- Ну что? В душ?
- Да на хуй душ, - искренне возмутился мой муж, тесня меня к кровати.
48. Лиза
Мы лежим на кровати.
Я у стенки, а ты с краю.
Я тебя не люблю,
Я тебя обожаю...
Припев этой песни, услышанный мной в последнем баре, так и крутится в голове, раскрашивая предрассветный час лирическими звуками. В номере пахнет нами, влажные простыни смяты, градус давно выветрился, оставляя лишь легкое чувство отупения, и мы, обнявшись, тихо лежим, думая о чем-то своем. Моя щека покоится на Сашкиной мерно вздымающейся груди, поросль коротких волос на которой щекочет раздраженную после поцелуев кожу подбородка. Рассеяно глажу Сашкин живот, пока он гладит мою голову, перебирая и пропуская пряди волос между пальцами. В голове туманятся слова и вопросы, но мне лень и немного страшновато их задавать. Кажется, ему тоже. Начиная думать о будущем, я неизбежно возвращаюсь в прошлое, а оно еще болит. Не зажило. И сколько ты не говори, не обсуждай, все равно болеть будет, и только со временем, наверно, забудется. Наверно...Вспоминаю вдруг отчетливо то утро, когда всё узнала от Нины, и словно кидает в ледяной душ. И слова вылетают раньше, чем успеваю подумать, надо ли вообще нам об этом говорить. Как тут сдержишься, когда оно зудит и зудит внутри.
- Саш.
- М?
- Скажи, а как ты...смог. Ну, то есть понятно технически "как", но...Она тебе ведь все равно нравилась, получается? - бормочу тихо.
- Блять...- бормочет раздраженно, и садится на кровати повыше, упираясь спиной в мягкое изголовье, и подтягивая меня за собой.
Задираю голову и встречаюсь с ним глазами. Сашка недовольно хмурится, и я уж думаю, что кроме короткого мата он мне и не ответит ничего.
- Знаешь, я тоже кое о чем не могу перестать думать, Кис. А тебе Коц сильно нравился? Влюбилась в него? - парирует глухо.
- Что? - я искренне возмущаюсь, привставая с его груди, но Сашка давит мне на затылок и возвращает обратно, даже улыбаюсь от этого жеста, несмотря на тему разговора. Будто "лежать" сказал. Смешной. Подчиняюсь, ласково ведя пальцами по его груди.
- Я...Знаешь, это нечестно сравнивать. Мы уже расстались на тот момент.
- Мы только-только поругались, и ты сразу кинулась к другому мужику, будто только этого и ждала, - выдает свою версию.
- Я не кидалась, - бурчу, хмурясь, - И уж точно такого не ждала.
- А что это было? Месть? - его пальцы в моих волосах, замирают, напрягаюсь.
- Я просто очень хотела дальше жить. Не знала, как это сделать побыстрей. Я запуталась... Ну, и может быть чуть-чуть месть... - тихо-тихо признаюсь.
- Месть у тебя получилось, это было больно, - сдавленно хмыкает Сашка.
Молчим.
- Ты про Тишакову не ответил, - шепотом напоминаю.
- Ответил. Как и ты про Коца, я могу назвать кучу причин, но ни одна из них не будет про любовь. Перестань гонять это в голове, никакого увлечения не было, - целует меня в макушку, прижимая меня к себе ближе.
И так замирает, уткнувшись лицом в мои волосы. Прикрываю глаза, ощущая его жаркое влажное дыхание на себя на коже головы. От него так горячо...И я, даже уставшая и разморенная, все равно тянусь к его губам, чтобы поцеловать. Обвиваю сильную шею, скольжу внутрь рта языком. По жилам нехотя разгоняется кровь. Мы почти всю ночь делали это. Между ног характерно саднит, и уже до конца не хочется, просто позависать в состоянии рядом.
- Лиз...- Сашка вдруг отстраняется и гладит мою щеку, пристально смотря в глаза. Так напряженно, что я тоже напрягаюсь.
- Что?
- Гор умер.
- Что???
Я в шоке резко выпрямляюсь и хватаюсь за горло, которое мгновенно болезненно сдавливается. Сашка так и гладит меня по волосам, и глаза его лихорадочно поблескивают в полутьме.
- Вчера, Лиз. Я пришел поздно с работы, а он лежит. Под лестницей...
Моргаю, а перед глазами все начинает плыть, пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, а не могу, только по телу волны жара гуляют.
- Он вроде бы вел себя как обычно, просто много спал, не скулил...Я...Я надеюсь, что он без боли...ушел...- сипит Саша.
Всхлипываю и снова прижимаюсь к его груди. Ну пиздец...
- Почему не сказал сразу?
- Не знаю...
- А дети?
- Пусть отдыхают пока, прилетят - скажем.
- Да, наверно, так лучше будет, - киваю, переводя дух, - Где похоронил?
- У тутовника. Земля мерзлая, пришлось Михалыча звать посреди ночи, чтобы экскаватором копнул, утром вылетать же уже...
- Саш, - тяжело вздыхаю, не зная, как выразить все то, что в душе.
Мне больно самой, но и его боль, скрытая в этих скупых словах, прошивает меня насквозь. Сажусь повыше, обнимаю его голову и целую в дрожащие веки, лоб, уже покрытый сеточкой морщинок, высокие скулы, прямой нос. И мои горячие слезы делают влажным его лицо. Рвано вздыхает и утыкается носом мне между грудей, крепко - крепко обнимая за талию. Плечи напряжены. Глажу.
