- Есть новости, Коля?
- Фирсов спрашивал про вас у Звягинцева.
Я делаю глубокий вдох и пытаюсь унять зашкаливающий пульс. Меня преследует неприятное ощущение того, что этот вечер пройдет не по плану.
Хаотичными движениями ищу в сумочке телефон и набираю сообщение Евгении. Она отвечает тут же, словно всё это время держала мобильный в руках: Илюша выкупан, накормлен и сладко спит. Я прошу прощения у няни и сообщаю, что немного задержусь. Она, конечно же, не против, но на всякий случай в конце сообщения желает удачи.
- Наташу он отшил. Не стал разговаривать даже, - произносит Коля. – Не знаю, если ли резон толкать её ещё?
Мужчины сбавляют тон, и я перестаю слышать разговор вовсе. Кажется, речь идёт обо мне. Андрей тяжело решается, но Николай его упрашивает и лично гарантирует мою безопасность. Он обещает, что ни один волосок не упадёт с моей головы.
- Хорошо, - рычит Муратов, меря шагами комнату. – Хорошо, попробуем.
Он быстро выходит за дверь и направляется в зал, даже не взглянув на меня. Ему сложно, но и мне не легче. Основные события ещё только начинаются, а я уже жажду их окончания, желательно с благоприятным исходом, при котором мы оба вернемся домой к сыну. Если не дай бог с Андреем что-то случится, то вдову с многомиллионным состоянием и прибыльным бизнесом тоже не оставят в живых. Все конкуренты, товарищи и компаньоны словно коршуны слетятся на слабую беззащитную добычу. Особенно такие как Фирсов. В этот вечер нам придется очень сильно постараться, чтобы его ликвидировать. Это противоречит всем моим жизненным установкам, потому что я по-прежнему считаю убийство страшным грехом. Но если не мы, то нас. Этим законом я заранее оправдываю все свои будущие действия.
Я получаю от Николая несколько коротких инструкций. Запомнить их в такой стрессовой обстановке сложно, но я пытаюсь и беззвучно повторяю губами всё, что он говорит.
Атмосфера в зале расслабленная и дружеская, с минуты на минуту объявят сумму пожертвований для детей-инвалидов. Иногда мне кажется, что благотворительный вечер – это не о помощи, не о сострадании и вовсе не о жалости. Это всего лишь прекрасный повод покрасоваться очаровательной спутницей и тугим кошельком.
Выровняв спину и гордо вскинув голову, прохожу мимо Романа, который разговаривает в компании мужчин. Они хохочут и ведут себя расковано, а я посылаю им смущенную улыбку и заказываю себе выпить у барной стойки.
- Давно вас не было видно, - произносит Роман минутой спустя.
Он быстро покинул компанию и подошёл ко мне. Видимо, я не на шутку его заинтересовала. Интересно, чем? Сегодня я как никогда выгляжу непримечательно и просто, всё потому, что мой основной гардероб остался в особняке, который мы спешно покинули.
- Встретила старую знакомую, - вру ему.
В зале достаточно много людей – потеряться проще простого, поэтому врать мне не страшно. Роман, не стесняясь, рассматривает меня похотливым взглядом и наверняка прикидывает как я буду смотреться в его постели. Внутреннее содрогаюсь от этого взгляда, но внешне лишь выдавливаю из себя открытую улыбку.
- Я уж подумал, что вы уехали домой.
- Нет! – неискреннее смеюсь. – Мне ведь тоже интересно узнать сколько денег получат несчастные дети. Вы тоже жертвовали сумму?
- Конечно, - горделиво отвечает Роман. – При чем немалую.
Ведущий выходит на сцену и начинает озвучивать итоговые суммы пожертвований, не забывая при этом выделять тех, кто особенно расщедрился. Я пригубляю шампанское и понимаю, что пора переходить к более активным действиям. Так мы условились с Николаем.
Фирсов налегает на алкоголь. Не знаю какой по счёту бокал с виски он опрокидывает, но его лицо побагровело, а в глазах появился хищный блеск.
- Останетесь на фуршет? – спрашивает меня.
- Вряд ли. Мне ещё машину нужно в автосервис отвезти.
- Что-то случилось?
- Да, всю дорогу глох двигатель, - пожимаю плечами. – С трудом сюда добралась.
- Я могу попросить ребят, чтобы посмотрели. Если, конечно, позволите.
Я боюсь, что Роман попросит ключи и просто передаст их своим ребятам, но он неожиданно молча следует за мной. Нам нужно всего лишь выйти на задний двор, а дальше сработают профессионалы - моя помощь больше не понадобится.
Мы вновь идём по длинному узкому коридору. Роман придерживает меня за талию, два амбала следует немного позади. Фирсов вдруг останавливается и вжимает меня в стену. Резкий запах алкоголя и приторного парфюма вбивается в ноздри и вызывает тошноту.
- Тебе восемнадцать-то есть, Наденька? – спрашивает меня.
- Есть, - отвечаю, заикаясь.
- Выглядишь гораздо младше, - шепчет на ухо.
Горло окольцовывает тугой спазм, потому что мне неприятны его касания и сбитое приправленное алкоголем дыхание, которое опаляет висок, щёки и шею. Никогда больше не позволю ни одному мужчине кроме Андрея меня коснуться. После таких событий на теле ощущается грязь, которая вызывает одно единственное желание – поскорее принять душ.
- Возможно, потому что я не успела накраситься, - отвечаю Роману.
- Не оправдывайся, малышка. Так даже лучше, что выглядишь ты младше. Меня возбуждают совсем девочки.
