Прохладный гель – субстанция, в которую меня погрузили, заверив, что помогает регенерации и восстановлению всех функций и систем организма, – превратился в теплую, немного вязкую жидкость. После сканирования мне сказали, что большого вреда экология Драуна нанести мне не успела, больше повлияли на самочувствие нервы и драки. Восстановление займет не более пяти часов. И самое лучшее лекарство – хороший сон.
И вот я словно в невесомости парю с кислородной маской на лице. Ощущения… как в академии в шутку говорили после марш-броска, в теле такая приятная гибкость образовалась[2]. Голова ясная, легко и спокойно, словно я на неделю вперед выспалась. Похоже, восстановили по полной. Я плавала, нежилась в этом тепле и даже открывать глаза не хотелось. В душе и вокруг меня царило умиротворение. Мои вялые, ленивые мысли прервали знакомые голоса, приглушенные капсулой. Пришлось прислушаться, чтобы разобрать, о чем речь идет.
– Ты рискуешь, пристально и долго рассматривая чужую нидаш, – глухо, с мрачной усмешкой в голосе предупредила Ровена. – Проснется шир Алесио и решит, что ты хочешь отнять у него любимую женщину.
– Ты ошибаешься, – раздался сухой ответ Нофаля. – Медицинское сканирование показало, что Эрика действительно невинна… никем не тронута в интимном плане. Хоть в этом вы не соврали на «Вселенной радости». Я просто удивляюсь силе Райо: в условиях Драуна он сумел сохранить чистоту и невинность своей женщины.
Ровена хмыкнула, я услышала шорох, словно она присела, перед тем как ответить:
– Заблуждаешься, в этом заслуга не только Райо, но и самой Эрики. И даже моя. Мы двое суток носились по Драуну, боролись за жизнь, честь и неприкосновенность. Она не менее сильная, чем ее даш. Более того, честная, справедливая и достойна искреннего, сердечного чувства больше любого из нас. Эрика умеет любить по-настоящему, готова пожертвовать всем ради любви.
– Значит, не просто так боги помогли шир Алесио пройти полноценную трансформацию. Большие чувства заслуживают достойной награды, – согласился с собеседницей Нофаль.
– Кстати, на Земле результаты медицинских исследований являются врачебной тайной. Конечно, я понимаю, кто мы и где мы, но при Эрике лучше не распространяйся, – предупредила Ровена.
Не то чтобы меня особенно беспокоила эта «утечка информации», но подруге я была благодарна за заботу. И вообще, пора «официально» просыпаться. Открыла глаза, маска на лице и не совсем прозрачная крышка мешали детально рассмотреть возвышающегося рядом с капсулой здоровяка клеранца. Он переоделся в черную форму космических сил Клерана и выглядит в ней очень представительно. Если бы не его слишком хмурое лицо, было бы совсем замечательно.
– Ты все еще злишься на меня? – спросила Ровена.
– Нет, я злюсь на себя за собственную глупость, – пожал широченными плечами Нофаль.
– Матео сказал, что уговорил вас с Фальком сойти на Фортане, когда Райо предложил. А вы согласились, потому что он обладает даром – ищет путь к общему благу.
Нофаль мрачно усмехнулся:
– Хая, нельзя все валить на богов и других. В этой жизни каждый все решает сам. В своих ошибках мне некого винить, кроме себя. Райо шел за любимой, я – по глупости.
– Ты… ты хочешь сказать, что никогда меня не простишь? – Я услышала грусть в голосе Ровены. Видимо, Нофаль не оставил ее равнодушной, что бы она там ни говорила. – Если я уйду, не полетишь за мной? Не захочешь найти?
– Хая Ровена, я уверен, вы знаете ответы. С момента ареста наши спецы основательно пополнили ваше досье. Полагаю, и наш язык вами освоен, хотя бы на базовом уровне. Потому что Клеран, Дагава, Лиур давно входят в список ваших интересов. Вы более чем знакомы с нашими культурными особенностями, обычаями и предпочтениями.
– К сожалению, не настолько хорошо, как думала в начале… этого пути, – спокойно признала Ровена.
– В любом случае вы точно знаете, что мое сердце на ваши достоинства не откликнулось. Вас интересуют мои умения в интимной сфере? Хотите скрасить полет в постели? – иронично и зло спросил Нофаль.
Уязвленная, а может и нет, женщина фыркнула:
– Хамите, батенька!
– Увы, пока я не обрел нидаш, поэтому отцом не являюсь, – сухо ответил Нофаль и удалился.
Писк в капсуле предупредил о завершении моей программы восстановления. Я завозилась. Жижа ушла, со всех сторон в меня ударили тонкие струйки воды. Щекотно! После тщательного мытья включилась «сушка». Из капсулы я вылезла лохматая, в безразмерной серой рубашке и голодная как тысяча чертей.
Возле соседней капсулы, поджав ноги и хмуро взирая на меня, сидела на стуле Ровена. Ворона вороной!
– Как мы все это расчешем? – пожаловалась я, проводя пятерней по своим лохмам.
– Неправильный вопрос, – буркнула она, а потом, брезгливо натянув двумя пальцами тонкую ткань рубашки на груди, добавила: – Как мы в этом ходить будем?
– Зачем ты к Нофалю подкатывала? – расстроенно спросила я. – История с Матео и Фальком ничему не научила?