- У него классная жизнь была, - шепчу.
Никак не реагирует, а потом тихо бормочет.
- Совсем один помер... В темноте...
Сажусь теперь уже я спиной к изголовью кровати, гладя голову мужа, придавившую мою грудь.
- Мне и до этого так тоскливо в доме было. Пиздец, Лиз. Там все про вас, про нас, и я как в музее бродил, одни воспоминания. А Гора вчера нашел и...Умер вместе с ним наш дом. Там только выть теперь. И ничего мне уже не надо. Для чего? Гостиничный комплекс, большой дом - все это было важно, когда мы все там были. Но ты возвращаться не хочешь, правильно я понял? И, получается, всё, что я построил за всю жизнь, перестало иметь смысл даже для меня.
49. Лиза
Сашка хмурит брови, проводя пальцами по моей щеке, а я пытаюсь усмирить нарастающее внутри напряжение. Я так ему сопереживаю сейчас, и мне так за него и за «нас» больно, что я не могу не испытывать чувство вины. И не понимаю – оно мое личное, или муж мне пытается его навязать.
- Звучит так, будто ты меня обвиняешь в этом, - тихо признаюсь, перехватывая его руку и сжимая ладонь, - Это твое «правильно ли я понял, что ты возвращаться не хочешь» …Будто перекладываешь на меня всю ответственность.
- Что за…Нет! Я всего лишь делюсь, - у Сашки на мгновение раздраженно сверкают глаза, но потом он криво улыбается, снова садясь повыше и устраивая меня у себя на груди, - Просто говорю, что почувствовал, что больше меня ничего там по сути не держит.
- М-м-м,- тяну, задирая голову, чтобы видеть его взгляд. Кокетливо улыбаюсь, пытаясь смягчить провокационный вопрос - И что ты будешь делать?
- Я не знаю. Если перееду к тебе, пустишь? – он говорит шутливым тоном и тормошит мое плечо, а меня сердце к горлу подлетает, по всему телу нервные разряды идут. Так просто?
- Ну…У меня отличная большая кладовка, - копирую его несерьезный тон, губы дрожат в улыбке.
Сашка хмыкает на это и больше ничего не говорит. Прикрывает глаза, гладя мои плечи. Затихаем.
- Если поклянешься, что больше никаких измен, - едва слышно шепчу уже серьезно, почти касаясь губами его кожи на груди.
Шумно выдыхает, прижимает меня крепче и целует меня в макушку.
- Больше никогда, Кис. Очень сложный вышел урок. Ты тоже обещаешь?
- Да.
Отрываю голову от его груди, и мы коротко целуемся, снова ложимся обратно. В комнате будто воздух уплотняется, и каждое слово имеет свой особенный вес. Страшно сказать что-то не то, сфальшивить, и потому мы наполняем не озвученными смыслами густую ночную тишину, царящую в нашем номере. Сашкины пальцы рассеянно выводят узоры на моем плече, его сердце под моей щекой ускоренно сильно бьется, и моя рука покоится на его животе. Казалось бы, что еще надо, да? Но наш паззл все равно не складывается пока.
- Лиз, не обижайся пожалуйста, что я еду на Камчатку, - шепчет Сашка хрипло еще через пару минут.
И я хочу ответить, что уже не обижаюсь, но он продолжает говорить.
- Мне нужно подумать, очистить голову, перепрошиться. Я сейчас такой пустой, что мне нечего вам с детьми дать. И ни хрена не понимаю, как дальше…
- Так давай поговорим, если ты это «дальше» хочешь вместе, - тихонечко предлагаю, снова поднимая к нему глаза.
Усмехается, качая головой.
- Ну давай, - и серые глаза чуть насмешливо щурятся, замирая на моем лице.
- Москва? – начинаю с самого очевидного.
- Может быть…Как перевалочный пункт, - тут же отзывается Саша, разом руша все мои робкие мечты остаться в столице.
Блять…
Я пытаюсь контролировать свою реакцию, тем более, что муж внимательно за ней наблюдает, но плечи все равно деревенеют, а мягкая улыбка превращается в пластмассовый оскал. Нет, я знала, прекрасно знала, что он не захочет здесь жить, но одно дело знать, а другое – услышать. Другое – вот прямо сейчас до конца признать, что, если выбираю мужа, я опять поеду за ним хрен знает куда… А мне нравится.
Нравится, черт возьми, жить здесь!
С театрами, гипермаркетами, набережными, парками, такси, метро, кольцевыми, концертами и безбрежной пестрой толпой людей на улицах.
Нравится!
Мне нравится моя работа, хоть я и совсем недавно вышла на нее. Нравится то, что я делаю, и я уже прекрасно понимаю, что выполнять ее удаленно, просто ездя в командировки, на самом деле нереально – этих командировок набежит гораздо больше, чем проведенных дома дней. Черт, да у меня уже даже перспективы на ней есть, если Эмма Ефимовна все-таки продвинет мою кандидатуру на место Кольцовой, уезжающей во Владивосток. Всего через два месяца меня могут повысить, и, черт возьми, это важно для меня!
Важно ли так же, как Саша?
Нет, не так, но от того, что я опять откажусь от более активной жизни, от каких – то амбиций и запрусь в очередной горной деревне, вызывает легкую тошноту.
- Не хочешь уезжать, - не спрашивает, а утверждает Саша, внимательно наблюдая за мной.
Слёзы наворачиваются от того, что не знаю, как ответить честно и не обидеть его. Всхлипнув, отрицательно мотаю головой.