– Что ж, звучит правдоподобно, – отозвался герцог. – Знать, что происходит в стане врага, жизненно важно, но добыть эти сведения немыслимо сложно – даже когда армии разделяет расстояние всего в несколько миль. И если то, о чем вы рассказали императору, поспособствует ошибкам в его расчетах, вы прекрасно послужили Британии.
– Надеюсь, – вздохнула Сюзанна. – Я ужасно хочу, чтобы все это наконец закончилось. А теперь… С вашего позволения я поспешу в Брюссель. Домашние наверняка встревожились из-за моего долгого отсутствия.
– Даст Бог, все закончится уже через несколько дней, но предприятие будет рискованное, – сказал герцог. – Чрезвычайно рискованное. Спасибо вам за все, миссис Дюваль.
Сюзанна кивнула и вышла. Снаружи, где все еще шел дождь, Сюзанна попросила одного из солдат, дежуривших перед постоялым двором, помочь ей сесть на коня. Изнемогая от усталости, она снова отправилась в путь, чтобы поскорее преодолеть расстояние, отделявшее ее от дома.
Было уже далеко за полночь, когда она наконец подъехала к дому на улице Лёвен, но окна там еще светились. Привязав усталого гнедого, она постучала в дверь. Морис распахнул ее мгновенно и, увидев, кто на пороге, возликовал:
– Хвала небесам, вы невредимы, мэм!
– А уж я-то как рада, – с усталой улыбкой сказала Сюзанна. – Не мог бы кто-нибудь позаботиться о моем коне? Он заслужил овес и тщательную чистку.
Морис присмотрелся к забрызганному грязью гнедому.
– Что-то я его не узнаю…
Сюзанна стащила с себя насквозь мокрую накидку и бросила на выложенный плиткой пол.
– Я решила заняться конокрадством. Как прошло спасение?
Морис заулыбался.
– Мы привезли сюда не только капрала Аллена, но и еще трех раненых, которых нашли по дороге домой. Всем оказана помощь, все идут на поправку. Джанет Аллен осталась с мужем и заодно присматривает за остальными пациентами.
Прикрыв глаза, Сюзанна вознесла к Небесам краткую и пылкую молитву благодарности, после чего заявила:
– Мне нужна еда, горячее питье и ванна. Можно в любом порядке.
– И вы все это получите! – В прихожую вылетела радостная Дженни и заключила хозяйку в объятия. – А теперь – рассказывайте о своих приключениях!
Тут к ним вышел Лукас и, протянув Сюзанне стакан бренди, тихо сказал:
– И я не прочь услышать, что произошло. Садитесь и расскажите нам всем.
Явилась и мадам Морис с теплым одеялом, в которое закутала Сюзанну.
– Проходите, мэм. – Она провела Сюзанну в гостиную.
Сюзанну усадили в кресло, а Лукас присел перед камином, чтобы развести огонь пожарче. В окружении этих людей, так много значивших для нее, Сюзанна почувствовала глубокий покой и умиротворение. Недоставало только Симона.
«Господи Боже, пригляди за ним, – мысленно взмолилась она. – Пусть все наконец закончится, а он вернется домой, ко мне!»
Глава 42
Дождь прекратился – это Сюзанна заметила сразу же, как только открыла глаза. Интересно, который теперь час? По всей видимости, позднее утро. После изнурительного вчерашнего дня и ночного возвращения домашние дали ей возможность поспать подольше.
И Лео тоже спал, вытянувшись рядом. Сюзанна протянула руку и с улыбкой погладила котика.
– Дружок, тебя не затруднит позвонить?.. Нет, лучше я сама. – Она перекатилась по кровати и потянула за шнур звонка, и Лео, возмущенно мяукнув, скатился по подушке. К счастью, злопамятным он не был.
Едва Сюзанна успела взбить подушки, прислонить к изголовью кровати и усесться поудобнее, как вошла Дженни с подносом.
– Как вы себя сегодня чувствуете, мэм?
– Будто по мне промчался табун лошадей, – ответила Сюзанна. – Но могло быть и хуже – если бы не горячая ванна, которую вы устроили для меня ночью, и если бы не разбудили меня, когда я прямо в ней и заснула!
Дженни с улыбкой опустила поднос ей на колени.
– Вы полностью заслужили все, чем мы только могли вас побаловать! Когда Морис, Джанет и остальные вернулись и рассказали, как вы вызвались выйти к французским солдатам, чтобы спасти наших… – Дженни содрогнулась.
– Я же знала, что у меня больше всего шансов выйти из этой переделки невредимой. – Сюзанна отпила глоток восхитительного горячего шоколада. – К счастью, мне было некогда раздумывать, а то я бы наверняка испугалась. А теперь расскажите, что здесь произошло в мое отсутствие.
– Прошел слух, что Веллингтон отступает, а французские войска вот-вот войдут в город. Многие в панике бросились бежать в Антверпен. – Дженни улыбнулась. – Вам повезло, что вы этого не видели.
– Туда им и дорога, трусам! – заявила Сюзанна. – А как войска? О них что-нибудь известно? Ненавижу неизвестность!
– Как и все мы! Вот почему сегодня рано утром Морис верхом отправился к той деревне, Ватерлоо, чтобы все разузнать. Две армии выстроились поперек широкой долины, на расстоянии около мили одна от другой. Морис говорит, что у Веллингтона хорошая оборонительная позиция. Когда Морис уезжал, все было тихо. Он считает, что император ждет, когда подсохнет земля после дождя, чтобы лучше маневрировать своей артиллерией.
