Когда родительские чувства перешли в иные? Когда отец увидел в дочери женщину?
Он и сам не знал. Но в какой-то миг…
Он молчал. Он смотрел и молчал, он знал, что отпустит рано или поздно. И стерпел бы Костю. Видел же, что это несерьезно.
А вот Пашу…
Заклинило человека.
Когда девушка, которую ты любишь, безумно любишь, возвращается со свидания, и вся светится, и видно, что у них с парнем было…
Он себя не оправдывал, такому оправдания не было. Нажрался, потерял над собой контроль, полез к девчонке, не остановил, позволил умереть, спрятал тело…
Виновен.
Со всех сторон виновен, и крыть тут нечем. Виновен.
И эта вина уничтожала его изнутри.
Ирина могла сейчас разбудить его. Могла отомстить. Могла просто сжать руку – и остановить сердце своего приемного отца.
И все же…
Он наказал себя куда сильнее, чем наказала бы его она. Смерть для него станет избавлением.
Что сделала Ирина?
Она и сама не знала, что заставило ее тихо шепнуть: «Прощаю тебя… прощай…»
И – ушла.
Чтобы наведаться по второй нити. К матери.
Или не к матери? Потому что женщина, которая способна так поступить со своим ребенком, разменять его на житейские блага, выбрать деньги, а не дочь, – не мать. Просто самка. Просто чрево…
Или она тоже сожалела?
Диана, так звали мать Ирины, не сожалела. В данный момент она наслаждалась жизнью… в объятиях Паши. А Ирина смотрела и чувствовала, как что-то черное поднимается в ее груди.
Да, и так бывает.
Диана давно поняла то, чего не понял ее муж. Поняла, увидела в дочери соперницу и решила заранее ее нейтрализовать. Почему бы и не так?
Был найден Паша, он обаял сопливую девчонку за несколько встреч – изначально целей было две. И любовник рядом, и дочка не представляет опасности, потому что молодая семья должна жить отдельно, да и влюбилась Ирина не на шутку…
Грязно? Гадко?
У некоторых людей такая душа. Клоака, иначе не скажешь…
Паша?
Ирина коснулась и его души. И не испытала облегчения. Правда, и отвращения не испытала. Паша оказался профессиональным альфонсом.
Ничего личного, дорогуша, это просто бизнес. Кто-то продает яблоки, кто-то себя…
Паша не любил ни мать, ни дочь, он хладнокровно крутил с обеими, рассудив, что ничего не потеряет. Да и ласковый теленок двух маток сосет. А про смерть Ирины он не знал, ему сказали, что девчонка просто уехала.
Пропала?
Ну… почти. Отец ее определил в закрытую школу определенного типа, для шлюх. Паша поверил. Или просто не стал выяснять правду – к чему? Ему и так удобно.
И Ирина не выдержала…
Какова была реакция любовников, когда перед ними в воздухе появилось привидение?
Ирина, с растрепанными волосами, окровавленная, в порванной ночнушке, тянула к матери руки и выла.
Тихо, но очень пронзительно.
– Уби-и-ийца! Проклинаю тебя!!! Не видать тебе покоя, никогда…
Получилось очень вдохновенно и проникновенно. А что-то большее Ирина и сделать не успела. Любовников – заклинило.
Бывает такое… от неожиданности или страха у женщины происходит спазм и зажимает… да-да, именно там и именно то самое. Мало того что это больно, так еще и фиг расцепишься. Надо будет вызывать «скорую».
Может, Ирина и убила бы. Но ее охватило такое чувство омерзения при виде гадкой картины…
– Года не пройдет, гадина! Попомни мои слова, года не пройдет… но мы не встретимся! Никогда! У тебя другая дорога!
И исчезла.
Гадко было до невозможности. Гадко и отвратительно… А что там было дальше с любовниками… медики их знают!
Когда Аня вынырнула из видений девушки-призрака, уже перевалило за полночь. Костер прогорел, и готовые шашлыки наполняли поляну вкуснейшим мясным духом. Эреш сидел рядом.
– Ты как?
– Паршиво. Но жить буду.
– Я и не сомневался в этом.
– Знаешь, она никого не убила, – Аня искренне была рада за девушку.
– Знаю. Иначе бы она развеялась, но что-то она точно сделала.
– Прокляла мать, – Аня пересказала Эрешу увиденное, но василиск не впечатлился.
– Поделом мрази.
– Наверное там решили так же.
– Что ж, легкого пути девчонке. Она заслужила и месть, и полет…
Аня кивнула.
– А мы заслужили шашлыки. Знаешь, они так пахнут…
– И ночь под звездами.
– И даже немного хорошего вина.
– А змеям можно?
– Немножко – можно, – ухмыльнулся Эреш, вытаскивая из лапника бутылку грузинского вина. Аня прочитала название и поняла, что тоже не откажется от глоточка. Смыть чем-то привкус чужой боли…
Хотя бы и этой ночью.
Костер, шашлыки, вино, звезды, лю… мужчина, который нравится, рядом – что еще нужно? Пару поцелуев разве что?
Но против этого не возражал и Эреш. И против хорошей музыки, и против танца под звездами, и вино совершенно не мешает василискам танцевать вальс, и глаза у него яркие-яркие, и где-то в глубине зрачка плещется золотой огонь…
Пам-па-пам-парарам…
И летит под ночным небом мелодия из старого кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь», и отзывается тонкой нотой что-то в душе, и становится даже больно от счастья.
