я ночью улететь, можем завтра. Он вообще извиниться хочет. Ты уж ему помоги. Ты же знаешь – это не папина сильная сторона, – крепко сжимает мою ладонь в своей.
–Мам, да конечно! Я просто в шоке! Оставайтесь до завтра, думаю, номер найдем, да, Саш?
Тормошу Лютика за плечо, привлекая к себе его внимание, но тому не до меня – его в этот момент прессует паникующий Олег.
– Ты прикалываешься что ли? Лиза – дочь Керефова?! – шепотом орет на Сашку Прокопенко, – Ты в своем уме!
– Блин, я не знал! Тише! – шипит на него Лютик в ответ, косясь то нас с мамой, то на расхаживающего по холлу отца.
– Что ты не знал?! Что трахаешь дочку человека, у которого мы денег просим?! Ты больной?! – но Олега несет. У него даже подбородок начинает дрожать, – Нам конец!
– Заткнись! – рявкает шепотом на него Сашка, раздраженно тря лоб и выразительно кивая в сторону моей мамы, которая, конечно же, прекрасно их слышит, – Я реально не знал. А теперь поздно уже истерить, понял?
– Козел ты, – шипит Олег обреченно, сползая на стуле.
Сашке на это нечего сказать, и он молчит. Только хмуро наблюдает, как, сбросив вызов, к нам возвращается мой отец.
Папа скрещивает переплетает пальцы в замок, положив руки на стол, и, вперев в Лютика разбирающий на запчасти взгляд, вкрадчиво интересуется.
– Правда не знал?
– Правда, – сжимает челюсти, выдерживая папин взгляд, и добавляет, – Мне бы и в голову не пришло, что я встречу дочку учредителя «ЗРК групп» у себя в квартире, где даже мебели толком нет.
Молчат опять, пялясь в упор друг на друга. И папа хмыкает устало, оглаживая бороду.
– Да, Лизка у меня с причудами. Тут соглашусь.
У Сашки на это губы дергаются в нервной улыбке, и он опускает глаза.
– Ладно, – вздыхает папа, – Не ссыте, парни. С добром приехали. Новый год отмечать. Так что давайте по работе все вопросы снимем. Я в курсе, что Хайретдинов с вами договор о намерениях уже подписал. Пока вот летел сюда, документы ваши просматривал. Сейчас походил, еще раз посмотрел участок за базой, который выкупаем…Идея с организацией детского тренировочного склона хорошая. Расположен вы удачно, да… И на расширение гостиницы у Милованова денег выбили. Хотя я не очень люблю его, но…
Ребята перестают дышать, ловы каждое слово отца. У Олега даже испарина на лбу снова выступает. Сашка как обычно отличается розовеющими ушами.
– За семейными центрами будущее, – запальчиво вставляет Олег, подаваясь к моему отцу. Глаза его загораются, – Здесь, на Домбае, вообще не очень с такого класса гостиницами, потому что летом они не вывозят. Мы тоже не вывезем пятизвездочный отель, но вот полноценный комплекс с упором на занятость детей – легко.
– Да, я смотрел презентацию вашу, только там твой друг вещал, а не ты, Прокопенко, – папа переводит на Сашку хитро сверкнувший взгляд.
– Так а что тут говорить. Люди с детьми всегда платят больше, – смущается Саша немного от такого пристального внимания, – Подозреваю, вы прекрасно знаете это без меня. И еще больше готовы отдать, лишь бы этих детей качественно кто-то занял.
– Я-то знаю. А тебе откуда про детей знать, Александр? – фыркает снисходительно отец, – Сам еще…
Не продолжает, криво улыбнувшись. Но уже как-то беззлобно. И в этот момент мне хочется папочку расцеловать. Смиряется прямо на глазах. Ради меня. Я правда ценю, пап!
– Ладно, – не дожидаясь ответа, отец хлопает себя по коленям, – В общем проект остается. В рентабельность его я верю. И заодно поверю, что про Лизку не знал. Но! Ничего не меняется. Поблажек не будет. Не надейтесь даже, это ясно?
– Спасибо! – хором счастливо выдыхают ребята.
Отец, хмыкнув, кивает.
– Все, Олег, можешь идти. Нам теперь семейные дела надо перетереть.
Папа еще договорить не успевает, как Прокопенко уже подскакивает со стула, чуть его не уронив.
– Спасибо, не буду вам мешать! – ретируется за секунду.
Сашка с легкой тоской смотрит ему вслед. Видимо тоже не прочь сбежать. Я его понимаю, да…
– Значит так, дети, – начинает мой отец, снова забирая себе все Сашкино внимание, – В общем, самый главный у меня один вопрос. Остальное ждет.
Достает пачку сигарет из кармана и начинает нервно постукивать ей по столу.
– Я так и не понял, – вкрадчиво продолжает, смотря только на Лютика, хотя и обращаясь к нам обоим, – Что вы там про свадьбу в мае лепетали, взаправду или нет, но мое мнение однозначное – надо подождать. Лизе еще учиться, тебе тоже будет чем заняться в ближайшее время. Да и куда ты мою дочь приведешь, а? На турбазу эту жить? С вот этими твоими клиентами?!
Выразительно кивает на сбитые Сашкины костяшки папа и продолжает, сурово сдвигая на переносице брови.
– Моя дочь так жить не должна!
– Пап, здесь хорошо! – искренне возмущаюсь я, перехватывая под столом Сашкину руку.
– Молчи, – рыкает на меня отец тихо.
Затыкаюсь. Папа продолжает давить Сашку своими аргументами.