Сюзанна с трудом сглотнула, отложила недоеденный рогалик и пробормотала:
– Знать бы еще, как долго земля будет сохнуть.
– Морис думает, что примерно до полудня.
Сюзанна взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Двенадцатый час. Внезапно помрачнев, она допила шоколад, отставила поднос и, усевшись на краю постели, сказала:
– Пора найти себе хоть какое-нибудь занятие, чтобы не сойти с ума в ожидании.
– Мистер Мандевилл снова устроил уличный лазарет, – сообщила Дженни. – Я пойду помогать ему, если вам больше ничего не нужно.
– Я с вами. – Сюзанна вскочила на ноги, невольно поморщившись от боли во всех мышцах. – Ухаживать за больными не доводилось, но мне нравится помогать. К тому же солдаты за это так благодарны…
Женщины переглянулись, и Сюзанна поняла, что они с Дженни думали об одном и том же: если они помогают незнакомым людям, то, может быть, кто-нибудь незнакомый поможет их мужьям, если понадобится. Всего лишь суеверие, но в любом случае приятно приносить пользу.
Сюзанна начала одеваться, стараясь не думать о том, что скоро в нескольких милях от Брюсселя начнется грандиозное сражение с участием десятков тысяч человек. «Береги себя, mon chéri, береги себя!» – мысленно твердила она.
Как и объяснял жене Симон, командование голландско-бельгийским полком заключалось главным образом в умении с уверенным видом прохаживаться перед строем и просить подчиненных крепиться и держаться. И до сих пор его слова оказывались пророческими. Шестой пехотный полк принадлежал к войскам ополчения, и до возвращения Наполеона солдаты в нем в основном занимались еженедельной подготовкой и пили пиво, но тем не менее сумели удержать свои позиции у Катр-Бра.
В этом бою полк понес немалые потери, особенно среди офицеров. Капитан Де Йонг, старший из уцелевших офицеров шестого полка, вздохнул с облегчением, когда накануне Симон явился, чтобы принять на себя командование.
Еще больше его впечатлило то, что и Симон, и Джексон обладали достаточными знаниями голландского языка наряду с французским. Вместе с камердинером Симон почти весь предыдущий день провел среди подчиненных: знакомился с рядовыми и младшими командирами. Теперь полк уже выдвинулся на позиции, и ожидание, когда же начнется бой, начинало тяготить солдат, причем чертовски сильно.
Де Йонг также обошел своих подчиненных и встретился с Симоном в центре пехотного каре. Знамен было два: Королевства Нидерландов и шестого полка, – и они составляли красу и гордость тех, кто там служил. Полк, потерявший свои знамена, покрывал себя несмываемым позором, поэтому их берегли как зеницу ока.
Оглядывая силы союзников, Симон обратился к Де Йонгу:
– Впечатляет, верно? Знамена и мундиры полдюжины разных стран: не только Великобритании – то есть Англии, Шотландии, Ирландии и Уэльса, – но и Голландии и Бельгии от Нидерландов. А еще – Ганновера, Нассау, Брауншвейга. И мы можем надеяться, что на расстоянии десяти-двенадцати миль к нам уже спешит на подмогу прусская армия.
Де Йонг, молодой блондин с открытым лицом, посмотрел в ту же сторону, что и Симон, и в задумчивости кивнул.
– Раньше я об этом не задумывался, но мы участвуем в великом предприятии, верно?
– В пьесе Шекспира «Генрих V» есть место, где король обращается к своим войскам перед самой битвой при Азенкуре, – продолжал Симон. – И говорит что-то вроде «и проклянут свою судьбу дворяне, что в этот день не с нами, а в кровати»[1]. А сегодня как раз такой день – и не только для Англии, но и для всех союзных стран.
– Да, возвышенные слова… – Де Йонг нахмурился. – Они меня растрогали. Но рассудок твердит, что лучше бы я сейчас находился дома, в постели с женой.
Симон рассмеялся.
– Увы, и мне рассудок говорит то же самое.
– Я рад, что вы рядом со мной, полковник, – уже серьезным тоном продолжал Де Йонг. – После Катр-Бра я уже не могу назвать своих солдат необстрелянными, но одной битвы мало, чтобы приобрести боевой опыт.
– Однако начало неплохое. – Симон кивнул в сторону солдат в темно-синих мундирах, выстроившихся в каре. – Шестой полк и другие голландско-бельгийские части храбро сражались при Катр-Бра и спасли армию союзников от катастрофы. Славные парни. Вы имеете полное право гордиться ими.
– Я и горжусь. – Де Йонг скорчил гримасу. – Но мы же ополченцы… А в мирной жизни я капитан рыбацкого судна.
– Рыбаки нужны в мирной жизни больше, чем солдаты, – улыбнулся Симон.
– Дождаться не могу, когда снова поднимусь на свое судно! – с жаром воскликнул Де Йонг.
БУ-БУ-БУ-БУУУМ!!!
Их разговор прервался – пушки французской армии разразились громоподобным залпом, от которого затряслась земля и заложило уши. Солдаты шестого полка вздрогнули, некоторые побледнели, но большинство явно обрадовались тому, что битва наконец-то началась.