- Нина…
Он замечает в моих руках таблетки. Лицо напрягается, между бровей залегает глубокая складка, а губы сжимаются в тонкую линию.
- Андрей, скажи, что у тебя проблемы с печенью или почками? Серьезные травмы? Ушибы?
Нервно смеюсь и опираюсь спиной о холодную стену, чтобы не упасть. Где-то внутри меня уже зреет правда. Суровая и не та, которую я хотела бы услышать. Та, что без предупреждения шарахнет меня с высоты об асфальт.
- Пожалуйста, скажи, что с тобой все нормально, - продолжаю дрожащими губами. – Скажи, что за эти минуты пока я гуглила информацию просто до невозможности себя накрутила…
В комнате повисает гробовое молчание. Андрей походит ближе, качает головой и нервно взъерошивает влажные волосы.
- У меня опухоль, Нина, - произносит негромко.
Он даже пытается улыбаться при этом, но глаза такие грустные, что хочется выть.
- Давно? – спрашиваю онемевшим языком.
- Узнал после смерти Леры.
- Ты поэтому улетал? На обследование?
Андрей кивает и останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Осторожно касается моего лица, приподнимает подбородок, чтобы в глаза ему смотрела, а я почему-то вздрагиваю при этом и начинаю плакать. Мне стыдно за такую реакцию, но это происходит непроизвольно.
Слёзы катятся крупными горошинами, а в груди набухает болезненный ком, который мешает сделать вдох и выдох. Боже, у Андрея опухоль! Вот почему у него так часто болела голова.
- Не плачь, - просит особенно теплым голосом.
Андрей нежно поглаживает мою шею и внимательно смотрит за реакцией. Я отрицательно мотаю головой и начинаю ещё больше реветь. Слёзы жгут лицо, изо рта вырываются странные всхлипы, а моя нервная система летит в тартарары.
Глупая, нужно поддержать мужа и сказать, что мы справимся даже с этим, но сейчас мне так сильно хочется побыть слабой. Просто потому, что я чертовски устала.
- Ну почему? Почему так? Почему ты не сказал мне раньше, Андрей? – я обессиленно ударяю кулаками о его грудь и прижимаюсь ближе. Вдыхаю родной запах, трогаю теплую кожу ещё влажную после душа, обнимаю, целую и чувствую себя при этом абсолютно ненормальной.
- Не плачь, - просит Андрей. - Слышишь меня? Не плачь… Маленькая, ты еще больше терзаешь мне душу.
Глава 40.
***
Прийти в себя получается не сразу. Мысли скачут вразнобой, а когда я всё же перестаю плакать и пытаюсь спокойно поговорить с Андреем, просыпается Илюша. Муратов одевается и строго просит:
- Я хочу пообщаться с сыном. Пожалуйста, давай без слёз и истерик. У нас ещё будет время объясниться.
- Хорошо, как скажешь, - соглашаюсь с его предложением и обнимаю себя руками за плечи.
Андрей открывает дверь и выходит из спальни. Я – следом за ним. По пятам. Потому что очень сильно боюсь без него остаться.
Муратов берёт на руки сына и с улыбкой на губах его приветствует. Прижимает крошечного Илюшку к груди, коротко целует в макушку. Он ведёт себя спокойно и невозмутимо, а у меня весь мир вверх дном переворачивается. Хочется выть. Хочется биться головой о стену. Хочется действовать немедленно и не терять ни секунды. Он должен жить. Мой муж обязательно должен жить, потому что он нам нужен.
- Нина, - вздыхает Андрей. – Прекрати смотреть на меня таким взглядом, словно я уже умираю. Не нужно никакой жалости.
- Извини…
- Я нормально себя чувствую. Я такой же, как и был раньше. Веришь мне?
Андрей купает сына, переодевает его в новую одежду и отдаёт, чтобы покормила. Мне ужасно стыдно, но я даже улыбнуться Илюше не могу! Чувства как будто атрофировались - я совершенно ничего не испытываю, потому что нахожусь в состоянии шока.
К счастью, сын ведёт себя словно паинька и сладко засыпает на руках, после чего Андрей забирает его себе, носит столбиком и через две минуты опускает в детскую кровать. Мы вновь можем разговаривать.
- Ты сказал, что узнал о диагнозе после смерти Леры.
- Да, прошло чуть больше трёх месяцев, - отвечает невозмутимо Андрей, сложив на груди руки.
Я продолжаю обездвижено сидеть на кровати, терзая нижнюю губу до крови. Только бы не заплакать и не завыть. Только бы не смотреть на мужа с жалостью.
- Почему ты не лечился?
- Не хотел, - отвечает прямо.
- Собрался пустить всё на самотёк?
- Типа того, - усмехается Андрей.
Я понимаю его чувства. Муратов только-только потерял дочь, утратил свой единственный смысл жизни, а тут болезнь… Словно гром среди ясного неба. Уверена, он воспринял диагноз вполне спокойно, словно так и должно было быть. Но сейчас-то всё изменилось. У него есть сын, который нуждается в отце и есть я, его жена, которая не представляет без него своей жизни.
- А сейчас? Почему ты не лечился сейчас?
- Я прошёл диагностику и планировал операцию, но у тебя начались роды. Сын, у которого под вопросом стоял не менее устрашающий диагноз, был у меня на первом месте.
Я поднимаюсь с кровати, подхожу к нему вплотную и обнимаю за плечи. Андрей меня целует: жестко и глубоко, фиксируя ладонью затылок и не давая ни единого шанса на отступление. Мне важно испытывать те самые эмоции, что были раньше, чтобы немного отойти от шока и попытаться трезво мыслить, но жалобный и неконтролируемый всхлип всё же вырывается из груди.