– Вот отстроите семейный комплекс, у Лизы диплом будет как раз через пару лет. И, если не разбежитесь к тому времени, что вполне может быть, женитесь на здоровье. Я буду только «за». Возражения?
Переглядываемся с Сашкой в попытке удержать рвущиеся наружу улыбки. Но нас выдают сияющие глаза. Даже оправдываться и врать не пришлось. Это ведь итак практически наши планы.
– Никаких возражений, вы все правильно говорите, – кивает Саша отцу, состроив серьезную мину.
– Ну и отлично, – расслабленно откидывается на спинку стула отец, – Так, мне покурить выйти надо. Номер же нам выделишь с женой? Я что-то уже старый стал, чтобы сутки не спать. Глаза так и закрываются. Хочется отдохнуть.
– Да, конечно, у нас есть резервный, – Сашка тут же встает, – А вечером тогда пойдем к моей матери с отчимом в гости. Я ее сейчас предупрежу.
– Добро, – кивает папа, выбивая из пачки сигарету.
25.
Апрель. Три месяца спустя.
На часах 20:30.
Саша обещал позвонить через полчаса. Днем он вышел на связь, сказав, что они подходят к базе. Что пятидневный поход прошел отлично, но сейчас он не может говорить. Ему нужно доставить группу и уладить кое-какие дела…
Пять дней он был вне зоны доступа. Пять дней.
Я сгорала тут каждую гребаную секунду, а у него "кое-какие дела". У него всегда так! Ненавижу…Ненавижу его за это!
Пустым взглядом пялюсь в открытый холодильник. Есть не хочется, но я сегодня кроме утреннего и обеденного кофе ничего пока в рот не брала. Я итак похудела на шесть килограммов с Нового года. Моя грудь теперь скорбный памятник самой себе. Выбираю готовый обед из супермаркета в пластиковой коробке. Какая-то котлета с овощами. То, что надо наверно. Ставлю в микроволновку. Пока греется, наливаю себе сок. Сгрузив все на поднос, отправляюсь в спальню. Взгляд постоянно соскальзывает на экран телефона.
20:37.
Зайдя в комнату, зависаю перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя. Худоба делает меня похожей на кокаиновую модель из начала двухтысячных. Глаза кажутся больше и болезненно блестят, на лице появились скулы, которых никогда раньше видно не было. Кто-то говорит, что мне идет, но большинство интересуются моим здоровьем. Сашке тоже не нравится, я знаю. Он не говорит это прямо, но каждый раз, когда приезжает, упорно пытается меня накормить и желательно чем-нибудь сильно калорийным. А мне не хочется. Когда он рядом, меня дико подташнивает от переизбытка гормонов в крови – какая уж там еда.
Вообще, знаете, что самое сложное в отношениях на расстоянии?
Вот эти короткие, вырванные у времени и пространства встречи.
Это невозможно, невероятно тяжело. Когда ты знаешь, что завтра он улетит. Что у него стройка, группа, дела…Что у вас только двадцать семь часов. Двадцать семь часов, во время которых ты не хочешь есть, не хочешь спать. Двадцать семь часов, когда ты считаешь каждую минуту. И именно поэтому не в состоянии этими минутами насладиться.
Хочется сказать так много, что ты не знаешь, что сказать – все звучит фальшиво и невпопад. Хочется сделать так много, что ты не знаешь, что сделать. Хочется быть вместе, а секс получается неуклюжим и быстрым, будто мы два подростка, и за незакрывающейся на замок дверью расхаживает чья-то мать, которая может войти в любой момент.
Время гонит, оставляет отпечаток. Как проклятие – ощущение, что его недостаточно.
Пару раз в эти короткие Сашкины приезды, которых с конца января было всего семь, мы пробовали выбираться на улицу, гулять. И срались тогда в хлам, потому что чувство, что мы теряем драгоценные минуты, среди людей только усиливалось, перерастая в легкую панику.
Я рассказываю про себя – я не знаю, как у Саши.
Он говорит, что так же, но возможно он просто меня успокаивает. Если бы у него было так же, разве бы он ходил в походы на пять дней туда, где нет связи. Я бы ни за что не пошла…
Часы показывают 20:42.
Устраиваюсь с подносом на кровати, щелкаю пультом телека, попадаю на какой-то русский комедийный сериал. Подойдет – я все равно от шума в ушах ни слова не разбираю. Отправляю первый кусочек котлеты в рот. Вкуса особо не чувствую. Трава…Рядом со мной закрытый ноут, рассеянно глажу его матовой крышке. Скорее всего, Сашка попросит включить видеосвязь. Щеки начинают пылать, низ живота тяжелеет от одной только мысли. Мне до сих пор немного стыдно это всё сделать. Не вовремя – потом. Вот так вот вспоминать, как сейчас. Убираю влажную после душа прядь за ухо, отпиваю сок. У меня странная привычка – ходить в душ перед видеосвязью. Иллюзия, будто у нас настоящий секс.
А так хочется настоящего…
Только, чтобы время не висело дамокловым мечом над постелью.
Я закрываю глаза и воскрешаю в памяти самые драгоценные две недели в моей жизни, когда мы в январе после Домьая вернулись в Москву на сессию. Жаркие мурашки поднимают волоски на теле от мелькающих картинок. Было так хорошо… И я очень хочу так еще.
И потому терплю. Терплю все это, хотя оказалось, что я до ужаса нетерпеливый человек. Мне постоянно мало. Мало всего – Сашиных ежедневных звонков, Сашиных приездов, Сашиных сообщений. Я как наркоман, мечтающий умереть от передозировки, а ему не дают.