Возмущение зэков оборвал приказ:
– Первая скрепка, готовься!
Мне осталось только терпеливо наблюдать, как отправляли в шаттл первые пять скрепок справа. Гораздо дальше нашего пандуса роботы грузили ящики на другие шаттлы. Орбитальные суда с ревом исчезали в шахтах: на Драун посылали так необходимую его обитателям пищу, материалы и собственно обитателей. Спустя пару часов мучительно тяжкого ожидания, когда пандус значительно опустел – большую часть зэков, надо думать, выбросили, – очередь дошла и до нас. Мы с Ровеной одинаково шевелили губами – почти вслух молились, чтобы оказаться не на одном шаттле с клеранцами. Увы, нас не услышали.
Очередные пять скрепок, по десять приговоренных в каждой, покорные судьбе, направились к шаттлу. Штанги закрепили в пазы; скованные люди походили на стоящий рядами скот, который везут на бойню. Я нервничала еще больше из-за того, что прямо напротив, всего в какой-то паре метров, оказались клеранцы и окинули нас с Ровеной гневными взглядами. Огромные, больше не отягощенные оковами цивилизации, правил и морали, злющие. Едва заметно ухмылялся офицер АБНЗ, находившийся вне зоны досягаемости, чем немало настораживал. А вот наблюдатели с повязками от СМИ на борт шаттла не поднялись.
Райо не отрываясь сверлил меня глазами, и столько всего было намешано в его пылающем золотым пламенем взгляде, что лучше не думать. Я вздрогнула, когда он глухо выплюнул:
– Дождись меня после приземления, Птичка!
По сути, приказал, а вот Матео весьма многообещающе оскалился и, глядя на нас, выразительно клацнул клыками, недвусмысленно обещая вырвать нам глотку, как только вырвется отсюда. Я придушенно пискнула, рядом судорожно вздохнула Ровена. Если уж эта змеища боится, что делать мне?
Шаттл завис, вибрация уменьшилась, легкий гул в ушах прекратился – время пришло. Внутри меня все дрожало от подступающей тошноты, паники и страха. Координаторы, хоть и военные, но десантировались мы, в отличие от боевиков, с вышки на мягкие маты. Так, скорее чтобы иметь представление, как и что делать, если вдруг придется прыгнуть… разочек. В теории и благодаря хоть какой-то практике я вроде бы прыгун, а там… ох, как получится…
От противного звука – сигнала перед открытием люка – я вздрогнула, резко захотелось писать, в животе все ухнуло вниз и отчаянно тянуло, намекая, что сменку я вполне могу использовать сразу, если все-таки приземлюсь живой. Впереди с шипением пневматики раздвинулись створки на фюзеляже, выдвинулись вперед и отъехали в стороны, а перед нами открылось голубое небо неведомой планеты. Холодный воздух остудил горящие щеки и тело, усиливая дрожь. Я заметила океан и желтую, выжженную местной звездой землю. Боже, как же близко от воды нас высаживают, а вдруг ветром унесет в океан? Даже пикнуть не успеешь: твари сожрут за секунду и не подавятся. Ждут уже небось…
Мы понятливо переглянулись с Ровеной и нервно посмотрели на офицера АБНЗ. Этот гад ухмылялся еще шире, отчего в туалет хотелось еще сильнее. Я не выдержала:
– Вы же знаете, что мы невиновны, так чему улыбаетесь? Неужели вам доставляет радость отправлять невиновных в ад?
– Я тоже абсолютно невинен. Как дитя! – хохотнул мой сосед по скрепке, ощерившись в глумливой ухмылке.
– Как те, которых ты сожрал? – с сарказмом уточнил один из конвоиров.
Я потрясенно вытаращилась на «невинного», а Ровена с угрозой ему прошипела:
– Пасть закрой, иначе высаживаться будешь снова в отключке.
– Как вы догадываетесь, невиновных здесь нет. Даже соскучиться не успеете – быстро найдете себе здесь компанию на любой вкус, – мстительно сыронизировал офицер.
Я посмотрела ему прямо в глаза и, кивнув на зияющую дыру в ад, постаралась высказаться достойно:
– Там мало кто остался при светлой памяти и в здравом уме. У них нет идеалов и целей, только одно желание – выжить. Воспитание, совесть, а главное, милосердие остались неиспользованными в суде, который отправил нас на эту планету.
– Детка, мораль читать будешь там, внизу, в редкие свободные минуты, до очередного голодного…
– Назовите себя, офицер! – вмешался Райо.
– Для чего тебе, смертник, мое имя? – насмешничал офицер.
– Внесет тебя в личный список будущих жертв, как и мы, – ощерился Фальк. – У тебя тоже будет не много времени, нам проблематично будет поделить твою жалкую шкуру на троих.
Офицер побледнел, осознав угрозу, а потом, нервно оглянувшись на конвой, демонстративно расхохотался и многообещающе выдал:
– Ну-ну…
Дальше мы наблюдали, как первую скрепку зеков открепили и, сунув каждому рюкзак, под дулами оружия направили к выходу с рампы. Следом за ними освобождали и снаряжали следующих. Минута – и первая партия исчезла в люке. Следом пошла вторая.
Когда освободили нас и впихнули в руки ранцы, я автоматически, в точности как напарница, проверила, чтобы все было закреплено. И вновь неосознанно бросила короткий взгляд на Райо, их связку освободили раньше и уже подталкивали к выходу. Закрепленной осталась лишь одна связка за нами.