- У меня доброкачественная опухоль, операбельная, - немного раздражается Андрей, отпрянув. - Эта информация хоть немного тебя успокаивает?
- Да! – киваю словно китайский болванчик. - Очень успокаивает.
- У меня сложные времена, Нина. Я приехал, потому что соскучился по тебе и сыну, - произносит он, сцепив зубы. – Ты… ты всё усложняешь, правда.
Я прижимаюсь ближе, встаю на носочки и коротко целую в колючую шею. Нужно срочно отмотать время назад, в тот период, когда я ещё не знала… ненадолго, только бы Андрей не злился и у него не болела голова.
- Я просто до одури хочу тебя, - он запускает ладонь в мои волосы и наматывает их на кулак, заставляя посмотреть в глаза. – Завтра утром мне нужно уехать.
Я понимающе киваю и спешно снимаю тонкие бретели ночной сорочки. Шелковая ткань скользит по телу и падает к ногам, а я только и могу, что отодвинуть её в сторону. Опустившись на колени, расстёгиваю пряжку ремня и тяну вниз боксёры. Перед глазами нетерпеливо покачивается огромный налитый кровью орган с блестящей от смазки головкой. Андрей соскучился и дико хочет меня, а об остальном я обязательно подумаю чуточку позже.
Муратов поднимает меня за локоть и подталкивает к кровати. Широко разводит ноги, входит одним резким толчком и начинает быстро двигаться. Я смотрю в его порочные глаза, перевожу взгляд на приоткрытые губы, подбородок, широкие плечи и в очередной раз отмечаю, что он идеальный. Он тот, кто мне нужен! В этот момент слёзы начинают непроизвольно катиться из глаз. Андрей замирает во мне и недовольно качает головой.
- Так не пойдет, Нина.
Он ловко перекатывается на спину и утягивает меня за собой. Я оказываюсь сверху, упираюсь ладонями в его грудь и медленно опускаюсь на эрегированный член, чувствуя, как спирает дыхание и краснеют щёки. Муратов откровенно разглядывает моё тело с самодовольной улыбкой и тяжелым дыханием.
- Выключи голову, - требует он. – Слышишь меня? Выключи голову, Нина. Тебе хорошо со мной?
- Очень, - киваю в ответ.
- Мне тоже с тобой хорошо.
В ответ на его слова тело мгновенно обдает жаром, а из груди вырывается протяжный стон. Андрей никак не помогает мне двигаться. Любуется снизу и трогает грудь, перекатывая между пальцами затвердевшие соски и надавливая на поясницу.
Я отключаю голову по его просьбе и прислушиваюсь к себе: чувствую его давление изнутри, слышу постыдные влажные звуки и двигаюсь медленно, подбирая нужный мне ритм. Когда до развязки остается совсем немного, Андрей опускает ладони на мои ягодицы, резко насаживает на себя и начинает активно толкаться бёдрами навстречу.
- Боже мой… Боже… - шепчу, когда начинаю тонуть в сладком поглощающем меня удовольствии.
Яркий оргазм обрушивается на нас одновременно. Андрей без презерватива, поэтому быстро приподнимает меня за бедра, водит рукой по блестящему от смазки члену и кончает себе на живот с приглушенным стоном. Он не хотел второго ребёнка, потому что боялся... Возможно, лекарства, которые он принимал были слишком сильными.
Я обессиленно падаю на Андрея и учащенно дышу. Мне не хочется возвращаться в реальность. Хочется слышать биение сердца любимого мужа и чувствовать жар разгоряченного тела.
Андрей уходит в душ первым, а я - после него. Когда возвращаюсь в спальню, то разочарованно вздыхаю, потому что Муратов крепко-крепко спит.
Жаль, что мне этой ночью не до сна. Я тянусь к телефону и начинаю изучать всевозможные статьи на тему его болезни. Меня потряхивает, когда я читаю первую. В ней сказано, что доброкачественные новообразования могут быть не менее опасными, чем злокачественные. Любая опухоль при неудачном расположении может сдавливать жизненно важные центры мозга, вызывая неблагоприятные последствия. Хотя они медленно растут и хорошо поддаются лечению, в запущенной стадии могут стать причиной инвалидизации и смерти. Важно своевременно показаться врачу, чтобы провести диагностику и лечение. Обнадеживает то, что доброкачественную опухоль можно полностью излечить хирургическим методом. Рецидивируют доброкачественные опухоли мозга после лечения редко. В случае успешного лечения продолжительность жизни пациента, будет такой же, как и у человека, который никогда не болел онкологическими заболеваниями центральной нервной системы.
Я нахожу известную клинику в Германии, изучаю цены и отзывы и лишь после этого ненадолго прикрываю глаза, крепко обнимая мужа во сне. Я намерена бороться за его жизнь и здоровье начиная с сегодняшнего дня. Правда, когда просыпается Андрей у него на этот счёт совершенно другие планы.
Глава 41.
***
Я поднимаюсь с постели и бесшумно проскальзываю в ванную комнату, пока мои мужчины спят. Снимаю с себя ночную сорочку, встаю под теплые струи воды. Наступило утро, но легче не стало ни на грамм. Все те фразы, что я прочитала в интернете, продолжают раз за разом возникать в моей голове. В редких случаях доброкачественная опухоль может преобразоваться в злокачественную. Андрею нельзя терять ни минуты времени, а он затянул лечение на целых десять месяцев. Не стало ли ему хуже? Не увеличился ли размер опухоли? Ему нужна операция с последующей лучевой терапией. Боже, я так за него боюсь!