Сколько проиграло танцевальных партий за это время? Я сбиваюсь со счету. Но в какой-то момент меня отвлекает новая вспышка того странного аромата, весьма сильная и, пожалуй, напрягающая. Я поворачиваю голову и вижу, что Вельма танцует уже не со сдержанно-вежливым представителем моего народа, а с человеком — и уж он, в свою очередь, точно не стесняется в выражении своих эмоций. И тогда я понимаю, что за запах мучал меня все это время.
Вожделение.
Черт побери, он хотел ее. Может, мою невесту не все понимали, не все любили, не все желали признавать королевой — но того факта, что она единственная эльфийка здесь, единственная, обладающая подобным притяжением и очарованием и, черт побери, единственная, кто одета и держится подобным образом — в отличие от скованных дев-альв и слишком уж пошлых человеческих женщин, к которым нельзя долго было держать интерес. Она сейчас является жемчужиной этого бала, с этим нельзя спорить. И слишком долго все при дворе думали, что это брак по расчету, да и сейчас, вероятно, продолжают так думать.
Стоит ли говорить, что все эти мысли, пронесшиеся в моей голове за мгновения, стали причиной того, что у меня за секунду буквально чернеет пелена ярости перед глазам, и мне даже требуется время, чтобы взять себя в руки?..
Я ни в коем случае не хочу оскорбить принцессу тем, что прерываю ее танец. Пожалуй, даже слишком резко и невежливо, но я все еще стараюсь держать себя в руках. И даже улыбаюсь натянуто ее кавалеру, который, должно быть, не ожидал увидеть короля, что заберет у него партнершу для танцев.
Сжав мою ладонь, когда мы отходим в сторону, Вельма обеспокоенно интересуется:
— Что-то не так?
Я бы очень хотел хотя бы сейчас на время отключить свой дар, чтобы позволить Вельме и дальше веселиться, но не могу. Да и зная, как она влияет на людей в этом зале, у меня уже не получается спокойно к этому относиться. Сколько бы я ни пытался сдержать свои эмоции, выровнять дыхание, получается это у меня из рук вон плохо.
Чтобы нас не услышали, я наклоняюсь к эльфийке совсем низко и говорю ей возле самого уха:
— Боюсь, если кто-то еще раз посмотрит на тебя с таким вожделением, или подумает о тебе подобным образом, я сломаю ему шею, — на удивление, голос мой звучит достаточно спокойным, да и сказав это, я уже чувствую себя куда легче. Да, от картины, которая возникает при этом в моей голове, становится ощутимо спокойнее на душе, будто бы я и впрямь разобрался с тем, кто посмел возжелать мою женщину.
Откуда это во мне? Я никогда не отличался ни жестокостью, ни любовью к насилию, наоборот — отец всегда считал меня излишне мягкотелым, а теперь, подумать только, будто это был не я, а кто-то другой, в тот момент, когда на меня напал этот безумный приступ ревности.
Я мог ожидать, что Вельму возмутит мое поведение, но она вдруг расплывается в улыбке и притягивает меня к себе в объятии, обвивая руками шею.
— Я, конечно, слышала, что в тихом омуте черти водятся, но никогда бы не подумала, что самый сдержанный альв из всех мне известных может испытывать подобные эмоции, — она мурлычет мне это прямо в губы, завершая свою фразу чувственным поцелуем.
Да уж, я бы тоже никогда об этом не подумал. И уж тем более никогда не испытывал подобного. Мне даже стало плевать на мгновения на все правила приличия — на нас ведь смотрели, и пусть таких уединившихся парочек здесь было уже достаточно, мы все равно всегда будем в центре внимания, и на наши поцелуи всегда будут смотреть. О, я не сомневаюсь, что уже завтра все будут судачить и причинах моих поступков, как нагло я вмешался в танец Вельмы и того барона, но мне совершенно все равно. Даже напротив — пусть видят и знают, что это не брак по расчету. Пусть знают, что она принадлежит мне на самом деле.
— Мы можем... Мы можем уйти прямо сейчас? — пусть тон мой и звучит спокойно, я сжимаю запястье Вельмы сильнее обычного. И, да, я и впрямь очень хочу покинуть бал.
— Как можно отказать королю, — усмехается принцесса, переплетая свои пальцы с моими и утягивая прочь.
Неизвестно, как и что она делает со мной, раз я и сам был готов наплевать на то, что о нас подумают.
Мои мысли заняты лишь тем, чтобы поскорее убраться из этого зала, открыть портал и уединиться в нашей спальне. Так я и поступаю, стоит двери зала за нами захлопнуться. Действую я резко, но Вельма, пожалуй, должна уже привыкнуть к тому, каким я становлюсь, если позволяю эмоциям выйти за край.
Я утягиваю ее в приятный полумрак наших покоев, впиваюсь в губы долгожданным поцелуем, но успеваю насладиться тем, что мы наконец наедине, лишь пару мгновений. Здесь, когда в комнате были лишь мы вдвоем, я почувствовал еще кое-что. Точнее, это был будто кто-то еще. И это, пожалуй, абсолютно точно был запах, который я чувствовал впервые в жизни.
Словно помимо нас в комнате есть кто-то еще. Кто-то, кто пахнет, как эльф и альв одновременно.
— Ты беременна? — я произношу эти слова, еще не до конца осознавая то, о чем спрашиваю.
