Проводив взглядом мадам Морис, Симон невольно улыбнулся. Было совершенно ясно, что на новом месте Лео будет жить припеваючи. Вслед за женой Симон зашагал вверх по лестнице – мыться и переодеваться. До вечера было еще далеко.
Ужин, приготовленный мадам Морис, был необычайно вкусным и сытным – подали тушенную в пиве говядину с овощами, а также пиво в кружках, чтобы запивать еду. Симон сказал себе, что надо будет непременно поблагодарить Киркланда за такой удивительный дом – уютный, с прекрасной кухней и приветливыми обитателями, весьма сведущими в шпионских делах.
Филипп изводился от волнения, поэтому Симон постарался избавить его от лишнего ожидания. Немного приглушив свой волчий аппетит, он сообщил:
– Вести в основном хорошие – начиная с того, что Шато-Шамброн ваш. Граф завещал его именно вам, своему «любимому сыну», как сказано в завещании.
Филипп судорожно сглотнул, и Симон понял, что эти слова значили для молодого человека так же много, как и наследование собственности.
– Но не титул, – негромко произнес Филипп. – Я родился вне брака, да?
– Да, – подтвердила Сюзанна. – Титул должен перейти к Симону. Но вы были единственным ребенком Жана-Луи. Он любил вас и прекрасно обеспечил на будущее.
Симон считал, что Жан-Луи мог бы уделить воспитанию Филиппа больше сил и времени, но все же не оставил сына ни с чем – явное свидетельство заботы со стороны человека, предельно эгоистичного по натуре. И в этом его решении явно чувствовалось влияние великодушного месье Мореля.
Симон передал Филиппу его экземпляр завещания и продолжил:
– На этом хорошие вести не заканчиваются. Имеется также внушительное денежное наследство. Весьма неудобным образом оно сейчас находится в Лондоне, но как только политическая обстановка наладится, вы сможете перевести ваши деньги сюда, если пожелаете. Настоятельно советую вам и впредь обращаться к месье Морелю в делах, связанных с поместьем и финансами. Он и его семья на протяжении жизни нескольких поколений служили Дювалям. Лишь благодаря его уму и честности ваше наследство уцелело.
Симон протянул молодому человеку выписку из банка. Взглянув на колонку цифр, Филипп в изумлении присвистнул. Мари заглянула ему через плечо и воскликнула:
– Целое состояние!..
– Его не хватит, чтобы жить на широкую ногу, как жил Жан-Луи, – пояснила Сюзанна. – Но в этом, возможно, нет необходимости. Ведь при разумном подходе этих денег будет достаточно, чтобы привести поместье в порядок.
– Столь же настоятельно рекомендую вам бросить замок, – сказал Симон. – На его ремонт скорее всего уйдут все доставшиеся вам деньги.
– Но Шато-Шамброн веками был домом графам де Шамбронам, – с грустью в голосе проговорил Филипп.
Мари накрыла ладонью его руку.
– Это же просто дом, mon chéri. А жить в развалинах ужасно неуютно! Гораздо важнее сейчас обзавестись скромным домиком, и пусть остальные деньги пойдут на посевы, посадки и так далее… – Она улыбнулась мужу. – Нам с тобой нужен только дом – чистый и уютный. Это несравненно лучше, чем сгоревший дворец.
– Ты абсолютно права.
Филипп с явным сожалением мысленно отказался от дома, о котором мечтал с давних пор, и взглянул на Симона.
– Можно перевести мне деньги, необходимые для весенних работ в поле, пока еще не слишком поздно?
Симон покачал головой.
– Перевод потребует времени, а поля ждать не станут. Но не беспокойтесь. Поскольку я уже успел познакомиться с брюссельскими банкирами, я дам вам авансом сумму, которой хватит, чтобы приступить к полевым работам немедленно. А вы вернете мне деньги, когда получите доступ к своему наследству.
Филипп крепко сжал руку Мари и, снова посмотрев на Симона, с озадаченным видом пробормотал:
– Почему вы так щедры к нам? Ведь при первой встрече я целился в вас из ружья…
– Вы защищали то, что вам дорого. На вашем месте я поступил бы так же. Мы с вами – одна семья, как я уже говорил. А родичи должны помогать друг другу.
Сюзанна в задумчивости проговорила:
– Решать, конечно, вам, но я на вашем месте поскорее отправилась бы в поместье с повозкой, груженной инвентарем и семенами. Вы ютились в руинах и были больны, потому и не успели повидаться ни с кем из местных. А среди них наверняка остались те, кто работал в поместье в прежние времена и был бы рад снова получить работу.
– В больших поместьях обычно есть коттеджи для работников и арендаторов. А как в Шато-Шамброне? – спросила Мари. – Думаю, нам на первое время подошел бы какой-нибудь из этих домов.
– Да, в поместье было несколько таких домов, – подтвердила Сюзанна. – Я бы посоветовала поискать тот из них, который в настоящее время не занят. И следует проявить понимание и щедрость ко всем бывшим арендаторам и работникам, которые ухаживали за полями и скотом в поместье после того, как Жан-Луи бросил его. Обойдитесь с ними деликатно, и они, думаю, вознаградят вас преданностью. А Жану-Луи был свойствен… чрезмерный аристократизм.
