— А можно мы тут останемся. Крестная не может подождать подарок сама, а мы придем позже? — и столько надежды в этих маленьких глазах, что я не выдерживаю и крепко прижимаю его к себе и позволяю эмоциям взять над собой верх.
Я устала за эти четыре года. Нет, не от него, а от потуг быть сильной и независимой. Я не такая. Я не пробивная, не стремящаяся покорять вершины. Париж был ошибочной мечтой. Меня манила страна, не стажировка. И что она мне принесла? Да, она меня изменила, закалила. Но это стало возможно благодаря бабушке. Сама бы я так хорошо не справилась. Да и никто не смог бы. Все успешные люди в один прекрасный момент оказывались в нужном месте, в нужное время. Даже гениям не пробиться без чьей-то помощи. Просто они могут это ловко скрыть. Я же четыре года назад нацепила маску на лицо и держусь ради каждого близкого человека. Они мне помогли в свое время, и я должна быть сильной ради них. Чтобы их усилия не были напрасными. Но сегодняшней день делает трещину в моей броне. Всего сегодня слишком.
— Да, мой родной, мы останемся, — целую его сладкие щечки, вытирая непрошенные слезы.
— Мамуль, почему у тебя слезки? — обеспокоенно спрашивает он.
— Ничего, это отн эмоций. Я в полном порядке. Пойдем дальше? — встаю и протягиваю ему руку.
Видя улыбку на моем лице, он немного сам начинает улыбаться и для закрепления результата, подхватываю его под плечи и начинаю кружить вокруг своей оси. Детский смех наполняет округу, а мне искренне плевать, что мы привлекаем к себе столько внимания. Я хочу вернуть своему ребенку настроение, которое сама же ему испортила. И больше всего на свете он любит, когда я его так кружу. Спустя минуту ставлю на землю смеющегося ребенка, и он крепко меня обнимает.
— Я тебя люблю, мам. Ты у меня самая лучшая, — простые слова достают до глубины души и из последних сил сдерживаю слезы. Не хочу портить ему дальше настроение.
— И я тебя. Ты самое лучшее, что есть в моей жизни.
Нашу идиллию прерывает крестная.
— Гуляем, молодежь. Я договорилась. Доставка будет в срок, — и подмигивает ребенку.
А я глазами говорю ей «спасибо» за понимание. Как бы я не боялась, что это не мираж, не хочу лишать его радости. Мой маленький котенок — смысл моей жизни. Беззащитный, искренний, ласковый…
Игорь
С этим Маршаном все не так гладко. Чертов француз пьет всю кровь. При этом я прекрасно понимаю, что нашу компанию он считает приоритетной. От предложения с отсутствием авансового платежа он отказался, чем весьма удивил. Узнав это, мы выдохнули с облегчением. Но что он тогда хочет? Я не понимаю ничего. Голова трещит по швам, и я плюю на все и устраиваю выходной. Тем более, что для этого есть повод. Сегодня мне исполнился тридцать один год. Самое интересное, что четыре года назад оборвалась моя старая жизнь и началась новая. Мы с Варей посмотрели в каком возрасте тот осколок разделил мою линию жизни. Я лишь отшучивался от нее. А по факту все оказалось правдой. А в тот день, когда дедушка выдвинул условия с браком и наследником, я разбил бокал о стену и убирая осколки, снова разрезал чертову линию. Так что в этом году снова должно что-то произойти. И я даже предполагаю, что.
В центральном парке сегодня настоящий ажиотаж. Семьи с детьми, куча аттракционов, клоуны, пантомимы, живые статуи… телефон молчит, что удивляет. Похоже в выходной ты не нужен даже деловым партнерам. Не устроил пышное торжество и можно значит не вспоминать. Дед, мать, ребята уже поздравили. А больше и не кому. С трудом отказался от тусовки в клубе. Вырос я, похоже, из этого. Сейчас смотря на детей и понимаю, что готов к этому, созрел. Хочется взять на руки свою крошку, учить, воспитывать, а главное — играть и баловать. Двоих хочу. Чтобы и копия меня — озорной мальчишка, которого отдам на борьбу. И маленькую принцессу, которая будет похожа на свою маму. Я бы водил ее на танцы, например.
Прав дед: семья важна и нужна. Надоело возвращаться в пустую квартиру. Спасает только то, что там на пороге всегда сидит Джек и ждет меня. Но с этой загруженностью я давно не выгуливал его сам. Псу уже четыре с половиной года. А моему ребенку могло бы быть примерно три, если бы все было иначе. Вот только вся загвоздка в том, что не хочу детей от нелюбимой женщины. После Вари их было много. В первый год я шарахался ото всех, а потом пошла жуткая вереница. Я не мог их всех не сравнивать и в какой-то момент просто закрылся от мира. Видимо моя замкнутость и подтолкнула старика к решительным действиям. Вот только как ему все объяснить, как достучаться? Не хочу сегодня об этом думать.
— Варя, — слышу громкий крик откуда-то сбоку и все тело моментально напрягается.
Столько лет прошло, а я впервые услышал это имя. Символично. Я понимаю, что это не может быть правдой. Она по любому в Париже, строит карьеру. Но подсознание судорожно раздает команды телу, и я начинаю искать знакомый силуэт в толпе. Все смазано. Вместо лиц сплошные кляксы. Я как будто попал в сюрреалистическую реальность. В легких резко не хватает воздуха и я делаю судорожные рваные вздохи. И в какой-то момент замечаю ее. Все такая же красивая, стройная. В глазах страх и неверие, которые сменяются радостью. Она не изменилась за эти годы. Те же волосы, та же длина, глаза стали взрослее и держится более уверенно. Но вот между нами кто-то проходит, разрывая такой важный зрительный контакт. И через мгновение ее уже нет.
