К звукам форминги присоединился вой нескольких флейт. Десятки ног били о землю в слаженном хороводе. Рабыни, оставшиеся в живых; Евмей с Филойтием; певец Фемий и глашатай Медонт — два человека из числа моих гостей, которых Одиссей пощадил. Мой сын, наверное, танцует с ними. Танцует, дрожа от возбуждения, весь залитый кровью и семенем... Дворец сотрясался от этой пляски.
На лестнице раздались шаги. В дверном проеме заколыхался дымный свет. Одиссей вошел в спальню, ногой вышвырнул Евриному, захлопнул дверь и вставил факел в кольцо на стене. На нем была чистая одежда, он отмыл кровь, но не смог отмыться от ее сладковатого запаха. В комнате запахло бойней.
— Ну что, жена, ты соскучилась по мужу, которого не видела двадцать лет?
Я молчала.
Он стоял — лысоватый, сутулый, но кряжистый, сохранивший свою звериную силу. От него пахло потом и кровью, тонкие губы ухмылялись. Неужели этого человека я обнимала когда-то на этом самом ложе... Как я ненавидела его сейчас! Еще сильнее, чем любила когда-то.
— Я всегда был справедлив и никого не карал без должных оснований. Ты моя жена, и я не обвиню тебя, пока ты сама не расскажешь мне, что здесь происходило. Я готов допустить, что женихи нагло врывались в наш дом, а у тебя не хватило решимости выставить назойливых гостей. Ты слабая женщина, и я прощу тебя, если ты поклянешься, что была верна своему долгу. Ты произнесешь эту клятву в храме Афины, у алтаря. И вся Итака узнает, что ты поступала опрометчиво, но не осквернила моего ложа.
— А если Афина покарает меня за ложь?
Он изменился в лице.
— Евриклея поклялась, что ни один из женихов не входил в твою спальню.
— Евриклея — безглазая старая сука. Я была верна тебе ровно настолько, насколько ты был верен мне на островах.
Он подошел ближе, и я думала, что он ударит меня по лицу. Но он только сел на край кровати.
— О том, что ты делала без меня, мы поговорим позднее. Но завтра ты произнесешь публичную клятву в храме. Если ты этого не сделаешь, мой гнев будет страшнее гнева Афины. Афина может отнять у тебя богатство и даже жизнь. Но превратить эту жизнь в пытку она не может. А я могу...
— Никакие пытки не заставят меня забыть тех, кто ласкал меня на этом ложе... На твоем ложе, царь... Сказать тебе, сколько их было? Хочешь знать, чем мы занимались с Антиноем? Он был молод и красив! И я любила его!
— Его труп валяется под твоим балконом.
— Но он ласкал меня на твоем ложе, царь. И с этим уже никто ничего не сможет сделать.
— Я смогу!
— Попробуй, Одиссей! Но я и в Аиде буду помнить ласки Антиноя! Вся Итака знает о том, что мы любили друг друга. Через сотни лет аэды будут слагать песни о нашей любви. И о моем отвращении к тебе... А если ты притащишь меня в храм, я перед алтарем назову имена всех тех, с кем я спала, пока Антиной не занял твое место.
Одиссей встал и задвинул засов на двери. Потом он таки ударил меня по лицу. Это был сильный удар, он швырнул меня на спину, перед глазами замелькали искры. Одиссей скрутил мне руки над головой и привязал их к ремням, натянутым на кроватную раму. Потом достал нож и распорол платье от ворота до низа, оцарапав при этом кожу. Он сдернул ткань и обвел глазами мое обнаженное кровоточащее тело.
— Что ж, по сравнению с божественной Цирцеей и тем более с божественной Калипсо ты выглядишь не лучшим образом. Но я твой муж, я оставил их всех ради тебя, и я докажу тебе, что не зря вернулся на Итаку...
А снизу, со двора, неслись звуки флейт, кто-то отчаянно выл, кто-то вопил пьяную песню, и десятки усталых ног били о землю в бесконечном хороводе.
Так отпраздновал свое возвращение домой после двадцатилетнего отсутствия богоравный Одиссей, сын Лаэрта.
...сказал Одиссей многоумный:
«Вот что тебе я скажу — это кажется мне наилучшим.
Прежде всего хорошенько помойтесь, наденьте хитоны,
Также и всем прикажите домашним рабыням одеться.
Пусть тогда песнопевец божественный с звонкой формингой
Всех нас здесь поведет за собой в много радостной пляске,
Так, чтобы всякий, услышав снаружи, подумал о свадьбе,
Будь то идущий дорогой иль кто из живущих в соседстве,
Нужно, чтоб слух об убийстве мужей женихов разошелся
В городе только тогда, когда мы уже скрыться успеем
За город, в сад многодревный к себе. А уж там поразмыслим,
Что нам полезного может послать олимпийский владыка».
Так он сказал. и охотно приказу они подчинились.
Прежде всего помылись они и надели хитоны,
Женщины все нарядились. певец же божественный в руки
Взял формингу свою, и у всех пробудилось желанье
Стройных игр хороводных, и плясок, и сладостных песен.
Весь Одиссеев обширный дворец приводил в сотрясенье
Топот ног мужей и жен в одеждах красивых.
