– Прошу, Тома, не молчи, скажи что-нибудь! Почему ты молчишь! Ну говори же, ну! Ты же несерьезно? Это все игра, верно? – его голос полон доброты, заботы и тепла. – Это же я, Стас, твой Стас. Я твой друг. Посмотри на меня, прошу. Я все еще здесь, я с тобой. Прошу, не делай этого.
Оно кашляет все сильнее и сильнее. Хрипы и свисты все громче. Оно скоро разучится дышать…
А я уже не могу остановиться. Я перешла за грань игры. Сколько нужно времени, чтобы засыпать всю Яму? Загребаю лопатой песок. Опрокидываю в Яму. Снова и снова.
Оно замолкает – наверное, больше нет сил кричать.
Я смотрю на него. И вдруг что-то приковывает мое внимание. Что-то, от чего сердце замирает… замечаю на его шее тонкий красный шнурок. На шнурке – маленькая зеленая иконка. Иконка, черт возьми, та самая иконка, подаренная ему мной – сколько? – пять-шесть лет назад? Красный шнурок совсем обтрепался. Он носит ее, не снимая, все это время… я не замечала этого раньше, потому что он прятал иконку под одеждой. А сейчас она выбилась из-под толстовки…
Я вижу маленькую девочку, зашедшую в деревянную часовенку. Она покупает подарок для своего друга – пластмассовую зеленую иконку. Она идет домой, смотрит на иконку и проводит пальцем по гладкой поверхности. С иконки на нее смотрит святой Серафим – ее друга крестили в день этого святого…
Гладкая пластмасса, маленький зеленый квадратик. Она не знает, понравится ли другу ее подарок – никто из мальчиков, которых она знает, не носил иконок. Она вручает ему подарок. Ему нравится, он тут же надевает иконку. И говорит, что никогда ее не снимет.
Я стискиваю зубы и прикусываю язык. Рот наполняется ржавой кровью, хочется сплюнуть, но я не могу разомкнуть зубы. Глотаю соленую кровь. Отхожу в сторону. Смотрю на лопату в своих руках. Я вижу в ней сейчас орудие убийства, как будто у меня в руках ружье.
«Давай же, ну! Доведи дело до конца! – приказывает мне мой внутренний монстр. – Соберись с духом и сделай это!»
Что такое мужество? Что об этом пишут в книгах?
Мужество, долг, честь, достоинство, уважение. Пустые слова. И пустые определения.
Собраться с духом и выстрелить, когда у тебя в руках ружье, – это мужество? Нет. Поверьте, нажать на курок чертовски просто. Особенно если ты ждал этого момента столько времени. На это не нужно ни смелости, ни силы духа. Твой указательный палец просто дернется автоматически, мозг не успеет ничего сообразить.
Это не мужество.
Настоящее мужество – это когда ты убираешь ружье, так и не нажав на курок.
Яростно втыкаю лопату в землю. Но почему, почему все так происходит? Почему я все время бегаю по одному и тому же кругу? Иконка… Она портит мне все задуманное.
Я бросаюсь на решетку. Вцепляюсь руками в прутья. Смотрю вниз. На него и его иконку. «Здесь только ты и я. И между нами – наша боль».
Стас спокоен. Он больше не кричит и не плачет. Он просто ждет, ждет, что будет дальше. Я слышу приглушенные удары сердца. Моего сердца или его?
Он поднимает голову наверх. Если он и удивился, увидев в моих действиях какие-то перемены, то не подал виду. Он так близко от меня… Его лицо почти соприкасается с моим. Он может протянуть руки сквозь прутья и задушить меня. У него уставшие глаза. Он устал сопротивляться. Решил покориться обстоятельствам. Господи, это так на него не похоже…
– Я не знаю, что ты задумала, но знаю только, что это не выход. Точнее, это не твой выход… Это не спасет тебя. Поверь мне… я прошел через то же самое…
Стас морщится.
Господи, я совсем его не знаю… Все это время он тоже жил мыслями о мести. Может быть, искал тех людей, которые сделали это с ним. Превратили его в такое чудовище. Что стало с ним? Довел ли он до конца свою месть? Или решил все бросить? Это не имеет значения. Ведь месть не поможет все вернуть обратно.
Я смотрю на зеленую иконку, которая будто гипнотизировала меня, потом смотрю в его глаза. Его взгляд спокойный, как вода в озере в безветренную погоду.
Я слышу только свое частое дыхание. Перед глазами все мелькает зеленая иконка.
Из-под моего капюшона выбилась прядка волос. Она спускается низко, до самой решетки. Он просовывает пальцы в решетку. Осторожно берет меня за кончик прядки. Накручивает на палец.
– А я знаю твой секрет, – шепчет он ласково. – Я знаю, почему у тебя волосы вьются.
Смотрю на него. Дышу часто-часто, как будто сейчас умру.
– Ты все еще ничего не говоришь. Ведь нельзя разговаривать с врагом, которого ты хочешь убить, верно? Главное правило войны.
Он садится на землю, обхватывает колени руками. Больше не смотрит на меня.
Я встаю, отхожу на несколько шагов. Смотрю, как в небе проплывают облака. Интересно, Стас сейчас тоже смотрит в небо?
Интересно, на что, по его мнению, похоже вон то облако? Для меня это просто белый пушистый комок.
У меня есть два пути. И сейчас я больше чем уверена: оба из них ведут к моей свободе. Но только один из них – правильный.
