– Да летом еще, когда я поступал на заочное. На экзаменах, Лиза со мной в итоге в одной группе, – поворачивается к нему Сашка.
А под столом ловит мою руку и переплетает наши пальцы. Это так…
Рдею, чувствуя, как приливами нагнетается горячая кровь к низу живота.
– О, а ты не говорил ничего, что такую красотку встретил. Как так?! – экспрессивно возмущается Вахтанг.
– Да там…– Сашка фыркает, проводя рукой по выстриженному затылку, – В первый раз немного не срослось. А зимой вот снова встретились…
– Но думал, да, Сань? Признавайся! – тянут дядья сладко, посмеиваясь.
У Сашки уши начинают гореть. Когда это замечаю, внутри млеет, и так кровь стучит. Сильнее сжимаю его ладонь под столом. Сердце заходится от смущения и того, как мне приятно.
– Конечно, думал, – бурчит Сашка, не смотря на меня, и глаза у него лихорадочно блестят, – Даже снилась мне иногда.
Поддаюсь порыву, наклоняюсь к его уху, шепчу.
– Ты мне тоже.
Переводит на меня глаза. Молчим. Секунда кристаллизуется, драгоценным камешком откладываясь в памяти.
– Ой, вон оно как! – охает Петр Алексеевич, поглаживая презентабельный живот. Тянется к чаче, собирает рюмки, – Ну, давайте, ребят, за вас! Чтобы любили друг друга, слушали и слышали! Слышать – это в семье самое главное! Хотя сны – тоже хорошо! По молодости – так особенно!
Подмигивает с намеком.
– А я и сейчас неплохо справляюсь. Живот бы убрал, Алексеич, тоже бы может кому и приснился, – вставляет дядя Вахтанг, кряхтя, и поднимает рюмку, – Дети, за вас!
Опять нас женят, но мы, притихшие, не возражаем. Я только от чачи отказываюсь, прошу бокал с разбавленным домашним вином.
Чокаемся, не смотрим больше друг на друга.
Руку мою под столом Сашка так и не отпускает.
*** Когда выходим от дяди Вахтанга, до Нового года остается чуть меньше часа. На улице заметно теплеет, завтра весь снег скорее всего превратится в непроходимые озера на узких тротуарах, но сейчас хорошо – хорошо. Можно идти, не застегиваясь и забив на шапки. Свежий воздух бодрит после теплого, пропитанного ароматами еды дома.
Только дверь за нами захлопывается, как Сашка меня целует, развязно и горячо, оттесняя к стене. Его немного ведет – чачи ему налили прилично, на моем языке вкус крепкого алкоголя и его слюны. И я пьянею от этого сильнее, чем от всего выпитого вина.
– Может не пойдем в бар? – бормочу, сгорая от желания остаться наедине.
– Мы только Новый год встретим, да? Я Олегу сказал, что придем.
– Ладно.
Отстраняется. Взгляд серых глаз будто плывет. Берет меня за руку, идем к Короне. Встречающиеся компании так громко орут нам " С Новым годом", что я не сразу улавливаю звук телефонного звонка.
– Кажется, у тебя, – кивает Сашка на карман моей куртки.
Достаю. Точно. Мама. Отпускаю Сашкину руку, чтобы закрыть второе ухо и хоть что-нибудь расслышать.
– Да, привет, мам!
– Привет, доченька! Ты что не звонишь? Мы ждем…
– Мам!!! Я же написала всем еще днем…
– Написала она…– ворчит мать, – Как дела у тебя? Все хорошо?
– Да, конечно, – кошусь на Сашку, идущего рядом.
– Так, ну я тебя поздравляю с Новым годом! Чтобы был он удачный, много радости принес! Я тебя очень люблю!
– Я тебя тоже, мам! И тебя с Новым годом!
– И я сейчас трубку отцу передам, – с многозначительным нажимом добавляет мать, – Все, целую, Лисеночка моя.
– Я… – не успеваю ничего ответить, как в динамике уже напряженно басит отец.
– Здравствуй, дочь.
Я даже немного притормаживаю.
– Привет, пап. С Новым годом тебя!
– А сама бы так и не позвонила, да? – начинает с ходу наезжать, распаляясь с каждой секундой, но на заднем фоне слышится, как мама его одергивает – "Тигран, мы договорились!", и он тут же осекается. Переводит тему, – Так ты где там сейчас? В "Короне" Александра этого?
Поджимаю губы. Мне не очень нравится, как папа формулирует свои мысли – легкий душок пренебрежения к Саше явно присутствует, но…
Не хочу придираться по телефону. И сам факт, что он звонит сейчас, меня очень подкупает.
– Да, я с Сашей. Все хорошо, – отчитываюсь как могу ласково и даже не напоминаю отцу, что у него стоит метка на моем телефоне, и он всегда может итак узнать, где меня искать, – Сейчас были в гостях у его мамы и отчима, очень хорошо посидели. Вот идем обратно в "Корону", там будет салют.
Про то, что сразу после салюта мы планируем отправиться сексом заниматься, деликатно опускаю, но папа, конечно, не дурак…
– Ясно, – цедит сквозь зубы отец, шумно выдыхая, – Ну ты там передай ему, что, если что, голову откушу.
– Ты и при личной встрече вчера был о-о-очень убедителен, пап, – фыркаю я.
– Да? – голос его теплеет. Посмеивается, – Ладно. Если нужна ему, переживет. Давайте, аккуратней там. С Новым годом, дочь.
– И тебя папуль, передавай всем привет!
– Обязательно.
Вешает трубку. Убираю телефон в карман. Внутри становится так легко, что страшно сделать шаг. Кажется, оторвусь от земли и улечу.
– Все хорошо? – интересуется Сашка, снова беря меня за руку.