Потому что тебя держит в своих руках настоящее чудовище. Пусть нежный, но вполне кусачий змей, и руки у него сейчас очень осторожные, словно ты – хрустальная ваза, и нельзя нарушить это совершенство даже словом.
Можно просто запустить вальс еще раз, и еще… и смотреть, смотреть друг другу в глаза…
Мой ласковый и нежный зверь.
Мой нежный и кусачий змей…
Любовь?
Нет, пока еще нет. Но предчувствие ее, предвкушение… то драгоценное, что хранится в памяти человека всю жизнь. Даже если любви и не будет…
Крохотный кусочек счастья в вечности.
Домик с призраком Аня и Эреш покупали на следующий день. Быстро? Очень быстро и просто. Это трудное дело, когда ты ипотеку просишь, или кредит, или…
Вот тогда и ожидание, и одобрение, и оформление кучи бумаг. А так…
Явились в Росреестр, подали все бумаги, передали при свидетелях деньги из рук в руки…
Ну – почти. Когда у василисков все получалось просто и приятно?
Начать с того, что проспали и Аня, и Эреш. Домой они явились на рассвете, отключились, и до двенадцати… и – да! Спали они в обнимку, и не надо думать о них плохо. Спать им хотелось больше всего остального, а вдвоем было и теплее, и спокойнее. Ане – точно.
Все же воспоминания убитой девочки не были приятными сказочками на ночь. Скорее уж сказками братьев Гримм. Страшными сказками.
Инна позвонила ближе к полудню, разбудила обоих и вежливо осведомилась, не против ли они встретиться сегодня, через часок? Владельцы дома хотели бы…
Да ковать железо они хотели, пока есть шанс! Спихнуть с рук неликвид, пока эти психи-покупатели не передумали!
Аня посмотрела на часы, взвыла и попросила час на сборы.
Инна согласилась, и в хрущевке начался локальный ад.
Когда человек собирается, что ему нужно?
Принять душ, одеться, что-то съесть, в случае с мужчинами – побриться, для женщин – накраситься…
Добавьте сюда маленькое пространство и трех котов, которые активно участвуют в любом деле. Берешь ты джинсы – стряхни с них кота. Достаешь деньги – покажи коту.
На унитаз, простите, присел – и то кошак тебе на голову прыгает! Они же чувствуют обстановку, они же индуцируются и носятся то там, то здесь… еще и шантажируют!
Привыкли, что в качестве компенсации за отдавленную лапу или хвост им насыпают корма, и требуют! Свое, кровное, хвостом из человека выдавленное!
Как там кошки поддаются обучению, Аня не знала, но подозревала, что у хвостатых негодяев у самих есть нехилые задатки дрессировщиков. Человека они вымуштруют в рекордно короткие сроки, это факт.
В результате из квартиры вылетели два встрепанных чучела, иначе и не скажешь.
И наткнулись на Революцию.
Кто сказал, что вредную бабку можно заткнуть одним скандалом? Ха! И еще раз – ха!
Революция прищурилась на пару.
– Вы бы хоть ширинки застегивали после того самого… Срамота!
И верно, Эреш в спешке пропустил пуговицу. Но там все равно ничего не было видно!
Змей сощурился.
– Кому что важно. Кто-то и в глаза смотрит…
Намек Революция просекла мгновенно.
– Ах вы, развратники…
Дослушивать никто не стал. Некогда.
– И не просите, не одолжу. Мне он самой нужен, – отрезала Аня.
И они заскакали вниз по лестнице, оставляя за спиной цунами, в котором слышалось: «Да я… Сорок лет!» И вовсе уж неожиданное: «Получше видали!»
Интересно, что именно она видала? И где? Если учесть заключение экспертов.
Аня плюхнулась в «коровку» и повернула ключ. Мотор кашлянул, чихнул и завелся. Вот и хорошо…
– Едем?
– Едем!
В МФЦ (удобное, кстати, место) было шумно и людно. И очередь Инна уже заняла.
А рядом с ней сидело… нечто.
Даже два этих самых «нечта».
В одном можно было признать внука ехидного призрака. Или предположить?
На человека он был похож очень косвенно, по совокупности признаков. А так…
Обезьяна с похмелья. Кое-как бритая, кое-как стриженная и насильно втиснутая в штаны, в которых и попробовала залезть обратно на пальму. Это как-то ближе. Витька, наверное.
А вторая…
Возьмите стодвадцатикилограммовый кусок сала. Чуть-чуть оплавьте его на сковородке, воткните в него четыре палки и насадите сверху брюкву. И вот – оно. Портрет прекрасной дамы. А-а, еще закутать в хламиду жуткой расцветки не забудьте. Синенькую, с «цвяточками», противными такими, «дярёвенскими». И из «брюквы» на мир смотрят два подозрительных глаза.
Обманут ведь, вот как есть обманут! Кругом враги!
Инна поднялась с диванчика с явным облегчением.
– Аня, Эреш… это продавцы.
– Татьяна Никаноровна! – представилась «дама». – А это муж мой, Виктор…
– Аыммм… – Виктору жить с похмелья было тяжко, факт.