Да. Я больше не собираюсь быть никем.
Беру с земли ключи. Подхожу к решетке, открываю замок. Отбрасываю решетку в сторону. Смотрю на него – он все еще сидит на земле, поднимает на меня удивленные глаза. Все еще ничего не понимает. Стас ошибся. Не разговаривать с врагом – не главное. А главное правило войны он забыл. Я напомню ему.
Я вздыхаю. Тихо говорю:
– Ты убит, Стас. Иди домой.
Мы выходим с промзоны – вся наша маленькая компания в полном составе. Все это время они поджидали меня неподалеку. Никто ничего меня не спрашивает, а я лишь коротко киваю им, показывая, что все в порядке.
Я открываю решетку и сразу же ухожу. Я не знаю, что дальше делает Стас. Не знаю, о чем думает и куда идет. Мне нет до этого дела. Я знаю только, что на короткое мгновение мне все же удалось его сломать. Он больше не посмеет тронуть кого-нибудь из нас. Там, около Ямы, я навсегда расстаюсь со своими страхами. Мы больше не будем трястись от ужаса перед ним… и теперь мы будем скалиться в ответ.
В любом случае я больше не хочу думать о Стасе. Куда он отправится, как будет жить дальше. Сейчас я вижу перед собой моих маленьких мушкетеров, и я счастлива.
Мы идем и воспринимаем все вокруг как-то по-новому. По-другому слышим и видим, по-другому чувствуем запахи. Мы идем, выстроившись в линейку, обнимаем друг дружку. Слева от меня идет Ромка, справа – Серега. Все по очереди пинаем по дороге какой-то камень.
Я понимаю, что надо что-то сказать.
– Говорит капитан космического корабля «Энтерпрайз». Судя по датчикам, портал вывел преступника на одну из комет, где отсутствуют какие-либо формы жизни. Вокруг – один лед, температура на поверхности – минус двести градусов. Сердце преступника остановилось, он не выжил. Эксперимент провалился. Но я обещаю, что выведу вас с этой планеты. Я знаю, где выход. Ведь я все-таки ваш капитан…
Никто мне не отвечает. Но вдруг я замечаю, что объятия становятся крепче.
Вскоре по всему лесу раздастся оглушительный крик, и вместе с криком выйдет на поверхность вся застаревшая и загрубевшая от времени боль.
Где-то вдалеке на маленьком дачном участке, пропалывая морковку в огороде, чья-то бабушка вздрогнет от этого резкого звука и выронит из рук садовую лопатку.
Грибник в другой стороне леса, держа в руке крупный боровик, тоже услышит этот рев. От неожиданности он сильно сожмет в руке ножку только что срезанного гриба.
Компания велосипедистов, неспешно ехавшая по лесной дорожке, притормозит, прислушиваясь.
Но все те, кто услышит крик, не забеспокоятся и не подумают бить тревогу. Они просто улыбнутся.
Где-то в глубине души, в подсознании, они будут знать, что означает этот рев и кто его издает.
Так кричит свобода!
Глава 46
Над головой – хмурые тучи. Я медленно раскачиваюсь, слышу лязг металла. Я сижу на цепочной карусели в парке. Карусель не работает – парк аттракционов закрылся часа три назад. Охранник сидит в своей будке на другом конце парка, но он не заметил, как я перелезла через ограждение. Он не видит меня. Я прихожу сюда который день подряд, мне нравится ощущать тишину вокруг, нравится неспешно раскачиваться, сидя в пластмассовом кресле, слышать лязг железных цепочек. Мне чертовски нравится эта карусель. А еще я прихожу сюда, чтобы привести в порядок мысли. Разобраться с собой, подумать, что мне делать дальше.
Свет от фонаря падает на карусель-солнышко. Я вижу нарисованную улыбку в центре аттракциона. Карусель ракушки недалеко от меня. На нее свет не падает, и кабинки-ракушки в темноте смотрятся зловеще. Вдалеке – синяя будка охранника. До моей цепочной карусели свет почти не достает, но я могу разглядеть цвета. Мое кресло – зеленое. По кругу – красные, желтые и синие сиденья. Деревянный помост, ступеньки из гладкого металла.
Вокруг меня много разных каруселей… Мне хочется задать им столько вопросов… только, боюсь, они не ответят мне. Они, как и я, разговорам предпочитают молчание.
Я слышу шаги. Сначала думаю, что это охранник заметил меня и пришел, чтобы сказать, что парк давно закрыт. Но это не охранник. Даже в темноте я узнаю очертания фигуры. Узнаю эти волосы. Эту походку.
Я не вздрагиваю и не вскакиваю с места. Просто тяжело вздыхаю.
Стас. Он нашел меня. После того дня на промзоне я больше не видела его. И не знаю, хочу ли видеть снова. Он молча поднимается по ступенькам. Глухие удары ботинок по деревянному помосту.
– Я следил за тобой. Знаю, что ты приходишь сюда каждый день. Тебе нужно побыть одной. Я не хотел тебе мешать. Но все-таки решился. Скоро я уезжаю и подумал, что мне все-таки стоит попрощаться с тобой. А еще я хотел бы тебе кое-что сказать – я просто больше не могу держать это в себе. Мне нужно сказать тебе так много… Так что позволь мне остаться.
Я ничего не отвечаю, но напрягаю слух – Стас стоит довольно далеко от меня и говорит так тихо, почти шепотом, что приходится прислушиваться, чтобы не пропустить слова.