– Мне нужен здесь персональный защитник, союзник, – проворчала напарница.
– Союзник? Зачем? – нахмурилась я, оглядывая помещение на предмет лишних ушей.
– Для спокойной жизни.
Наконец я нашла взглядом капсулу с Райо и поторопилась к нему.
– Медики предупредили, что он еще минимум пару часов проспит, – уведомила Ровена.
– Он такой… – слово «красивый» я оставила при себе, уже молча любуясь своим любимым.
– Тебя только избавили от всяких микробов, так что крышку облизывать не обязательно. Мало ли какую заразу здесь можно подцепить, – ехидно пошутила Ровена.
Ой, я и вправду увлеклась. Положила ладони на крышку капсулы и не заметила, что приникла к ней всем телом, радостно рассматривая Райо в такой же больничной рубашке. Рубцы у него на коже порозовели и уже не такие воспаленные и выпуклые, как раньше. В общем, мой даш по-прежнему красавчик. А от Ровены я отмахнулась:
– Да ну тебя…
– Доброго времени суток, хаи, – прозвучал незнакомый голос за спиной. – Это вам.
Обернувшись, я увидела врача, который занимался нами после санобработки. Тогда он все манипуляции проделывал молча, под сверлящим взглядом Райо, обуреваемого ревностью. Сейчас решился нарушить молчание. Ура! Он принес аккуратно сложенную одежду. В этих страшных рубашках мы привидениями бродить по кораблю не будем!
Следом за врачом пришел Матео, на ходу застегивая черную форменную куртку, как у Нофаля, но без знаков отличия. Наверное, тоже недавно очнулся. Ровена встрепенулась и, рассыпавшись в благодарностях, забрала у врача одежду. А тот сперва смерил меня, обнявшуюся с капсулой, понимающим взглядом, потом проверил данные на дисплее, отражающем показатели жизненно важных функций Райо, и вежливо попросил:
– Вам не стоит волноваться, нидаш Эрика, с шир Алесио все в порядке. Стабилизируем гормональную систему. Мы в космосе, а зверь с нестабильной психикой слишком опасен.
– Благодарю вас, хой даро Варташ, – улыбнулась я и, сделав над собой усилие, вспомнив, что на публике здесь ведут себя скромно, отлепилась от капсулы. – Вы можете сказать, как чувствуют себя Илика и таш Нешан?
– Все хорошо, но их восстановление продлится гораздо дольше, чем ваше. Здоровье маленькой дочери таш Нешана подорвано с рождения. Ее придется лечить и на Клеране. Но ничего непоправимого, все будет хорошо.
Я грустно опустила глаза и… ох, да, хороша: в мятой больничной рубашке и без белья. Смутилась и, невольно поправив воронье гнездо на голове, метнулась к Ровене. Та понятливо сунула мне в руки стопку вещей и мои грубые ботинки от службы исполнения наказаний, правда чистые. Зато одежда нам с напарницей досталась похожая на форму космических войск Клерана.
Переодевались мы в расположенном здесь же санитарном блоке. Нашлись там и одноразовые предметы гигиены, расчески, средство для очистки полости рта и несколько незнакомых предметов. Впервые за несколько недель я увидела себя в зеркале. Процедура восстановления благотворно повлияла на кожу – ушли нездоровая краснота и шелушение, а вот красивый золотистый загар очень порадовал. Я похудела, черты лица стали чуть резче, но от этого более утонченными, ранимыми. Глаза словно глубокие темные озера, таинственные и грустные, на дне которых притаились кошмарные воспоминания. Вернется ли прежняя, почти детская наивность моему взгляду? Волосы наконец-то послушно легли на плечи и спину блестящими коричневыми волнами. Осталось заплести.
– Раньше ты была очаровательно невинной и сексуально привлекательной, а теперь похожа на хрупкого несчастного ангелочка, – озабоченно сказала Ровена, хмуро рассматривая меня. – Черный – не твой цвет, добавляет трагизма. А это плохо сказывается на мужском интересе, вызывает желание пожалеть, как побитую собачку.
– А ты по-прежнему хороша и сексуальна! – улыбнулась я. – Поверь, о сексе я сейчас думаю меньше всего.
– Пташко! Всему тебя, курицу, учить надо! – раздраженно закатила глаза «ученая птица». – Секс и слезы – единственное женское оружие! Либо одним, либо другим можно добиться от мужчины практически всего. А если совместить, то слабину даст даже самый упертый баран.
– Гриф, мне интересно, чем они помогли тебе с клеранцами? – ядовито уточнила я.
Подруга насмешливо вскинула бровь и напомнила шепотом:
– Меня же простили.
– Тебя простили за голову Гонга и его компании, – парировала я.
– Потом, а наказывать передумали до…
Я вспомнила сцену «прощения» – злые, отчаянные слезы в глазах Ровены, ее дрожащий, срывающийся голос, жаркое обещание слушаться – и ошарашенно выдохнула, прижав руки к щекам:
– Так ты играла? Все время играла?
– Знаешь, играть на чужих нервах гораздо приятнее, чем испытывать свои. В случае с клеранцами счет один – один.
– Ты неисправима! – хихикнула я.
– Учись, пока не поздно! – похвалилась она.
Потом зачем-то осмотрела санитарный бокс. Даже в люк вентиляции заглянула, подпрыгнув.