– А я хочу заодно выяснить, не осталось ли чего-нибудь от моей вдовьей доли, – добавила Сюзанна. – Особых надежд я не питаю, но хотела бы знать точно.
– Вы готовы дать мне доверенность, чтобы я действовал от вашего имени? – спросил Симон. – Можете указать, как вы хотели бы распорядиться завещанными деньгами, если таковые имеются.
Филипп нахмурился, но Мари принялась уговаривать его:
– Не будь таким подозрительным, mon chéri. Ведь если бы мы не доверились Симону и Сюзанне, то едва ли остались бы в живых. И мне очень хочется узнать, в каком мы сейчас положении.
Выслушав ее, Филипп нехотя отозвался:
– Хорошо, я дам вам доверенность. Но неужели вы считаете, что безопасно путешествовать по Франции теперь, при таких неопределенных обстоятельствах?
Сюзанна улыбнулась.
– Об этом мы с Симоном уже говорили. Особых причин для беспокойства нет. Если армия Наполеона двинется в нашу сторону маршем, мы просто уберемся с дороги, вот и все!
Все дружно рассмеялись. Затем Филипп попросил перо и бумагу, чтобы написать доверенность. Закончив, он вручил доверенность Симону, но обратился к его жене.
– Я хотел бы поговорить с вами наедине, Сюзанна. Мари, ты не могла бы выйти вместе с Симоном?
Мари с удивлением взглянула на мужа, но все же покинула комнату. Симон вышел следом за ней. Когда дверь закрылась, Филипп перевел взгляд на Сюзанну; глаза его пылали.
– Вы расскажете, как погиб мой отец? – проговорил молодой человек.
Сюзанна заняла место напротив него и тихо проговорила:
– Вы, наверное, уже знаете, что мы плыли в Неаполь. У Жана-Луи имелось немало знакомых при неаполитанском дворе, и он считал, что оставаться во Франции неблагоразумно.
Сюзанна сомневалась, что в Неаполе ей понравится, но послушно следовала за мужем. В те времена она всегда была послушна.
– Шторм отогнал нас дальше к югу, и, как мне потом объяснили, этот пиратский корабль зашел на север дальше, чем обычно решались заходить такие суда. Пираты атаковали нас на рассвете и застали врасплох. Всюду царили хаос и смятение. – Сюзанна тяжело вздохнула, вспоминая выстрелы, крики и пламя. И еще – трупы… – Пираты толпой хлынули на верхнюю палубу, убивая на месте всех, кто пытался оказать сопротивление.
– Любое сражение – это хаос, – с мрачным видом подтвердил Филипп. – И что же случилось с моим отцом?
Сюзанна задумалась, потому что она не знала, какую часть правды лучше рассказать. Наверное, не стоило говорить молодому человеку, что его отец повел себя подло и трусливо…
– Жан-Луи был не из тех, кто готов унижаться перед пиратами. – Сюзанна отвела глаза, опасаясь, что Филипп прочтет в них правду. – Все вышло… очень быстро. Вряд ли он успел понять, что произошло. Вместе с теми, кто не захотел подчиниться, его сбросили в море. Всех остальных, в том числе и меня, взяли в плен и продали в рабство.
– Хорошо, что он умер в бою, как и полагается Дювалю. – Филипп с трудом сглотнул, потом напрямую задал еще более трудный вопрос: – Вы думаете, я незаконный? Мне всегда твердили, что мои родители страстно полюбили друг друга и вскоре после этого поженились, но я уже взрослый, потому и гадаю, в самом ли деле мой отец был готов жениться на простолюдинке, какой бы красавицей она ни была и как бы он ее ни любил.
– Сожалею, Филипп, – тихо отозвалась Сюзанна, – но я просто не знаю. Когда ваши родители познакомились, я была еще ребенком. – Она помедлила и, тщательно подбирая слова, добавила: – Мужчина за тридцать, за которого я вышла замуж, вряд ли женился бы на девушке незнатного происхождения, но ранее, будучи очарованным и влюбленным юношей, вполне мог совершить такой поступок.
– Но если бы я родился в законном браке, то разве не взял бы он меня к себе, чтобы вырастить в своем доме? – почти выкрикнул Филипп.
– Не обязательно. Поскольку ваша мать происходила не из знатной семьи, ваш отец, возможно, не хотел, чтобы вы подвергались насмешкам в аристократических кругах, в которых он вращался. Как бы то ни было… – Сюзанна снова помолчала. – Возможно, то, что мы узнаем от нотариуса, прольет наконец свет на всю эту историю. Мы с Симоном всегда будем откровенны с вами, вы же знаете.
– Порой мне кажется, что лучше бы вы относились ко мне совсем иначе, – пробормотал Филипп со вздохом. – Но спасибо за то, что ответили на мои вопросы. Счастливого пути.
Он в изнеможении прикрыл глаза, и Сюзанна поднялась и тихонько вышла из комнаты. Теперь она уже точно знала: если месье Морель ничего не сможет им сообщить, разочарование юного Филиппа будет очень велико.
На следующее утро супруги отбыли в Париж – страстное и полное опасностей сердце Франции.
Глава 29
Поездка через весь север Франции до Сен-Дени прошла без происшествий. Путники выбрали большую дорогу, соединяющую Брюссель с Парижем, и солдат на этой дороге было гораздо больше, чем в мирные времена. К счастью, на Сюзанну с Симоном никто не обращал внимания.