– К счастью, меня растили не так, как истинного аристократа. – Филипп улыбнулся жене. – Но в любом случае за деликатность и обаяние у нас отвечает Мари.
Мари улыбнулась мужу.
– Когда едем, mon chéri?
– Ты со мной не поедешь! – встрепенулся Филипп и повернулся к Симону и Сюзанне. – Можно Мари остаться здесь, пока мы не определимся с поместьем… и нашим будущим?
– Да, конечно, – ласково улыбнулась Сюзанна. – Если она уедет прямо сейчас, я буду ужасно скучать по ней.
Мари нахмурилась и пробормотала:
– Если я жду ребенка, то это еще не значит, что от меня нет никакой пользы.
– Да, верно, – кивнул Симон. – Но если французская армия вторгнется в Бельгию, один из путей наступления может пролегать как раз через ваше поместье.
– Он прав. – Филипп пригладил блестящие светлые волосы жены. – Ты и наш ребенок слишком дороги мне, чтобы брать вас туда, где может разразиться война. В случае опасности мне будет проще принимать решения в одиночку.
Казалось, Мари хотела возразить, но благоразумие все же взяло верх.
– Хорошо, – сказала она со вздохом. – Но если войска приблизятся к поместью, ради бога, не попадайся им на пути!
На лице Филиппа появилась редкая для него улыбка неподдельного веселья.
– Несмотря на несколько лет армейской службы, я выжил в том числе и потому, что знал, что представляет собой армия. У меня чутье – я точно знаю, когда надо отступить, а когда залечь и затаиться. Со мной ничего не случится. И с тобой тоже.
Мари взяла руку мужа и прижала к сердцу.
– Я знаю, что ты прав, Филипп. Но прощаться будет так тяжело!..
Симон и Сюзанна, помрачнев, переглянулись. Да, прощание будет мукой для каждого из них – ведь теперь уже ясно, что войны не избежать.
Глава 34
За дверью столовой, где проходило обсуждение наследственных и финансовых дел, ждали, держась за руки, Дженни и Джексон. Она постоянно краснела, хорошея при этом пуще прежнего, а он казался вполне уверенным в себе. Наконец, когда все вышли из столовой, Дженни выпалила:
– Мадам, сэр… мы хотим обвенчаться по всем правилам!
– И как можно скорее, – добавил Джексон. – Морис знаком с викарием англиканской церкви в Брюсселе, и он говорит, что мы могли бы довольно быстро все устроить.
– Вот и чудесно! – воскликнула Сюзанна. – Я так давно ждала этой радостной вести, и наконец-то дождалась. – Она догадывалась, что эти двое рано или поздно решат обвенчаться.
– Это стоит отпраздновать! – поддержал супругу Симон.
– Морис, в погребе этого дома наверняка найдется шампанское. Пора откупорить несколько бутылочек и выпить за счастливый союз.
– Шампанское будет сию же минуту, сэр! – радостно отозвался тот.
Пока все весело болтали в ожидании шампанского, Сюзанна украдкой разглядывала Джексона и поражалась тому, как он изменился с тех пор, как его нанял Симон. При первой встрече Джексон напоминал забитого пугливого пса, которому часто доставались пинки, поэтому он не верил никому, кроме Дженни, не терявшей веры в него, а теперь держался с достоинством и оберегал свою любимую. Симон говорил, что Джексон быстро стал прекрасным камердинером и превосходным секретарем, а благодаря ежедневным упражнениям сумел разработать больную руку, так что мог делать ею почти все. Конечно, некоторые последствия ранения будут сказываться всегда, но это уже не имело значения. Главное – Джексон теперь готов ко всему, что ждет его в будущем, и они с Дженни встретят это будущее рука об руку, как любящие супруги.
Сюзанна мысленно помолилась, чтобы всех, кто сейчас находился под этой крышей, ждало счастье и процветание.
После тоста за счастье молодой пары Сюзанна и Симон ушли отдыхать, сославшись на усталость после долгой скачки верхом. Оказавшись в спальне, Симон плотно прикрыл дверь и тихо проговорил:
– Утром первым же делом отправлю записку Веллингтону: сообщу, что вернулся. Думаю, завтра же он захочет встретиться со мной.
Сюзанна со вздохом принялась выбирать шпильки из прически.
– А потом, наверное, он снова отошлет тебя куда-нибудь – в ближайшее время или на следующий день. Надеюсь, в день свадьбы Дженни и Джексона ты будешь в городе. – Она нерешительно улыбнулась. – Я готова признать, что тебе будет безопаснее передвигаться как можно быстрее и в одиночку. Просто… постарайся выжить и вернуться.
Симон прошел по комнате, затем быстро пересек разделявшее их пространство и крепко обнял Сюзанну.
– Я очень не хочу уезжать, но это необходимо. Для победы Веллингтону надо знать, в каком направлении движется противник.
– Понимаю. – Сюзанна прикусила губу, чтобы не расплакаться. – Долг – суровый повелитель. Я могла бы раскричаться, расплакаться, умолять не уезжать, а ты все равно уехал бы, и нам обоим стало бы только тяжелее от моих попыток удержать тебя.
Симон усмехнулся.
– Вы необычайно мудры, миледи. И не забывайте: я несколько лет скитался по Португалии и Испании, будучи офицером разведки, и ни разу не получил тяжелого ранения. А на этот раз опасность все же не такая…