Когда я очнулась, Одиссея и Телемаха не было во дворце — они спрятались от мести итакийцев в доме Лаэрта, и там снова пролилась кровь. Старик Евпейт, отец Антиноя, а с ним и несколько его домочадцев, явились к Одиссею требовать ответа за смерть сына, и Лаэрт пронзил своего давнего друга копьем... Он не брал в руки оружия с тех пор, как вернулся из похода на «Арго», он всегда снисходительно относился к юношам, пировавшим в моем дворце... Воистину, возвращение Одиссея сделало их всех безумными. Там же был и Телемах, готовый убивать стариков, которые когда-то держали его на коленях... Долий с сыновьями вооружились и тоже вышли на защиту своего господина — они еще не знали, что их дочь и сестра Меланфо была вчера повешена по его приказу, а их сын и брат Меланфий — зарублен и брошен собакам... А если бы знали?
Расправившись с Евпейтом и разогнав его близких, Одиссей вернулся во дворец. Я думала, что он убьет и меня, но вместо этого он сказал:
— Ну что, жена, пойдем в город. Послушаем, как судачат о тебе длинноволосые ахейцы. Разве тебе не интересно узнать, что говорят итакийские мужи о том, как ты хранила ложе царя Одиссея?
— Ты прекрасно знаешь, что скажут обо мне итакийские мужи.
— Да, я знаю. А теперь узнаешь и ты...
Он выволок меня из спальни.
— Пусти, я пойду сама.
Я шла за ним по городу, чуть-чуть сзади, как и полагается почтительной жене. Люди разбегались при нашем появлении. На улицах кричали глашатаи, созывая народ на площадь. В домах слышались крики и плач. Видно, слух о ночной резне уже дошел до итакийцев. Но никто не смел подойти к нам близко.
На агоре толпился народ, геронты сидели на своих местах. При нашем появлении все смолкли. Одиссей подошел к старому Египтию и властно протянул руку... Один из сыновей Египтия, копьеборец Антиф, ушел вместе с Одиссеем сражаться под Троей и погиб в пещере Полифема. Второй его сын, Еврином, обучал сына Одиссея воинскому искусству — теперь его тело лежало непогребенным в нашем дворе... Египтий встал, его руки дрожали, и он молча протянул Одиссею скипетр. Тот принял его и стал в середине собранья.
— Радуйтесь, итакийские мужи! Ваш царь Одиссей вернулся домой после двадцати лет разлуки.
Толпа молчала.
— Вы знаете о том, что неразумные женихи осаждали сватовством мою достойную жену, царицу Пенелопу. Знаете вы и о том, что ни один из них не ушел от возмездия... А теперь поведайте мне, почтенные старцы, как жила без меня моя возлюбленная супруга? Что скажете вы о ней? Какую славу заслужила она в народе? Какие песни споет о ней певец Фемий, которого я пощадил вчера ночью?
Толпа молчала. Фемия вытолкнули вперед, и он затравленно озирался вокруг. Одиссей нахмурился. Он повернулся ко мне, схватил за руку и выволок на середину площади.
— Я царь Одиссей! Вот перед вами моя жена, к которой я стремился двадцать лет. Я прошел войну, я спускался в Аид, я тонул в море, Посейдон и Зевс преследовали меня своим гневом. Но я вернулся. Я уничтожил больше ста человек, посягнувших на мою честь. И теперь я хочу знать, смеет ли кто-нибудь усомниться в чистоте моего незапятнанного супружеского ложа? Смеет ли кто-нибудь усомниться в добродетели и верности моей возлюбленной супруги, разумной Пенелопы? Я жду ответа!
Он ударил жезлом о землю; глаза его налились кровью под набрякшими веками. Старец Египтий поднялся с кресла. По щекам его катились слезы, но он пытался придать твердость своему голосу.
— Радуйся, царь Одиссей! Нет и не было на земле среди хлебоядных людей более верной и любящей жены, чем дочь старца Икария, разумная Пенелопа, супруга богоравного царя Итаки, Одиссея Лаэртида!
И тогда Фемий дрожащей рукой тронул струны своей форминги, и голос его, окрепнув, разнесся над толпой:
Счастлив ты, друг, многохитростный муж, Одиссей богоравный!
Добрую, нравами чистую выбрал себе ты супругу;
Розно с тобою себя непорочно вела Пенелопа,
Дочь многоумная старца Икария; мужу, любящим
Сердцем избранному, верность она сохранила; и будет
Слава за то ей в потомстве; и в песнях богинь сохранится
Память о верной, прекрасной, разумной жене Пенелопе.
Список литературы
В книге использованы тексты:
Авсоний, Децим Магн. Эпитафии героям, павшим в Троянской войне. Перевод М.Л. Гаспарова.
Аполлодор. Мифологическая библиотека. Перевод В.Г. Боруховича.
Аполлоний Родосский. Аргонавтика. Перевод Н.А. Чистяковой.
Арат Солийский. Явления. Перевод А.А. Россиуса.
Вергилий Марон, Публий. Энеида. Перевод С. Ошерова.
Гесиод. Теогония. Перевод В. Вересаева.
Гигин. Мифы. Перевод Д.О. Торшилова.
Гомер. Илиада. Перевод В. Вересаева.
Гомер. Одиссея. Перевод В. Вересаева.
Гомер. Одиссея. Перевод В.А. Жуковского.
Диктис Критский. Дневник Троянской войны. Перевод В.Н. Ярхо.
Первый Ватиканский мифограф. Перевод В.Н. Ярхо.