– Да. Отлично.
24.
Мальчик, ягодный бабл-гам – не знаем, чего хотеть, Но движемся в темноте, отключив симку.
Пол будто тяжело пружинит под ногами от того, как дружно прыгает толпа на импровизированном танцполе посреди столов. Задираем руки вверх, орем, перекрикивая друг друга, простые, на первый взгляд почти бессмысленные слова. Но для меня в них столько, что сердце сжимается на каждый бешеный удар.
Касаясь тебя везде, мне сложно не заболеть. Ты девочка-леденец, ты мятная льдинка.
Ловлю на себе потемневший Сашкин взгляд. Выгибаюсь специально для него, кусая губы и прикрывая глаза. Я знаю, что я неплохо двигаюсь, и знаю, что в этом кроп-топе и леггинсах выгляжу очень хорошо и не очень скромно. Кофта, которую я надевала сверху ради того, чтобы пойти в гости к Вахтангу, давно снята…
Мы снова тонем у себя на фоне, но без нас. Мой мир огромен, но и в нём с тебя не спущу глаз – Ведь я готовлю что-то большее сейчас, Чем я мог раньше лишь довольствоваться в снах.
Сашкин взгляд как жгучее прикосновение – никакая толпа не защитит. Во мне бьется жадная чувственность в ответ, о силе которой я раньше не имела понятия. Мысли откровенно пошлые, и я специально разгоняю их в голове. Знаю, что они светятся на лице, передаются через движения. Знаю, что Сашка думает о том же.
Что мы думаем об этом синхронно. Вдвоем.
Оказывается, заниматься сексом можно и не касаясь друг друга, находясь на расстоянии посреди шумной веселящейся толпы.
…движемся в темноте, отключив симку. Касаясь тебя везде, мне сложно не заболеть. Ты девочка-леденец, ты мятная льдинка. – Повторяется и повторяется припев.
Снова смотрю Сашке в глаза, он в этот момент отвлекается, наливает кому-то водку, но уже через пару секунд снова в упор, чуть исподлобья глядит на меня. Улыбаюсь лениво, отворачиваюсь. Танцую, забывая обо всем. Кожа уже влажная, волосы липнут, по телу токи ползут от бьющих из колонок басов.
– Может пойдем- покурим? – вдруг рядом материализуется Светка.
Кухню они закрыли минут пять назад. Теперь все закуски только на баре, и еще шашлыки обещали на улице жарить до часу ночи. После наступления Нового года Света должна будет помогать Олегу за стойкой, когда Сашка со мной уйдет. Сейчас же Олег отправился отдохнуть, а Сашу оставил на баре одного. А я вот оказалась без дела и отправилась танцевать, как и мечтала с самого начала.
– Я не курю, – наклоняясь к ней, ору, чтобы услышала.
– Да просто рядом постоишь, пошли, – тянет за локоть.
– Ладно, только куртку возьму.
***
– Куда? – Сашка выгибает бровь, когда пробегаю мимо него в подсобку.
– За курткой, со Светкой выйдем на улицу подышать.
– А-а.
Ловит на обратном пути, перехватывает за талию, вжимает в свое твердое горячее тело.
– Ты у меня очень красивая девочка, – ласково шепчет в лицо, улыбаясь.
– М-м-м, даже та-ак, – кокетливо тяну, закидывая руки на Сашкину шею.
– Выебу тебя, – еще ласковей.
– Придурок, – рычу возмущенно, отталкивая.
Смеётся. Я тоже смеюсь. Убегаю, но последняя Сашкина пошлость так и шумит в ушах, будоража.
*** На улице всё тоже звенит предвкушением – до Нового года каких-то пятнадцать минут. Вокруг уже взлетают в небо пробки шампанского, подставляются бокалы. Кто-то принес ноут и настраивает трансляцию федерального канала. Все возбужденно шумят.
Встаем со Светкой чуть поодаль от столов – бочек, чтобы не толкаться в толпе гостей. Она деловито прикуривает коричневую сигарету, я кутаюсь в не застёгнутую куртку, рассматривая величественные горные вершины за ее спиной. Интересно, мы же здесь до третьего? Надо бы завтра покататься…
– Вы где с Саней сцепились? – Светка не тратит время на прелюдии – сразу быка за рога.
– Мы на заочке учимся вместе.
– А-а, – выдыхает дым вбок, – А сама откуда? Из Москвы?
– Из Питера.
– Ясно, интеллигентка значит, видно по тебе, – кивает, тряхнув зеленой челкой.
– Это унылый стереотип, – фыркаю, улыбнувшись.
– Это да, но " унылый стереотип" звучит гораздо интеллигентней, чем "сраная туфта", а так бы сказало большинство моих местных знакомых, – играет Света проколотыми бровями.
Угораем.
– Может, все-таки курнешь? – предлагает Светка повторно. Прямо как трубку миру.
– Я пас, но спасибо, – шире улыбаюсь я.
– О-о-о, кого я вижу! Рыжая, ты? – неожиданно тянет чей-то откровенно нетрезвый голос за спиной, – Что, меня искала, да? Ну так вот он я!
У Светки напротив меня широко распахиваются, а потом сощуриваются глаза. Выкидывает сигарету.
Медленно оборачиваюсь. Внутри проносится неприятный тянущий холодок.
Твою мать, Женя этот…И откуда только вылез, а?
Мужчина тем временем неровным шагом направляется ко мне. Взгляд у него осоловелый и совершенно невменяемый. Он даже сам на себя мало похож: шапка небрежно заломана на макушке, на свитере, виднеющемся из распахнутой куртки, какое-то пятно прямо на груди. Лицо помято почти до неузнаваемости – будто Женю поймал верблюд и минут десять с удовольствием жевал его