На следующий день мне разрешают сцедить немного молозива для ребёнка. Это так волнительно! Я всё делаю под наблюдением медсестры. Прошу её показать, как сцеживать правильно и сильно расстраиваюсь, когда вижу, что молозива мало. Медсестра успокаивает и рассказывает, что даже если его будет совсем немного, малыш не останется голодным. Во-первых, у новорожденного размер желудка очень небольшой: малыш пока не способен есть большие объемы пищи и ему вполне достаточно и нескольких миллилитров. Во-вторых, молозиво очень калорийно, поэтому даже небольшое количество может насытить ребенка.
Андрей приезжает каждый день, но не всегда заходит в палату. Передает необходимые лекарства, еду или другие вещи с помощью медсестры и уходит. Я не расстраиваюсь! Понимаю, что он не обязан и ничего мне не должен и лучше пусть больше времени проводит с сыном. Илюшке важно, чтобы кто-то из близких находился рядом.
- Тихонова, на осмотр! – произносит долгожданные слова медсестра, заглядывая ко мне в палату после обеда.
Меня не нужно долго упрашивать. Я быстро (насколько могу) поднимаюсь с кровати и направляюсь в сторону смотровой. Знаю, что перед выпиской обследуют всех рожениц и предвкушаю, что уже сегодня смогу встретиться с Илюшей.
В смотровой открыто окно, поэтому я ёжусь от холода. Заметив этот жест, доктор закрывает его и натягивает латексные перчатки.
- Как себя чувствуешь, Нина?
- Лучше не бывает! – произношу наигранно-громко, чтобы надо мной наконец сжалились. Я не вынесу ещё одного дня в больничной палате.
- Хорошо, сейчас посмотрим.
Доктор делает контрольное УЗИ, затем проводит ручной осмотр, а после этого просит медсестру подготовить выписку. Несмотря на внутреннюю сдержанность меня буквально разрывает на части: сердце громко бьется, а руки дрожат от возбуждения. Мысленно я давно не здесь.
- Основные рекомендации я напишу тебе в выписке. Рубец на матке заживет примерно через полтора месяца, поэтому все это время не нужно принимать горячих ванн и посещать сауну. Также избегай поднятия тяжестей. При любых нагноениях, покраснениях, болях – сразу же обращаться в больницу. Ах да, когда ты увидишь, что послеродовые выделения прекратились, не спеши начинать сексуальную жизнь, сначала покажись врачу.
Я мигом краснею и опускаю глаза в пол. Мне не обязательно говорить, что интимной жизни в ближайшее время у меня нет и не будет. Где я окажусь завтра? Стану жить в доме Андрея или у себя? С сыном или нет? Моё будущее пока не предрешено, а о сексе я вовсе предпочитаю не думать.
***
После осмотра буквально вылетаю в коридор. Андрею решаю не звонить и не тревожить. Знаю, что он недавно уехал от Илюши по делам. Пакую вещи и спешно комкаю их в пакеты, с которыми приехала. В роддоме всё продумано до мелочей и в корпус напротив можно попасть через тоннель на первом этаже. Именно здесь везли на срочную операцию моего сына.
Мне сообщают, что наша палата под номером семь. Больничные стены уже не пугают и не вгоняют в тоску и уныние. Я буду лежать здесь столько сколько нужно. Только бы малыш окреп и выписался домой полностью здоровым.
Перед дверью палаты ненадолго замираю, потому что слышу тихое кряхтение. Это он? Мой сын? А что, если я не справлюсь? Не сумею? Андрей увидит это и решит, что такая мать его ребёнку не нужна - лучше квалифицированная няня с огромным опытом работы.
Раньше я никогда не имела дел с такими крохами. О новорожденных читала только в книгах и журналах, а также смотрела видео на Ютубе. Визуально казалось, что проще некуда, но сейчас у меня почему-то потеют ладони и не слушаются ноги.
- Ты чего стоишь? – подходит сзади медсестра и легонько подталкивает в спину. – Входи, не бойся! Сынок уже ждёт тебя.
Несмело дёргаю ручку двери и оказываюсь внутри теплой и просторной палаты. Взгляд тут же приковывается к кроватке, в которой лежит мой Илюша. Мой сын. Я делаю неторопливые шаги и с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать от радости, умиления и горечи одновременно… До сих пор никто не может понять причину врожденных пороков сердца у таких крох. За время беременности я ни разу не болела гриппом или простудой, поэтому хочу верить, что в диагнозе нет моей вины.
- Ну как? Чей сын – твой или папин? – усмехается детская медсестра.
- Папин, наверное… - отвечаю дрожащим голосом.
У Илюши миниатюрные пальчики и нахмуренное личико, словно снится что-то плохое. Я осторожно склоняюсь над кроваткой, целую в щёку и вдыхаю нежный молочный запах… Как я и думала – он пахнет идеально. Хочется бесконечно трогать, касаться, смотреть и ощущать как сердце наполняется особым теплом и любовью…
Медсестра вводит меня в курс дела и рассказывает обо всех тонкостях ухода за новорожденным. Когда я беру Илюшу на руки, то слёз сдержать не могу. Слушаю медсестру, понимающе киваю и плачу, поглаживая сына по спине. Я так долго ждала этого момента! Шов немного потягивает, но я не обращаю на него никакого внимания. Важно сейчас то, что происходит между мной и моим ребёнком: полное единение, связь которую прервать никому не под силу.