Мой ступор длится всего несколько секунд, но этого достаточно, чтобы она полностью исчезла. Пока пробрался через толпу, понял, что на самом деле стояли мы друг от друга на приличном расстоянии. Ее нигде не было. Снова искал ее взглядом, но все безуспешно. Минут пять метался по сторонам, пока не сел на лавочку рядом с дорожкой. И тут раздался звонок.
— Кажется я начинаю сходить с ума, — вместо ответа, первый говорю собеседнику.
Глава 18
— Я ничего не понимаю, подруга. Полтора месяца и штиль. Для столицы это ненормально! — продолжает лютовать подруга. Она тяжело справляется с тем, что мне везде отказывают в работе. — Ты специалист такого уровня и не подходишь им? Да они зажрались все. Ну где это видано? — сетует на сложную обстановку на рынке труда.
Она нервно ходила по комнате со стаканом сока в руке и костерила на чем свет стоит всех работодателей. Приятно, что о тебе переживают. Но я сама во всем виновата. Много хочу и мало могу дать взамен.
— Юль, это, в первую очередь, моя вина, успокойся, — однако слова имеют противоположный характер. Подпруга застывает напротив меня и готовится отчитывать, как маленькую. Даже пальцем тычет, рот судорожно то открывает, то закрывает. Только спустя минуту находит слова.
— Ну узнаешь ли! Ты виновата? В чем? В том, что талант? — гневно выдала она, сама прекрасно понимая, что талант в современном мире играет не такое большое значение, как блат или стаж с рекомендациями.
— В том, что все это время работала нелегально. Я бралась за заказы, получала деньги. Стаж и трудоустройство меня мало волновали. Вот и результат, — пожимаю плечами, пытаясь успокоить ее.
Я и сама нервничаю не меньше, чем она, но поддаваться панике и истерике не хочу. У бабушки полно связей даже у нас, и она с легкостью уже бы пристроила меня куда-то. Но я так не хочу. Денег пока хватает. Поэтому попытаюсь сама. Когда они все переедут сюда накануне Нового года, у меня уже начнутся проблемы. Но зато моя совесть будет честна. В России полно матерей-одиночек, которым в разы хуже. Так что мне грех жаловаться.
— Вот и показатель того, как у нас относятся к кадрам. Какая разница на официальный стаж, если у тебя крутое портфолио, знания программ, дипломы об образовании? Неужели дурацкая запись в трудовой так важна? — никак не унимается она, понимая прекрасно, что увы, важна.
— Юль, ну я же не пухну от голода? Я работаю, в конце концов, и нормально зарабатываю! — чуть вспылила я, ведь этот разговор она заводит почти каждый день. Я устала от него.
— Да? Это ты называешь работой? Да это мелкая фирма, которая на ладан дышит! — почти кричит она, но вовремя вспоминает, что Денис играет в соседней комнате.
— Зато график свободный, работа на дому. Плюс я работаю в посольстве, провожу экскурсии и получаю неплохие деньги. Делаю переводы технической и художественной литературы, — перечисляю свои источники дохода.
— Да, но это не твой уровень. И заработок непостоянный. В этом месяце густо, а потом полгода пусто. У тебя ребенок, нужна стабильность. Да за тобой сейчас все органы опеки и медучреждения следить будут. Мать-одиночка должна быть безупречной. И заработок постоянный нужен и сын развитым и ухоженным обязан быть… — в запале выдает она, а потом затихает и садится напротив меня. — Прости, я просто волнуюсь за вас. Ты не думала открыть тут свою фирму? Ну или стать индивидуальным предпринимателем. Вот тебе и стаж будет в случае чего.
— Ну успокойся ты, хорошая моя. Я не расстроена. Сын все равно в садик не пристроен, как бы я решала этот вопрос тогда? Выкрутимся. Денег в месяц мне предостаточно. А органы опеки и так далее… Давай решать проблемы по мере их поступления. На крайний случай у меня есть сбережения на счету, которые только пополняются.
— Варь, я переживаю за тебя, — накрывает мои ладони своими, показывая неподдельную поддержку.
— Я знаю и ценю это, уж поверь. Лучше расскажи мне, куда ты наших мам в отпуск отправила? Она мне утром позвонила, сказала, что тетя Ксюша фурией влетела, велела собирать вещи, билеты у нее на руках. Что, куда, мне так и не сказала, — минут через пять я перевела тему разговора в другое русло.
Она мне звонила вся на эмоциях, счастливая. В последний раз у нее был именно настоящий отпуск, когда мне было девятнадцать. И то, до этого мы никуда не ездили больше десяти лет. Находились другие статьи расходов, которые перехватывали свободные деньги. А тут они летят на две недели именно жить, плюс два дня на прилет и отлет обратно. Надеюсь они не вздумают вернуться раньше. Ей полезно немного расслабляться. Но вот куда они летят, она мне не сказала. Единственное, что я слышала, что у нее нет купальника, и фигура не такая идеальная уже. А я могу поспорить. Особенно для своих лет она идеальна. Фигура, как у молодой, а легкий животик, из-за которого я раньше комплексовала, теперь воспринимаю скорее, как шарм. Он не бросается в глаза, но на фоне девушек с кубиками пресса, мне кажется, что выигрывает. Мама и я более женственные, мягкие… Сейчас не об этом. Я все жду рассказа о внезапных путевках.