В голову приходит самое логичное объяснение ситуации, но разумом я пока еще не осознаю до конца происходящего. И что это вообще для нас означает.
— Что ты сказал?.. — каким-то неожиданно слабым голосом переспрашивает Вельма, бледнея на глазах.
13. О роковой правде и последствиях принятых решений
— Я... Я не знаю, — оседая на пол, произносит Вельма. Я стараюсь обхватить ее за плечи, чтобы удержать.
— Ты в порядке?
— Что-то мне нехорошо…
— Давай я помогу тебе лечь, — я настойчиво утягиваю девушку за собой.
С каждым мгновением я все больше и больше убеждаюсь в том, что был прав. Как я мог раньше не заметить этого очевидного запаха, пока еще совсем тонкого и незаметного, но вполне ощутимого?
Честно сказать, подобные новости всегда становятся шоком. К такому невозможно подготовиться, даже если прежде воображал в красках, как это будет. Кажется, с момента, как мы с Вельмой были вместе, я совсем забыл о своих планах, что вообще-то это должен быть династический брак, что я планировал зачать наследника, который поможет объединить наши народы.
Я даже забыл про камень и наш договор.
Будто бы и сам стал эльфом, наслаждаясь сегодняшним днем и не думая о завтра, ожидая лишь новой встречи с принцессой и возможности забыть обо всем в ее объятиях.
Сейчас же настает момент вернуться к реальности. Да, разумеется, я безумно счастлив, ведь новости оказались невероятно прекрасными. Только вот сложно прыгать от радости, когда мать твоего ребенка стремительно бледнеет и с трудом способна дойти до постели. Все, о чем я сейчас могу думать — так это о ее здоровье.
— Сколько времени прошло с того момента, как мы заключили договор? -- взгляд Вельмы ужасающе потерянный. Что, впрочем, не мешает ей крепко-крепко сжимать мою руку.
— Договор? — я даже не сразу понимаю, о чем она.
Но все же пытаюсь подсчитать в уме, сколько времени Вельма уже во дворце. Кажется, что всю мою сознательную жизнь, но на деле так немного, что даже не верится.
— Недель шесть, семь… Разве это имеет значение?
— Ты можешь узнать пол ребёнка?
Чувствую, как руки Вельмы начинают дрожать.
— Пол пока невозможно определить. Ребенок слишком мал. Ответь, что с тобой? Почему ты так переживаешь?
— Я не знаю, что мне теперь делать, Кай…
От того, как на глаза моей невесты наворачиваются слезы, мне и самому становится нехорошо.
— Все будет хорошо, — говорю я самую очевидную фразу, какую только можно сказать, прижимая эльфийку к своей груди, но на деле беспокоюсь не меньше ее самой, причем, сам еще не понимая, из-за чего.
Слишком много потрясений и эмоций для каких-то нескольких мгновений.
— Мне осталось меньше года, — тихо шепчет Вельма, вцепляясь пальцами в ткань моего камзола, — Все, как было сказано в договоре. Год жизни, а затем камень достаётся тебе.
Ее слова попросту не имеют смысла. Равно как и то, почему она решила заговорить об этом именно сейчас, когда мы узнали о будущем ребенке. И причем тут его пол…
— В смысле — меньше года?..
Я отказываюсь верить в ее слова. Ведь договор был не об этом.
Впрочем, разум начинает работать быстрее, лихорадочно сопоставляя факты со всеми моими знаниями о Бриллианте эльфов и нашей с Вельмой сделке.
Никто не требовал у нее жизни. И ни один текст, прочитанный мною, не указывал на то, что отдавая камень, эльф погибает. Да что это, черт побери, за магия такая? Это не может быть правдой... Почему мы об этом вообще говорим? У нас же все прекрасно! Мы готовимся к нашей свадьбе. У нас будет наследник. Бриллиант вновь вернулся вместе с Вельмой домой — мне иного и не надо теперь. Лишь бы она была рядом.
Разве будь все это правдой, смогла бы Вельма допустить такое? То, что возникло между нами?..
Я резко отстраняюсь и хватаю ее за плечи, чтобы заставить посмотреть мне в лицо. Иного способа понять ее истинные эмоции у меня нет. Быть может, это очередная ее глупая шутка?
— Какой к черту камень? Какой год жизни? Пожалуйста, скажи, что я неправильно понял тебя, — может, я и излишне резок сейчас, но это лишь от того, что меня до жути напугали ее слова.
— Камень... Он живой… — на мгновение Вельма морщится, словно бы что-то причиняет ей боль, и я разжимаю хватку, отпуская ее, но она тут же перехватывает мое запястье, заставляя прижать ладонь к ее груди.
— Он здесь, — глядя мне прямо в глаза, произносит эльфийка.
— Я не понимаю, — тут же вырывается у меня.
Я и впрямь не понимаю. Наверное, оттого, что отказываюсь во все это верить.
— В договоре указывалось, что я отдам тебе его через год. Ну а это возможно лишь с одним исходом для меня. Как если бы мне вырвали сердце из груди.
Еще пару минут назад я не мог поверить, что у нас будет ребенок, но это было неверие на пороге осознания огромного счастья, оно граничило с безграничной любовью и радостью…. Сейчас же я стою на пороге огромного отчаяния, бездны горя, которую невозможно передать словами.