Прежде чем шагнуть в небо, Райо с Матео зачем-то постучали по ранцам друг друга и обернулись к офицеру.
– Привет вам от полковника, – ядовито улыбнулся он и помахал им рукой.
Я поняла, что с парашютами что-то не то!
И тут понеслось, закружилось…
Клеранцы слаженно и стремительно набросились на конвой и насмешника, который еще мгновение назад перевел их в категорию трупов. Начался гвалт, понеслись проклятия, пространство прошили лучи лазеров, кося закрепленных в связке заключенных, один луч разрезал переборку, отделяющую рубку. Шаттл резко накренился и начал забирать вправо, к океану, раскидывая орущий народ, будто кегли, по борту. Фальк добрался до офицера и мощным броском, как шар в боулинге, отправил его в люк. В итоге в люк вылетело сразу четверо зэков. Правда, те с ранцами, а вот офицер, увы ему, нет. И летать не умеет.
– Стоять! – конвой пригрозил оружием, прекращая потасовку. – Все на выход!
Они больше не рискнули расстреливать заключенных, теснили оставшихся в живых на выход. Клеранцы – без парашютов! – тоже были вынуждены отходить, а я в ужасе не знала, что предпринять. Но звери думали и действовали гораздо быстрее: обменявшись парой слов, они почти неуловимо глазу оказались за спинами трех зэков и, обхватив их за горло, утянули за собой в люк. Донесся жуткий хруст ломающихся костей. Мы с Ровеной следующие, а внизу – океан. Высота, наверное, километр, но до земли лететь гораздо дальше.
– Быстрее! – скомандовала она, выводя меня из ступора и не давая времени на раздумья. Толкнула в спину и прыгнула следом.
– Тянем до земли до последнего, поняла? – закричала старшая, выпуская купол. – Мы легкие. Нам удастся.
Раскрыв купол, я судорожно оглядывалась, ища Райо. И успела отметить, что клеранцы уже поменялась местами с трупами, закрепили ранцы на себе и выпустили купола парашютов. Но они дольше находились в свободном падении… Я молилась, чтобы им повезло.
– Левее, левее, подальше от этих монстров. Не то свернут наши шеи, как курам! – заорала Ровена.
Вода приближается, а спасительная земля, кажется, отдаляется, уходит из-под ног… Внизу уже кружат темные спины гигантских тварей…
И все-таки нам повезло: легко дотянули до суши и даже немного дальше. Приземление вышло жестким, я пробежала по берегу, споткнулась, рухнула и, пропахав песок, замерла. Сверху меня накрыл парашют, но лежать и радоваться было некогда, подгонял двойной ужас: первый – Райо упадет в воду, второй – догонит. В первом случае – сожрут его, во втором – он грохнет меня.
Неловко вылезая из-под липучей, так и норовившей запутать меня ткани, я с облегчением отметила, что клеранцы стремительно выбирались из воды с отмели. Живы! Повезло, что не на глубине, успели выскочить. Не всем так повезло: одного бедолагу прямо за стропы утащила в воду какая-то тварь; еще двое рухнули слишком далеко от берега, через секунду там забурлила вода. Но предаваться кошмарам своей фантазии и горестно заламывать руки времени не было. Мы с Ровеной, схватив тубусы, пригибаясь, прячась в сухой траве, рвали когти, драпали, спасались. Шкура у нас одна.
Постоянно озираясь и оглядываясь, поначалу на запинающихся, подрагивающих после прыжка с парашютом ногах, я старательно следовала за Ровеной. Почти шаг в шаг, хотелось бы думать тенью, но, увы, недовольно шипевшая напарница была права: я абсолютно неподготовленный «диверсант». Не зря силовики академии то с насмешками, то с откровенным презрением называли нас секретаршами. Мы действительно корпус секретарш, «не нюхавших пороху».
В голове мелькнула картинка нашего десантирования: грузовой отсек шаттла прошивают лучи лазера, они режут не только переборки, но и еще скованных скрепкой зэков, а те не могут ни уклониться, ни упасть; лицо ошарашенного офицера, который без парашюта летит в бездну стараниями Фалька; трагическое приводнение заключенных…
После нашего успешного приземления в крови кипел адреналин, но постепенно меня накрыло эмоциональным откатом: ведь все самое страшное еще впереди, нет никаких сомнений! Еще сильнее угнетал окружающий пейзаж, очень схожий по цвету с выданной нам робой. Потрескавшаяся каменистая почва перемежалась травяным покровом, пожухлым и редким. Чем дальше мы удалялись от океана, тем чаще встречались овраги и каменные глыбы. Приходилось обходить и те и другие. Но вскоре каменная полоса сменилась более ровной поверхностью с невысокими деревьями с кривоватыми, изборожденными погодными условиями стволами и не слишком густыми кронами, которые все-таки укроют в жаркий день от палящего светила.
Мы были на короткой стажировке в Африке на Земле. Та засушливая саванна с невысокими деревцами среди высокой желтой травы, каким-то чудом выросшей, казалось бы, на бесплодной каменистой почве, тянулась за горизонт. Вот и здесь местность похожая и дико пугающая. Даже юркие ящерицы, то и дело мелькавшие под ногами, и крупные жуки, громко жужжа, пролетавшие под самым носом, вынуждали шарахаться. Фу-у-у… ненавижу рептилий и насекомых!