Той нравилось жить здесь, именно здесь, и никаких переездов она не планировала.
Сначала ее уговаривали.
Потом угрожали.
Потом…
Бабки были уверены, что Мефодьевну убили. Но…
Порадоваться убийца так и не смог.
Ровно через три дня после смерти, квартирка стала неприкосновенным фондом. Мефодьевна за себя отплатила с лихвой.
– Вы говорите – три дня гроза…
Как гроза сочеталась с киллером?
– Да отравили ее. Наверняка отравили, – вступила одна из старушек, самая бойкая, в платочке. – Мефодьевна раз в год какие-то особенные уколы делала, вот так и подмешали.
– А как же она не поняла, что ее травят, если ведьма была?
– Может, и срок пришел, – изменили показания бабки.
Аня решила спросить у Эреша – потом.
Тем более что вот он, появился из подъезда.
Паша забежал перед ним, открыл дверь, раскланялся… Только что хвостом не мел. Но копчиком вилял отчетливо. Увидел Аню – и почти бросился к ней на грудь.
– Анька, я тебя люблю!
– Но-но! Полегче с направлением!
– Уважаю, восхищаюсь, обожаю и ценю, – покорно согласился Паша, поймав недобрый взгляд Эреша. – Сколько с меня?
– Десять тысяч, – заломила Аня.
Названная цена была грабительской, но Пашка наверняка включит ее в комиссионные.
И верно, скривился, но в карман полез.
– В квитанции распишешься?
– Конечно. Давай…
Расстались все, довольные друг другом.
Аня начала пытать Эреша еще в машине.
– Объясни, что такое ссашшаресс?
– Не знаю, как это у вас называется…
– И не надо. Как он получается?
– Когда человек или аршасс обладает силой…
– И?
– Он умирает. Сила покидает его, тяжело покидает, он же носит ее внутри себя, а впитывать всегда легче, чем отдавать. Иногда люди творят ссашшаресса.
– Не аршассы?
– Нет. Почти никогда. Силу надо или принять, или рассеять, или… вот так. Это если есть какая-то цель…
Аня кивнула. Кажется, кое-что она поняла…
– А ссашшаресс только темный?
– Какая цель, такой и ссашшаресс.
– Она хотела отомстить – и получился темный? Хотела бы защитить – был бы светлый?
– Она… это была она?
– Да, – Аня быстро пересказала, что узнала от бабок на лавочке про Мефодьевну. Эреш ненадолго задумался, потом кивнул.
– Наверное, она хотела не защищать, а мстить. Вот так оно и вышло.
– Угу… а что теперь с ней делать?
– С ней?
– Ну… это ее душа в кристалле?
Эреш захохотал так, что у «коровки» чуть глушитель не отвалился. Аня дернулась, чудом не снеся бордюр, притормозила и укоризненно поглядела на Эреша.
– Сдурел?
– Да нет… смешно! Ань, какая душа! Та уже давно уползла в круг перерождений.
– Куда?
– После смерти мы все глядим в глаза Великого Змея. И если не посрамим его, он позволяет нам отправиться на новое рождение, чтобы мы могли развиваться дальше.
– А если недостойны?
– Окаменеем и останемся стоять, пока не поймем, в чем были не правы. Напоминанием о позоре для наших потомков, чтобы не повторяли наших ошибок.
Хм-м…
Такая версия Ане нравилась однозначно больше адских мук. Но это потом. А сейчас…
– А что тогда осталось?
– Сила и воля. Самое заветное желание – охранять ее дом от чужих людей, плюс немалая сила, вложенная в последний приказ. А как охранять…
Аня сообразила и кивнула.
Четкость формулировок – наше все. А жаль, что так получилось.
Лучше б эта Мефодьевна так какой-нибудь сквер сберегла. А то деревья каждый день вырубают сотнями, они б их так сажали, как выкорчевывают ради очередной постройки, гады такие!
– И что теперь?
– Да ничего. Силу я собрал, а вот что делать с волей… охранника сделаю.
– Как?
Эреш пустился в рассуждения, из которых Аня понимала примерно каждое шестое слово. Но потом сообразила.
Желание было – охранять и оберегать. Не пускать и выпроваживать.
Чуть-чуть добавить силы и оформить приказ правильно – и получится сторож. Который не пустит в дом никого со злыми помыслами. Хорошо, что это пирамидка.
Эреш сказал, что они такие делали и вмуровывали в стены дома, рядом с дверью. Подпитывалось кровью хозяев, заговаривалось на конкретный род, и никто со злом порог дома переступить просто так не мог. Начинал нервничать, дергаться… что еще надо?
Аня пожала плечами.
А что надо? Действительно, ведь идеальное решение.
Если у человека зло на душе, он почувствует себя плохо. Задергается, выдаст себя… что и нужно! А уж потом можно его и не пускать, и шокером потыкать, и что угодно. Но – потом. Когда выяснишь, что он – враг.
– Делай. Покупателя найду.
Эреш кивнул.