Если не считать недавней поездки в Шато-Шамброн, Сюзанна не путешествовала по Европе с тех пор, как попала в плен и в рабство. Она не удивилась, узнав, что Симон опытный путешественник и прекрасно справляется со всеми дорожными неприятностями. Она заметила, что муж внимательно наблюдал за всем происходящим вокруг, в том числе – за попадавшимися им во время пути отрядами солдат. Было очевидно, что Веллингтон не ошибся в выборе осведомителя.
Расстояние от Брюсселя до Сен-Дени составляло около ста пятидесяти миль, и они без особой спешки добрались до места назначения в середине четвертого дня пути. Въезжая в городок с узкими улочками, расположенный у северной границы Парижа, Симон сказал:
– Контора Мореля находится на той же дороге, по которой мы сейчас едем. Остановимся и договоримся о встрече с месье Морелем?
– Можно сделать и так, – кивнула Сюзанна. – Если нам повезет, он примет нас сразу. Признаться, мне не терпится узнать, что он нам скажет.
– И мне любопытно. – Симон улыбнулся. – Наверное, пора прибегнуть к помощи твоего аристократического шарма и красоты.
– А тебе – снова стать армейским офицером из знатной семьи, – сказала Сюзанна. – К ее изумлению, это тотчас же и произошло: прямо у нее на глазах Симон вновь сделался уверенным в себе полковником разведки.
Должно быть, ей успешно удалась та же метаморфоза; когда они оставили экипаж и лошадей в конюшне на противоположной стороне улицы, Симон в изумлении воскликнул:
– Ну и ну, ma belle! Поглазеть на тебя сбегутся все мужчины в конторе, в том числе и сам нотариус.
Сюзанна рассмеялась.
– Вряд ли он слишком впечатлителен. Главное – чтобы оказался на месте и принял нас любезно.
Нотариус занимал весьма внушительное здание с мраморным крыльцом. Тяжелый медный молоток на двери также свидетельствовал о зажиточности.
Клерку, открывшему им дверь, Симон заявил тоном, не допускающим возражений:
– Мы месье и мадам Дюваль. Месье Мореля мы желаем видеть по делу, касающемуся Жана-Луи Дюваля, графа де Шамброна.
– Прошу вас, месье и мадам, – закивал клерк. – Сейчас узнаю, свободен ли месье нотариус.
Он провел их в просторную приемную и скрылся в коридоре. Не прошло и двух минут, как клерк вернулся и сообщил:
– Месье Морель охотно примет вас. Извольте пройти сюда.
Их провели в шикарный кабинет, в обстановке которого господствовал массивный письменный полированный стол красного дерева. Нотариус, сидевший за письменным столом, был уже немолод, но привлекателен и элегантен – под стать своему кабинету. При виде посетителей он поднялся.
– Добрый день, месье и мадам Дюваль. Давно уже я не слышал даже имени Жана-Луи Дюваля.
Он остановил взгляд на Сюзанне – и вдруг с неподдельным изумлением воскликнул:
– Мадам графиня, это и впрямь вы? А я думал, вы погибли! – Взглянув на Симона, он в растерянности пробормотал: – Но вы не Жан-Луи…
– Да, я не он. – Симон устроился рядом с Сюзанной в креслах.
Морель подал знак клерку, топтавшемуся у двери:
– Будьте добры, подайте угощение. Мои гости проделали долгий путь и, должно быть, проголодались. И закройте за собой дверь.
Нотариус вновь занял свое место за столом и, сцепив перед собой пальцы, проговорил:
– Мадам графиня, ваша личность не вызывает у меня никаких сомнений, но все же я должен убедиться… Вы помните нашу первую встречу?
Сюзанна тут же кивнула.
– Конечно, помню. Жан-Луи привез меня сюда из нашего парижского дома, поскольку требовалось выполнить некие формальности. Разумеется, объяснить их суть он не удосужился. Вы говорили со мной любезно, но не более того. У меня создалось впечатление, что вы едва заметили меня.
– Я был рад знакомству с вами, но считал неблагоразумным проявлять внимание к очаровательной юной даме, супруг которой намного старше ее. Потому я и воздержался даже от самых невинных выражений восхищения, – с усмешкой объяснил нотариус. – И что же было дальше?
– Как и подобает послушной и кроткой жене, я подписала бумаги, – ответила Сюзанна, вспоминая, какой была в юности. – Затем вы с Жаном-Луи занялись обсуждением важных мужских дел, а меня отправили в библиотеку, где находились лишь многотомные своды законов, так что читать мне было решительно нечего.
В памяти вдруг всплыла приятная подробность, и Сюзанна добавила:
– Но, как и сегодня, вы распорядились, чтобы мне подали угощение. Чудесный чай благоухал… жасмином, если не ошибаюсь. Вместе с чаем принесли изысканные пирожные. Причем одно из них было с малиновым джемом и кремом с легким привкусом ликера. Вкуснейшее лакомство! А у вас все тот же повар?
Нотариус рассмеялся.
– Именно так. Благодарю, мадам. Теперь мне ясно, что это действительно вы. – Он повернулся к Симону. – В Дювалях видна порода, и вы унаследовали фамильные черты. Кем вы приходитесь Жану-Луи?
– Троюродным братом. – Симон достал из внутреннего кармана сложенные бумаги. – Мы с Сюзанной нарисовали наше фамильное древо, чтобы показать, какая его часть нам известна. Мы подумали, вы сможете заполнить пробелы…