой. Даже мне. Я не отношусь серьезно ни к своим словам, ни к поступкам. Но игру очень легко превратить в реальность, мы все об этом знаем. Мы не осознаем своих поступков. Не понимаем последствий. Не хотим думать об ответственности.
Когда-то мы были добрыми и милыми детьми. Теперь мы – злобные тролли, тонущие в собственном болоте отчаяния.
А еще мы очень любим играть в смерть.
Мы сумасшедшие? Нет. Мы просто еще не стали взрослыми.
Через секунду мы поднимаемся и идем к Яме. Встаем, каждый у своей грани. Восемь рук сгребают землю и отбрасывают ее в сторону. Наши руки заняты, но голова свободна для размышлений. Мы строим план. Рассуждаем, как заманить чудовище в ловушку. Эта игра нам нравится. Она заставляет мозги думать, а нервы – вытягиваться в струны. Она полностью занимает мою голову, вытесняя оттуда страх и ужас, и поглощает меня целиком.
Антон и Серега сваливают раньше, но мы с Ромой продолжаем рыть.
К концу дня утомительной работы мы все-таки добираемся до края этой решетки. То, что мы видим, нас не радует – у краев решетка залита бетоном. Но нас ждет и хорошая новость – решетку можно открыть. Решетка представляет собой два квадрата, один внутри другого. Внутренний оказывается дверью, второй, внешний – ее опорой. С одной стороны двери мы видим петли, с противоположной – там, где дверь должна открываться, – замок на цепи, примотанной к опоре.
Мы рассуждаем, что делать дальше. Важна каждая мелочь – ошибки быть не должно. Пилить потребуется совсем немного – только цепь, а не всю решетку по периметру, и мы сэкономим пару лет… Для того чтобы распилить цепь, нам потребуется ножовка…
У меня дико ноет спина, перед глазами все плывет, руки трясутся.
– Все, хватит. Ты выглядишь так, будто роешь себе могилу и сейчас в нее упадешь, – говорит Рома и поднимается на ноги. – Вставай! Пошли домой.
Я нехотя поднимаюсь и теряю равновесие – друг подхватывает меня.
– Эй-эй! Так не годится! Ты совсем зеленая! Когда ты в последний раз ела? Пойдем ко мне, батя лапшу свою фирменную сварганил.
У меня нет сил сопротивляться. Нет сил говорить. Я уже давно не ела нормально – и вряд ли смогу проглотить хотя бы кусочек.
На удивление, дома у Ромы, только почуяв доносившийся с кухни аппетитный запах, я понимаю, что дико проголодалась.
Батя щедрым рывком ставит передо мной огромную миску, больше напоминавшую детский горшок.
Батины угрозы запихать лапшу во все естественные отверстия, если я ее не съем, оказываются лишними – я бойко орудую ложкой и мигом уничтожаю всю лапшу.
– То-то же! – удовлетворенно восклицает Ромка. – Хоть лицо покраснело, кровь прилила!
Я улыбаюсь – самочувствие определенно лучше. Вообще рытье ямы идет мне на пользу – восстанавливается психическое здоровье, появляется аппетит. И желание жить ради чего-то – пускай даже для мести, – и я понимаю, что для этого мне нужны силы, много сил.
На следующий день просыпаюсь разбитая – ноют все мышцы. Не хочу снова рыть – надо дать мышцам время восстановиться.
Но меня переполняет странная энергия – я хожу из угла в угол комнаты, не зная, чем себя занять. Краем глаза замечаю календарь на стене, и меня осеняет – Даша! Она приезжает сегодня!
Я хватаюсь за телефон. Даша прибегает тут же, когда узнает, что со мной случилось что-то ужасное. Следующие минуты мне хочется вычеркнуть из памяти. Я лежу головой у Даши на коленях, рассказываю ей обо всем и снова проживаю тот ужасный день. Она плачет и гладит меня по волосам. Даша дает мне какие-то советы, требует, чтобы я боролась, попыталась что-нибудь сделать, чтобы это не сошло ублюдку с рук. Я молча киваю. Я не скажу ей о своих планах, не хочу ее пугать. Она меня не поймет, она слишком нормальная. Бабушка зовет нас есть мороженое. Мы берем его и уходим в гостиную, забираемся под стол. Длинная скатерть скрывает нас от внешнего мира, мы будто находимся в своей маленькой галактике.
– Прошу, расскажи мне что-нибудь, – шепчу я. – Как ты провела время? Расскажи о своей поездке к бабушке. Я хочу отвлечься.
Даша грустно смотрит на меня. Слова даются ей с трудом. Она прекрасно провела время у бабушки, но как делиться своим счастьем с человеком, кто совсем недавно пережил нечто ужасное?.. Но чужое счастье – это то, что сейчас нужно мне больше всего, ведь своего у меня быть не может. Она рассказывает о том, с какой классной компанией она там гуляла, о песнях и танцах до утра, о том, какие там все добрые и милые. О том, как целовалась в поле с мальчиком под проливным дождем. О том, как она счастлива.