Не слишком он рвался подрабатывать на ниве магических поделок, но что такое деньги – знал. И что бесплатно мясо в лавке не дадут – тоже. Почему бы и не отработать? Ему ведь тоже прямая выгода? Манипулировать потоками в этом мире намного сложнее, они слабые, почти никакие, так что придется прокачивать свои каналы. А попутно искать источники сил, искать… да, и это тоже нужно – кандидатуры для жертвоприношения, искать тех, кто захочет уйти с ним в его мир…
Эреш уже оценил потенциал местных людей.
Пусть они не могут колдовать, зато руками что хочешь сделают, хоть василиска из металла соберут. Грех не воспользоваться.
Вечером он уже не был так в этом уверен.
Аня показала ему Хиросиму, Чернобыль и Царь-бомбу.
Эреш проникся, покачал головой и сказал, что это ужасно. Василиски никогда не поступили бы так с другими василисками.
Аня только плечами пожала.
Василисков мало, людей много, первые умные, вторые пока еще остаются во многом на уровне макаки, которая кидается в соседку кокосом. Мало в космос летать, надо еще себя воспитывать, а с этим-то у людей и плохо. Живут мало, поумнеть не успевают.
Плюс еще безответственность человеческая… Что тут скажешь?
Было, есть, будет… Как сказал Эреш, василиска на вас нет.
Глава 5
Паша позвонил в тот же вечер, попал на время, когда Аня делала массаж, и перезвонил еще шесть раз. Потом скинул две эсэмэски и умолял перезвонить. Ну, коли так… Аня перезвонила. Поздоровалась и без долгих рассуждений спросила: что случилось?
Паша тоже не стал разводить церемоний.
– Ань… а можем мы завтра еще и дом посмотреть?
– Надо с Эрешем посоветоваться. Сам понимаешь, это ж не я, это он…
– Да, конечно… а когда посоветуешься?
– Примерно через час, как дома буду.
– У него сотового нет?
– Паш, а это твое дело?
Намек мужчина понял и отвязался. Как скажете, вечером так вечером, главное, что он – уже первый в очереди.
Дома Аня спросила Эреша, когда он будет готов.
Василиск размышлял недолго.
– Я бы хоть завтра, но… я правильно понимаю – что легко дается, то быстро обесценивается?
– Правильно мыслишь.
– Тогда через два дня.
– А ты…
– Я за это время сделаю «хранителя».
Аня ухмыльнулась.
– А я придумаю, кому его предложить. Его же можно сначала испытать, а потом оплачивать?
– Конечно!
– А дорого он может стоить?
– Творения василисков бесценны, – пафосно сообщил змей. И весело рассмеялся. – Ань, были бы желание да сила, такие охранки сотнями шлепать можно.
– Серьезно?
– До пяти-шести штук в день. В хороший день. У вас просто бедный силой мир, вот и два дня. Кстати, хорошо бы ты завтра договорилась с клиентом, мне кровь будет нужна.
– А чья именно?
– То есть?
– Если там живет семья? Мужа, жены, детей – чья именно кровь?
Эреш подумал пару минут.
– Лучше кого-то из детей. Пары капель хватит.
– А не мужа?
– Тут важна общая кровь. Если мужа, то не сработает на жену, они же не родственники. Возьму у жены – наоборот. А вот общий ребенок…
Аня согласно кивнула.
– Там много надо?
– Да нет, пару капель – за глаза.
– В пипетку или на платок?
– На платок. Там свежесть не слишком важна.
– Поняла. Сейчас договорюсь.
И Аня набрала номер телефона.
Знакомства везде, кругом и всюду? Спорить сложно, большинство своих дел Аня обстряпывала именно «по знакомству». Она бы с радостью так не поступала, но правила игры писала не она. Вот и приходилось… изворачиваться.
Сейчас Аня звонила старой клиентке.
Нина ходила к ней вот уже лет пять, раз в год, сеанс на две недели. Поправляла спину. Милейшая женщина во всем, кроме одного пунктика.
Нина откровенно не любила семейку своего мужа. И слов, кроме матерных, для них не находила.
Как на грех, супруг попался из семьи, где делали только детей. Четверо у деда, трое у отца, семеро двоюродных, девять племянников… и вся эта орава могла прийти в гости в любой момент, позвать к себе, попросить помощи…
Не то чтобы Нина была сильно против, она искренне считала, что помогать родным надо! Обязательно! Но – взаимообразно.
Допустим, я убрала картошку на даче, поделилась с тобой мешком-другим. Бескорыстно. Но уж не откажи в любезности, посиди часок с ребенком, если просят. Как-то так…
Не обязаловка, не отработка, но движение в обе стороны. Нина себе никогда не позволяла брать что-либо просто так, ну и от людей ждала такого же отношения. А в семье ее мужа было «не принято считаться». В просторечии, эти красивые слова обозначали, что Нина-то трудилась и работала, помогала и не напоминала о своей помощи, но когда она просила о чем-то родню, те оказывались заняты. Или делали все с видом жуткого одолжения. Или…
Вариантов была масса. И окончательно взбесило Нину заявление свекрови о том, что ей некогда сидеть с ребенком. Она просветляет душу.
Каким образом должно происходить сие мероприятие – Нина даже уточнять не стала. Она просто постаралась закрыть двери для всей родни.
Ее «не было дома», она «работала», «спала», «красила голову»… родственники атаковали, Нина отбивалась и за пару лет дошла до невроза.