В прихожей нас встречает няня с Илюшей на руках. Малыш забавно дёргает ручками и реагирует на наше присутствие. Иногда мне кажется, что он всё понимает и чувствует: родных людей рядом, которые его сильно-сильно любят.
А потом начинается моя любимая часть вечера, потому что мы проводим время втроём. Словно настоящая семья, где нет места ревности, обидам и злости. Мы с Андреем умеем отключаться от реальности в присутствии сына в каких бы отношениях не состояли. С Илюшей он не жестокий, а заботливый отец: спокойный, в меру нежный, правда малообщительный. Андрей не так ярко выражает свою любовь, но её видно невооруженным взглядом.
После кормления Илюшка начинает капризничать. Похоже, я рано радовалась, когда думала, что нас обошли стороной колики.
- Я уложу его, - произносит Андрей, забирая у меня хнычущего и сонного сына. – Можешь заниматься работой и курсовыми.
Я вспыхиваю от стыда и всё же благодарно ему улыбаюсь. На самом деле у меня нет никаких важных дел. Выпалила те слова, не подумав... Только для того, чтобы не ехать в чёртов ресторан.
- Спасибо, Андрей… И спокойной ночи.
- Тебе тоже, - усмехается он.
Цифры плывут перед глазами, а новый материл, который я должна изучить перед выполнением следующей части курсовой работы, не лезет в голову. Мне хочется спать, и я никак не могу сконцентрироваться. Но я же соврала Андрею, что занята, поэтому должна делать хотя бы видимость того, что действительно занимаюсь.
Чтобы взбодриться и прогнать сонливость, направляюсь в душ. Намыливая тело банановым гелем для душа, слышу посторонний шум у себя в спальне. Становится не по себе, поэтому я смываю пену, выключаю воду и замираю на месте. Сердце бешенно колотится в грудной клетке, но чуть позже я понимаю, что мне показалось. Это всё дурацкие сны, которые никак не дают мне покоя.
Замотавшись в белоснежное полотенце, выхожу в спальню и чувствую, как жар приливает к щекам и усиленно расходится по венам. В широком кресле сидит Андрей и внимательно на меня смотрит.
- Кто-то говорил, что занят работой, - произносит с лёгкой полуулыбкой.
Перевожу взгляд на закрытый ноутбук и учебники и ощущаю, как краснею от макушки до кончиков пальцев на ногах.
- Я тебе соврала, извини. На самом деле я просто не хотела ехать в ресторан из-за своего внешнего вида.
Андрей поднимается с кресла и направляется навстречу. Чистый дьявол во плоти… Притягательный и сумасшедше красивый. Потемневшие глаза бесстыдно проходятся по моему влажному телу: шее, ключицам и оголенным ногам.
Андрей одет в брюки и чёрную рубашку, которую он расстегнул на две верхние пуговицы. На мне из одежды – ничего, кроме полотенца. Я прекрасно знаю зачем Муратов пришёл, но всё равно волнуюсь так сильно словно в первый раз.
- Я часто вру, - качаю головой и тут же отвожу взгляд в сторону. – Иногда мне просто сложно сказать тебе правду. Как, например, тогда в отеле. Все те грязные слова, что я говорила были лишь от обиды. Мне не нужны никакие другие мужчины и секс с ними. Я просто ревновала к блондинке, с которой ты уединился.
- У нас ничего не было, - прерывает меня Муратов. – Давно ничего не было.
- Давно? – удивленно смотрю на него.
На лице нет ни тени улыбки, поэтому думать о том, что он шутит как минимум глупо. В голове роится множество мыслей и все они касаются интимной жизни моего мужа. Давно это сколько? Неделю? Две? Месяц? Мы не клялись хранить друг другу верность, не обещали быть вместе в болезни и здравии, но этот момент для меня важен, потому что я не могу оставаться равнодушной к мужчине к которому испытываю первые и такие сильные чувства.
- Я сплю только с тобой, Нина, - произносит Андрей.
У меня перехватывает дыхание и вырастают крылья за спиной. Какая же я дура… Дура! Столько дел наворотила из-за своей необоснованной ревности.
Мы замираем друг напротив друга и прятать улыбку больше не получается.
Андрей касается моего лица, убирает за ухо влажные пряди волос и так пристально смотрит в глаза, что всё внутри сворачивается в тугой узел. В прошлый раз он брал меня по-звериному дико и грубо, а я дразнила его и раззадоривала как могла. Так сильно, что искры летели из глаз...
Сейчас мне хочется другого: нежности и чувственности, поэтому я перехватываю Андрея за руку и нежно целую губами. У него большая ладонь с длинными пальцами и шероховатой кожей и крупные выступающие венки на запястье, которые я поочередно целую. Делаю это под внимательный и порочный взгляд своего мужа, который затягивает всё глубже и глубже.
Глава 33.
***
У него большая ладонь с длинными пальцами и шероховатой кожей и крупные выступающие венки на запястье, которые я поочередно целую. Делаю это под внимательный и порочный взгляд своего мужа, который затягивает всё глубже и глубже.
Мне хочется делать так вечность. Целовать теплую кожу и наблюдать за тем, как в чёрных зрачках Муратова с каждой секундой разгорается желание. Он сказал, что спит только со мной… Для кого-то это ничего не значит, а для меня – всё.