Так вот чем я его увлекла? Педофильские наклонности Романа заставляют меня убедиться в том, что жалеть о его смерти я ни капли не буду. Пока он шепчет мне на ухо похабные слова я думаю о том, как бы поскорее выбраться на свежий воздух. Будет неправдоподобно, если я выблюю ему на рубашку прямо сейчас.
- Моя машина, - упираю ладони в грудь Фирсову. – Вы обещали её починить.
Роман кривит раскрасневшееся от возбуждения лицо и коротко кивает. К счастью, мы вновь продолжаем дорогу на задний двор, где стоит якобы моя машина. Пугает то, что Роман вооружен, я чувствовала оружие в кобуре у него под пиджаком, а у меня даже ключей от автомобиля нет.
Один из амбалов обходит нас и толкает дверь вперед. Ребята Муратова не станут сразу же стрелять – это слишком рискованно. Ватными ногами я следую на выход. Легкий прохладный ветер обдувает лицо, а в голову лезут самые безумные мысли: что, если у Андрея не получится? Вдруг никто не спасёт меня из лап Фирсова?
- Где твоя машина? - спрашивает с раздражением в голосе Роман.
- Вот он! Красный Х-5, - указываю пальцем.
Шаркая балетками по асфальту, направляюсь к автомобилям, выстроенным в ряд. В этот момент происходит то, что заставляет меня вскрикнуть от ужаса – я вновь вижу смерть настолько близко. Пуля попадает чётко в лоб одного из амбалов и его лицо застывает в гримасе ужаса. Он падает на землю, прямо мне под ноги, после чего начинаются активные действия.
Вокруг Фиросова группируется плотное кольцо из охраны, в которое он захватывает и меня. Роману не до нежностей. Он грубо хватает меня под руку и тянет за собой. Отборный мат, выстрелы, потасовка. Возможно, скоро сюда вызовут полицию, поэтому долго задерживаться здесь нельзя. Совсем не удивительно, что Фирсов был готов к такому варианту событий. Наверное, когда ведёшь подобный образ жизни нужно быть готовым ко всему.
Выстрелы оглушают. Я закрываю глаза и шепотом молюсь. Молюсь и тогда, когда кто-то силой опускает меня на пол и вдавливает в землю, а чуть позже усаживает в машину, хлопает дверью и заводит двигатель. Я медленно открываю веки, потому что больше всего на свете боюсь того, что окажусь не там где нужно - по другую сторону баррикад. Но нет. На водительском месте сидит Николай, а сзади, сверкая чёрными как ночь глазами, оказывается мой муж, который крепко прижимает оружие к виску Фирсова. Взгляд противника дикий и разъяренный, веко подбито, а из носу стекает тонкая струйка крови.
- Мне показалось, что безопаснее держать тебя рядом, маленькая, - произносит Муратов, когда мы срываемся с места.
Глава 46.
***
- Пристегнись, - произносит Андрей.
Я протягиваю руку к ремню безопасности и делаю так как он того просит. Муж заботится обо мне даже в тот момент, когда это кажется не совсем важным и первоочередным.
Отметка на тахометре зашкаливает, меня автоматически вжимает в сиденье. Дома, деревья, улицы, всё пролетает с такой скоростью, что я не то, что рассмотреть, а понять как следует не успеваю, где мы и куда так быстро движемся? Как у Андрея вообще получилось захватить с собой Фирсова?
Всё происходящее возле художественной галереи «Астор» прошло будто мимо меня. В ушах до сих пор стоит шум от ругани, выстрелов и ударов. Я чудом оказалась в автомобиле Андрея. Наверное, он не отпустил меня к сыну, чтобы не тянуть за собой хвост. Так будет безопаснее. Его люди уберут людей Романа, а мы расправимся с ним самим.
Где-то вдалеке слышен шум сирен. Это полиция? Скорая? Вновь прикрываю веки и начинаю молиться. Скорее бы всё закончилось, но эта ночь… она кажется мне бесконечной.
Николай – уверенный водитель. Он ловко маневрирует на дороге и обгоняет машины в такие моменты, когда мне кажется, что столкновение неизбежно. Я усмехаюсь и думаю про себя, что было бы эпично разбиться в автокатастрофе буквально в шаге от победы.
У Андрея звонит мобильный. Я напрягаюсь, когда он ругается с невидимым собеседником и вдавливаю ногти в кожаную сумочку, которая лежит у меня на коленях. Она грязная после того, как я побывала на земле. Мой наряд тоже безнадёжно испорчен и лицо, должно быть, выглядит не лучшим образом, но это последнее, что меня беспокоит.
- Наши поехали другой дорогой, - подаёт голос Андрей, обращаясь к Николаю. – Там полиция.
Водитель коротко кивает и вдавливает ногу в педаль газа. Куда больше-то?
Он резко сворачивает вправо, так что меня кидает в сторону. Ухватившись за ручку двери, чудом не падаю на Николая. Километров десять мы едем полями, пока автомобиль не упирается в высокие железные ворота. Местность мне совершенно не знакомая, а ещё тихая до ужаса… Кажется, что в радиусе нескольких километров не обитает ни одной живой души… Но, наверное, именно для этого мы сюда и приехали.
Николай спрыгивает на землю и открывает ворота, а затем возвращается и с рёвом трогает с места, проезжая по выложенной из камня дорожке. От осознания того, что сейчас произойдёт меня бросает то в жар, то в холод. Я закрою глаза. Не буду смотреть. Несмотря на то, что Фирсов тот ещё подонок, убийство — это слишком страшно.