- Сцеживать молоко нужно регулярно! Малыш пока не может полноценно сосать грудь, поэтому этим ты поможешь ему. Очень важно, Нина, просто держать ребёнка у обнаженной груди, даже если он не сосёт. Это способствует успокоению малыша, лучшему нервному развитию и улучшению лактации.
- Я всё поняла, - отвечаю медсестре.
- Хочешь прямо сейчас попробуем.
- Хочу!
Сажусь в кресло, приспускаю топ и беру на руки Илюшу. Он забавно причмокивает губками во сне и тянется к обнаженной груди. Она с началом беременности увеличилась в размере, а соски немного потемнели.
- Можешь дать ему попробовать, - произносит медсестра.
Я следую её совету и ощущаю как по виску стекают капли пота. Волнуюсь сильно, но, кажется, у меня всё получается!
В этот момент дверь в палату без стука отворяется и на пороге показывается Андрей. Дыхание спирает при взгляде на него: красивый и строгий, в белоснежном халате поверх дорогого брючного костюма.
Его чёрные брови изумлённо ползут вверх, когда он замечает меня с Илюшей, а карие глаза затягиваются поволокой. Более щекотливой ситуации и придумать сложно, но Андрей даже не думает отворачиваться или выходить из палаты.
- А вот и папа приехал, - улыбается медсестра. – Сегодня вся семья в сборе!
Глава 19.
***
- Что-то ваш папа давно не приезжал. Занят? – спрашивает молоденькая медсестра, когда заходит к нам с Илюшей в палату под поводом измерить температуру.
Она хорошенькая: белокурые волосы, вздёрнутый носик, красиво сложенная фигурка и игривый взгляд. Вся такая лёгкая, воздушная и беззаботная. Я давно отвыкла быть такой.
Муратов находился в отделении дольше меня: ухаживал за сыном и проводил здесь всё свободное время, пока я лежала в родильном отделении.
Наверняка Андрей ей понравился. Он не может не нравиться: красивый, зрелый, состоятельный и уверенный в себе мужчина... Женщины на таких словно пчёлы на мёд слетаются. Да что там, я сама в него достаточно быстро влюбилась.
Одновременно с восхищением внешностью медсестры испытываю острый укол ревности. Знаю, что не имею на него никакого права, потому что формально мы с Андреем друг другу никто, но это гораздо сильнее меня. Сознание всё чаще воспроизводит фрагменты того короткого периода, когда мы были вместе: страстные, горячие, ненасытные, пожирающие друг друга одними глазами.
Сейчас мы стали другими. Более сломленными. Каждый по-своему и Андрей, безусловно, значительно больше меня. Мне часто кажется, что с потерей любимой дочери его чувства атрофировались, но когда вижу его взгляд направленный на сына – забираю свои слова обратно.
Андрей такой большой и сильный в сравнении с малышом, что Илюшка в его руках выглядит ещё меньше и беззащитнее. Но он тоже боец. С каждым днём его показатели улучшаются и уже не за горами выписка.
- Да, отец Илюши занят, - отвечаю медсестре. – Слишком много работы.
- Ясно. Жаль, - произносит она, не скрывая разочарования, и выходит из палаты.
Мне не хочется думать, что причиной, почему Андрей стал приезжать сюда меньше, являюсь именно я, но все эмоции медсестры, которые она даже не скрывает, написаны на лице. Для неё я – основная преграда в общении с симпатичным и неженатым мужчиной. Я та, с появлением которой мужчина её мечты стал приезжать в отделение гораздо реже.
- А кто это тут у нас проснулся? – спрашиваю у сына и поднимаю его на руки.
Он теплый и пахнет моим молочком. Я уже приловчилась кормить Илюшу поочередно: сначала даю грудь, а когда он устаёт сосать и начинает капризничать, предлагаю бутылочку. Все навыки пришли постепенно. Сначала мне было страшно носить его столбиком, купать, менять подгузники и проводить необходимые гигиенические процедуры, но опытные медсестры показали как надо.
Материнство — это непросто. Я убеждаюсь в этом на собственном опыте. Это бессонные ночи, бессилие, необоснованный страх сделать что-то не так, навредить... Я просыпаюсь каждый час и проверяю дышит ли мой ребёнок? Но потом слушаю мерное дыхание в кроватке и ощущаю себя самой счастливой на всем белом свете. У нас с Андреем получился замечательный сын.
После обеда приезжает Муратов. Он выглядит нервным и взвинченным. Возможно, у него проблемы по работе и именно поэтому он стал значительно реже приезжать. А быть может я просто ищу оправдания, чтобы было не так обидно.
- Здравствуй, Нина, - произносит Андрей и первым делом моет руки после улицы, а я тем временем стою у окна и любуюсь его фигурой.
- Здравствуй, Андрей. Тебя давно не было, - произношу и тут же натыкаюсь на его цепкий взгляд. – У тебя всё… всё нормально?
- Вполне, - отвечает он и проходит по палате в медицинском халате. – Как дела у Ильи?
Я кратко пересказываю как проходят наши дни. Немного монотонно и однообразно, но ни в коем случае не жалуюсь.
Карие глаза Андрея серьезные и будто неживые. Смотрят на меня с легким холодком, сканируют с головы и до ног. Не знаю, как сложатся наши отношения после выписки из больницы, но кажется, что откровенничать со мной Андрей никогда не станет. Как бы сложно ему не было.