- Хватит, маленькая, - хрипло произносит Андрей. – Хватит.
Он нетерпимо прерывает меня и приближает к себе. Губы расплываются в довольной улыбке, а сердце трепещет. Муратов впервые назвал меня так ласково. Маленькая… Возможно, потому что в сравнении с ним я действительно маленькая и хрупкая, а он большой и сильный. В его объятиях не страшно. Надёжно. Хорошо.
Мы стоим так недолго, потому что в следующее мгновение Андрей подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Мир вокруг перестает существовать и будто замирает. Есть только острая потребность в том, чтобы ощущать горячее тело любимого мужчины на себе, дарить наслаждение и получать его взамен.
Едва лопатки касаются мягкого матраса, полотенце, которым я старательно прикрывала обнаженное тело, раскрывается и оголяет грудь. Соски становятся твёрдыми и сладко ноют, а пульсация внизу живота усиливается и даже раздражает! Мне хочется, чтобы Андрей прекратил всё это. Я знаю, что он может. Один только он может.
Андрей снимает с себя рубашку, оголяя крепкое мужское тело с чётко прорисованными мышцами живота и широкими плечами. На груди рубцы и шрамы как очередное воспоминание о том, кем он является на самом деле. Я вышла замуж за человека, который живёт по своим законами и им же подчиняется. Андрей грешник с тяжелой судьбой, но, как ни странно, я полностью принимаю его таким какой он есть на самом деле. Другого мне не нужно.
Я безмолвно тяну к нему руки. Ухватываюсь пальцами за пряжку ремня и тяну на себя. Так остро хочу близости, что, как только наши тела соприкасаются, из груди вырывается протяжный стон удовольствия. Вот именно так хорошо. Так замечательно. Лучше и быть не может.
Андрей осыпает поцелуями мои щёки, виски, шею… Горячий и заведённый до чёртиков. Впрочем, я возбуждена не меньше него. Требовательные губы ласкают щекотно и приятно одновременно. Так сильно, что волоски на коже встают дыбом и мне хочется буквально умолять Муратова войти в меня.
Его дыхание опускается ниже, влажный язык задевает соски. Пока одна его ладонь сминает грудь, он тем временем ласкает губами другую. Оказывается, Андрей умеет быть нежным. Он может зацеловывать, ласкать и трогать так, чтобы уносило на самую вершину удовольствия даже без проникновения.
Нашу близость можно пересчитать на пальцах одной руки, но я ни разу не вспомню, чтобы было вот так как сейчас. По-другому. Не лучше, нет… Просто так словно я особенная и единственная на всём белом свете, а Андрей хочет доказать это без помощи слов. И судя по тому, как от предвкушения дрожит моё тело ему это удается.
- Не надо… - прошу, когда Андрей целует живот, а затем впадинку пупка, оставляя на коже влажные следы.
Я вспоминаю свой уродливый шрам после кесарево сечения и не хочу, чтобы Муратов его видел, поэтому закрываюсь ладонями и напрягаюсь всем телом.
- Андрей, не надо…
- Покажи мне себя, - его голос требовательный и стальной.
Спорить с ним бесполезно, я знаю. Если Муратов чего-то захочет, то непременно получит. Нервно закусываю нижнюю губу и убираю сначала одну руку, затем другую. Андрей целует выпуклый шрам, не давая мне времени для того, чтобы опомниться. Я прикрываю веки и ощущаю, что интимность обстановки в этой комнате начинает зашкаливать.
Когда колючая щетина проходится по внутренней стороне бедра я перестаю дышать и вовсе. Прислушиваюсь к себе и своим эмоциям, кромсаю губы в кровь и издаю протяжный стон, когда Андрей касается языком чувствительной нежной кожи. Для меня это впервые. Впрочем, всё что происходит с моим мужем для меня впервые. Он первый и единственный во всём и мне хочется, чтобы так оставалось и дальше. Всегда.
Краска заливает лицо и мне становится стыдно, как никогда, когда теплый язык надавливает на клитор и рисует на нём невидимые узоры. Но одновременно с этим так восхитительно, что я расслабляюсь и развожу ноги шире. Ему достаточно пары уверенных движений, чтобы моё тело изогнулось дугой и забилось в ярких конвульсиях.
- Пожалуйста, Андрей, - шепчу неразборчиво. – Пожалуйста, хочу тебя…
Он отстраняется лишь для того, чтобы снять оставшуюся часть одежды и достать презерватив из кармана брюк. Его член возбужден. Мощный, большой и твёрдый. С крупной блестящей головкой и тёмными волосками на лобке. Андрей сдавливает ладонью пульсирующие вены, проводит вверх и вниз. Есть в этом жесте что-то такое, что распаляет меня до предела.
- Ты честно-честно только со мной? – спрашиваю в момент, когда Андрей нависает надо мной сверху.
Он взрослый мужчина и не привык ни перед кем оправдываться, но сейчас Муратов не злится, а лишь снисходительно улыбается и упирает головку между влажных складочек.
- Честно. Зачем мне кто-то ещё?
- Между нами всё сложно, - произношу с придыханием. - И брак наш фиктивный. Ради сына.
- Чушь, Нина, - в сердцах произносит Андрей и резко в меня входит.