– Тш-ш-ш, – шепчет Сашка мне в губы, разрывая поцелуй. Но лицо его все равно близко- близко к моему, а глаза жадно впиваются в мои, ловя эмоции.
И начинает быстро – быстро двигать рукой. Я вскрикиваю от слишком острых, нестерпимых ощущений, пытаюсь оттолкнуть Сашкину руку, тело выгибает дугой. Он не дает, держит словно в клещах. Хнычу, задыхаясь, между ног горит, кажется, что сейчас описаюсь.
– Расслабься, – хрипло приказывает, ловя мой поплывший взгляд, – Не сопротивляйся, тело расслабь.
Рвано дыша через рот, пытаюсь. Прикрываю глаза, заставляю себя обмякнуть. И , лишь чуть удается, понимаю, что внизу живота, там где все распирает, стремительно зреет болезненное, сладкое удовольствие. Тело деревенеет от того, как быстро оно расширяется, словно надувающийся воздушный шар. Промежность немеет, из горла вместо вздохов вырываются сдавленные стоны. Открываю глаза и встречаюсь с Сашкиными. Тону в них, вцепившись в его запястье. Вытягиваюсь в струну и, кажется, разлетаюсь на сотни осколков уже через несколько секунд. Конвульсии крупными волнами прошивают от макушки до кончиков пальцев на ногах. Сквозь вату ощущаю Сашкин поцелуй в висок.
– Киса моя, – довольно шепчет в волосы.
Убирает руку – она у него вся мокрая от меня. Качает как ребенка, обняв. Меня еще потряхивает. Поворачиваю к нему лицо. Целуемся как дети, быстро и часто чмокаясь в губы. Обнимаю его тоже, зарываюсь носом в ключицу, вдыхаю запах, слизываю вкус солоноватой кожи, крепче прижимаюсь к нему, до хруста в ребрах, до боли в руках. Еще хочу.
Хочу-хочу-хочу…!!!
Не секса хочу – между ног после его финта сейчас все болезненно ноет, а близости хочу физической. Очень.
– Кис, нам уже вещи пора собирать, – пытаясь отстраниться, вздыхает Сашка.
– Еще почти пять часов до поезда, – ворчу, не отпуская, – Успеем.
– Хм-м-м, – тянет задумчиво и делая вид что не понимает, – И что предлагаешь?
– Ты знаешь…
– Переместиться в спальню?
– Да.
18.
Лютик:" Как успехи?"
Читаю Сашкино сообщение и, поджав губы, кошусь на немолодую пару, устроившуюся со мной в одном ряду и сейчас бурно обсуждающую, забыли они или нет закрыть дачные ворота. Спрашивать пересядет ли кто-то из них, явно не имеет смысла. Пишу.
Лиза:" Без вариантов. А у тебя?"
Лютик: "Тоже"
Отправляю в ответ гневный и плачущий смайлы. Сашка что- то набирает, а я в это время веду пальцем по его фамилии и, поддавшись порыву, меняю в контактах "Лютик" на "Лучик". Улыбаюсь своему маленькому хулиганству, и внутри и правда словно солнце целует ласково и тепло. Лицо розовеет, когда на экране высвечивается сообщение уже от "Лучика".
"Давай тогда в вагон- ресторан"
Отправляю "ОК" и поворачиваюсь к своим тихо переругивающимся соседям.
– Извините, можно я выйду?
Молча дают вылезти из моего кресла у окна, гневно посверкивая глазами, что не успели отъехать, а я уже их беспокою.
***
Когда добираюсь до ресторана, Сашка уже сидит за длинной волнообразной барной стойкой в конце вагона и крутит в руках кофейную чашку перед собой. Замечает меня сразу, повернувшись вполоборота и следя за тем, как иду к нему. Чем ближе подхожу, тем сильнее заметна ленивая полуулыбка на его губах и приглушенный собственнический блеск в серых глазах. От которого у меня колени подкашиваются, а внизу живота становится горячо-горячо. Мы вылезли из постели три часа назад, а меня до сих пор слегка ведет, и я просто не могу об этом не думать.
Кожа зудит, будто одежда ее натирает, и между ног тянет, и…
– Будешь что-нибудь? – Сашка перебивает вопросом мое сбивчивое мысленное перечисление испытываемых неудобств.
– Не хочу.
Обнимает за талию и притягивает к себе, заставая встать между его расставленных ног. Улыбаюсь, смотря на его губы. Они немного припухшие, будто воспаленные, и это…Закусываю свои и поднимаю глаза выше. Наши взгляды встречаются. Сашка тянется ко мне и целует. Совсем не так, как надо бы у всех на виду в вагоне – ресторане. Прикусывает нижнюю губу и медленно просовывает язык мне в рот, находя мой. Пошатываюсь, потому что тело ватное и стремительно мечтает превратиться в лужицу…И только ощущение, что он уж совсем нагло при всех начинает мять мою задницу через плотную ткань джинс, отрезвляет.
– Эй! – отталкиваю его и демонстративно бью по рукам, – Молодой человек, вы много себе позволяете.
– Я – жених, мне можно, – ухмыляется Сашка, правда улыбки тут же застывают на наших лицах, потому что шутка оказывается с горчинкой для обоих.
Повисает неловкая пауза, во время которой я усаживаюсь на соседний барный стул.
– Давай все-таки принесу что-нибудь. Странно просто так тут сидеть, – предлагает Сашка, снова прокрутив чашку кофе в ладонях и искоса поглядывая на меня.
– Да, давай, фрэш апельсиновый если есть у них.
– Ок.
Возвращается через минуту со стаканом сока. Чокаемся молча по какой-то странной, уже сформировавшейся привычке. Сашка тарабанит пальцами по барной стойке, пока я делаю пару глотков. Потом сцепляет руки перед собой в замок и подается ко мне, внимательно смотря исподлобья.
– Так, Лиз, надо обсудить, что и как говорить, раз уж мы на все это подписались.
– Скажем правду, – пожимаю плечами, – Ты же сам призывал поменьше врать.
– Правду, – едко хмыкает, – И что у нас за «правду»? Точнее давай.
– Правду. С небольшим дополнением, как Ратмиру. Встретились летом, потом вот сейчас на сессии зимой, Арсения я из-за тебя бросила, и мы решили пожениться.
– Ну да, – скептически тянет Сашка, хмурясь.
– Ну так же бывает? – настаиваю я.
– Еще и не так бывает, но… – с обреченным вздохом трет лицо, – Ладно, я понял, с меня – полоумный романтик без тормозов.
Смеюсь, утешающе обнимая его за плечи.
– Бе-е-едный!
– Прекращай, – в шутку рычит.
Демонстративно убираю руки, но улыбку с лица стереть не так и легко.
– Ну допустим, все поверили, что мы такие улетевшие идиоты, ты у нас в конце концов вполне себе импульсивная барышня, – мстительно щурится, улыбаясь, на что я конечно реагирую возмущенным «э-эй!» и тычком в Сашкин бок.
Перехватывает мою руку и переплетает наши пальцы под столом. Чувствую, как ведет большим пальцем по внутренней поверхности моей ладони, и от этого внимание предательски расфокусируется.
– Еще нас обязательно спросят, как мы собираемся жить дальше, – тише продолжает Саша.
– Ну…– мой голос слегка дрожит, я если слишком отчетливо ощущаю свою руку в его руке, – Пока учеба, а потом посмотрим…
– Нет, так не пойдет. Никаких «посмотрим». Раз уж мы говорили о свадьбе, значит точно планировали нашу жизнь. Так что говоришь, что после учебы ты переезжаешь ко мне. Это без вариантов.
– Куда? На Домбай?
– Да.
– Саш…– я растерянно фыркаю, – Не уверена, что моим родным это понравится.
– То есть от всего остального они будут в восторге, – тут же язвит он, – Раз во внезапную неземную любовь поверят, то и это смогут переварить. Главное сама, Лиз, не забудь убедительно радоваться по этому поводу.
– Можно хотя бы умеренно пищать от восторга, а то я пока с твоими хоромами не знакома, – заводясь, отвечаю Сашке в тон.
– Просто почаще повторяй «с милым рай в шалаше» в любой непонятной ситуации, – советует Лютик, смеясь. Очевидно, что мой нахохлившийся вид его забавляет. Он притягивает меня к себе и целует в нос, а потом толкается лбом в мой лоб.
– Что? Правда шалаш? – горестно вздыхаю, повисая на его шее и чуть не падая со стула из-за этого.
– Не переживай, канализацию и электричество мы провели.
– Хорошо. Никогда не была поклонницей деревенских туалетов.
Улыбаемся. Целуемся. Сначала чуть-чуть. Потом опять, не удержавшись, глубоко. Мне все-таки приходится слезть со своего барного стула и встать у Сашки между ног, прижимаясь всем телом к нему. Шалаш…П-ф-ф-ф…Переживу. В конце концов всегда можно построить рядом что-то поприличнее.
– Еще у тебя нет кольца, – Сашка отстраняется и убирает мне прядь за ухо, проводя жесткими подушечками пальцев по щеке, – Тоже, знаешь ли, важная деталь. Скажем, что у меня есть фамильное. Когда поедем к моим, я его подарю.
– М, а это правда? – я тянусь за его рукой, прижимаясь щекой к внутренней стороне ладони. Перемещаю свои руки с Сашкиных плеч на его талию и крепко обнимаю. Так стоять гораздо удобней.
– Ну…Было бы, если бы мы реально собирались пожениться, – щурится Сашка в ответ, – У мамы хранится от отца кольцо моей три раза пра бабушки. Когда они разводились, он почему-то его не забрал, а она сама не стала напоминать – оно ей очень нравится. А потом, когда отец умер, отдавать кольцо его младшему брату Егору не было смысла, жениться он не собирался, да и велика вероятность, что он просто сдал бы его в какой-нибудь ломбард. Поэтому мама решила сохранить его для меня.
– А кто была твоя три раза пра бабушка? – улыбаюсь.
– Женой одного богатого фабриканта из немецкой слободы. Фамилия его на самом деле была Людвиг. Но…революция, пара войн…И что-то пошло не так.
Смеемся.
– Говорят, ей было всего пятнадцать, когда они поженились, – продолжает Сашка, – Она была дочкой ничем не примечательного коллежского секретаря, но очень красивая. Он увидел ее в своей лавке, когда пришел туда с инспекцией, и уже не смог не отпустить. И ничего ему не помешало. Ни разница в возрасте, ни в статусе.
– Вот, а говоришь, не бывает! – фыркаю, тыкая указательным носом Лютику в нос, – Своего три раза пра деда тоже считаешь улетевшим идиотом?
– Нет, это другое, – смеется Сашка, немного встряхивая меня в объятиях, – У них не было фейстайма, и трахнуться до свадьбы не давали. Какие еще у него были варианты?!
– О, боже! Лучше бы я этого не слышала! – толкаю его в грудь, пытаясь выпутаться из крепких рук.
Не дает, наоборот прижимает ближе, вдавливая в свое горячее сильное тело, целует в шею. Жмурюсь от того, как мне хорошо, дышу, уткнувшись носом в спортивную кофту. Это каких-то два параллельных диалога между нами. Вербальный и нет. И второй гораздо чище, ярче, откровенней. Слова лишь ширма, позволяющая сохранить хоть толику границ, заслонов, приличий.