Я не могу ответить ей сразу. Поднимаюсь на ноги, прокручиваю в голове все эти дни и недели, когда мы были вместе. Пытаюсь найти объяснение, как я мог позволить себе смотреть сквозь пальцы на происходящее. Бесхребетный, слабый мальчишка… Все, как говорил мне отец.
И я собственными руками на корню загубил все, что обрел. Лишь потому, что оказался недостаточно умен, чтобы проанализировать все наперед.
— Разорви договор.
Я наконец разворачиваюсь к Вельме с одним-единственным верным и возможным приказом.
— Мне не нужен Бриллиант. Я отказываюсь от него.
Пусть катится в бездну с такими условиями и последствиями. Во всей Унларе не найти мага сильнее меня, и вряд ли эта эльфийская побрякушка захочет попытаться лишить меня моей будущей жены и ребенка.
— Я не могу, — снова всхлипнув, Вельма утирает украдкой слезы, — У этого договора нет аналогов, ты заключал его с самим камнем. Поэтому и физическая связь присутствует, а не только магическая.
— Как ты допустила такое? — вырывается у меня, но я тут же жалею о своих словах.
Резко вскинув на меня свои огромные зеленые глаза, Вельма отвечает уже с вызовом, в своей привычной манере, за которую я ее и полюбил:
— Я не знала, что ты собираешься со мной сделать. Я думала, меня везут на убой. Я же видела, как альвы расправляются с эльфами, а потому и представить себе не могла, что мне нужно будет просто жить рядом с лесом. Я думала, что ради этого камня меня просто выпотрошат… Или сделают еще чего похуже. Этот год должен был стать для меня хоть какой-то отдушиной. Гарантией того, что я не умру прямо там, на дороге, а смогу пожить хотя бы еще немного…
Чем дольше она говорит, тем сильнее я переступаю за невидимую грань понимания, что пути назад, сладкого неверия во все происходящее, уже нет. И слова Вельмы даже имеют свой смысл. Если бы ее нашел мой отец, этот договор имел бы значение. Но все же… Как можно было оказаться такой полной дурой, чтобы пойти на подобное? Почему год? Почему она не предположила, что раз я и вовсе склонен с ней о чем-то договариваться, значит, я не желаю ей ничего дурного?
Как она, черт побери, позволила всему этому случиться, почему бы не оставить все, как было, ведь ненавидь мы друг друга, как и прежде, не было бы так нестерпимо больно?
Хотя, какой с нее спрос. Она с самого начала понимала, что уже не жилец. Разве можно ее вообще винить за необдуманность каких-либо поступков? Я ведь и полюбил ее именно за это. За то, как она играет свою партию. Как импровизирует и не думает о последствиях. Вот и с этим договором, даже с самой ее жизнью — случилось именно так.
Год без шести недель. Я до сих пор отказываюсь это принимать. И, похоже, та пелена ярости, что настигла меня в бальном зале, была ничем в сравнении с гневом и бессилием, что настигают меня сейчас. Я стараюсь держать себя в руках, но меня все равно охватывает внутренняя дрожь. Чтобы не причинить принцессе боли, я пытаюсь разжать ее пальцы своей рукой, чтобы высвободиться из ее хватки и встать.
— Я найду способ разорвать договор, — холодным, как лед, голосом, говорю я. Иначе и быть не может. Я не могу допустить того, что я ее потеряю.
И, кажется, теперь я начинаю понимать смысл утверждения, что альвам инстинкт самосохранения не позволяет любить. Это все... Слишком. Кажется, это все попросту способно убить меня изнутри, с этим невозможно справиться. Я еще не потерял Вельму, а уже раздавлен чувством невосполнимой потери. Я медленно встаю, подходя к столику рядом с кроватью, и наливаю себе вино в резной кубок. Вряд ли оно сейчас способно заглушить всю тяжесть того груза, что лежит на моей душе, но может, хоть так я смогу совладать со своими эмоциями. Или забыться хотя бы ненадолго.
Вельма тут же вскакивает с кровати вслед за мной.
— Если вздумаешь что-то с собой сделать — учти, любой физический урон причиненный тебе даже третьим лицом отразится так же и на мне, — несмотря на смысл ее слов, голос девушки звучит до невообразимого спокойно.
А ведь я даже не думал о подобном, пока Вельма не заговорила об этом. И перед моими глазами тут же встает та сцена, когда меня ранили в лесу. Это никак не соответствует тому, что она говорит — тогда мое ранение никак не отразилось на ней, по крайней мере, насколько я мог судить.
Впрочем, рано говорить о подобном. Как минимум, мне предстоят бессонные ночи в библиотеке, чтобы вновь и вновь перечитывать все написанное о камне, с учетом того, что я теперь знаю. Успокоиться у меня никак не получается и я в сердцах, сделав последний глоток вина, разбиваю кубок об противоположную стену. От мерзкого эльфийского пойла на душе становится только хуже, да еще и мысли начинают путаться, а эмоций становится все больше, и их никак не сдержать. Потому я принимаю решение, что это был последний глоток вина во всей этой ситуации.
Мой внезапный всплеск негатива — это меньшее из всего, что мне хочется сделать, но я все же отдаю себе отчет в том, что Вельма смотрит на меня, и что она беременна, и что вообще вряд ли мне сейчас тяжелее, чем ей.
Хотя, тут уж как посмотреть. Я бы выбрал смерть, чем вынужденную жизнь с такой необъятной болью.
— Ты этого не знаешь наверняка, — пытаясь собраться с мыслями, я нахожу в себе силы силы успокоиться и развернуться к эльфийке, привлекая ее к себе для объятий.
Вельма тут же прижимается ко мне в ответ — и только теперь я замечаю, как она дрожит.
— Раньше был целый совет, который занимался этим камнем и всем, что с ним связано, — тихонько произносит она, — Если твой отец не сжёг все дотла, что-то могло остаться. Из эльфов я знаю только няню… От повара толку никакого. Он из кухни никогда прежде не вылезал.
В моей голове тут же возникают мысли о том пленнике из темницы, искалеченном и едва живом старом эльфе… Но я пока задвигаю эти размышления на задний план. Сейчас для меня куда важнее утешить мою беременную невесту, потому как ее голос уже срывается на шепот, выдавая плохо скрываемые слезы.
— Прости меня. Я тогда в этом договоре и впрямь видела последний глоток жизни. И уж точно не могла предвидеть всего... Всего.
Я понимаю ее. Возможно, впервые за все это время до конца, но понимал. И не могу винить больше Вельму в том, что она так поступила. В конце концов, наша любовь вспыхнула так внезапно, став неожиданностью для нас обоих... И мы просто остались с этим, став другими, не смысля больше существования друг без друга. Такое нельзя предвидеть. И уж точно нельзя спланировать.
— Не проси у меня прощения, — пожалуй, в эту секунду я прижимаю Вельму к себе излишне сильно, будто бы это может что-то исправить. — Если ты умрешь, то и я не смогу жить. Поэтому мы должны найти способ разорвать договор. Хотя бы ради ребенка.
Да, возможно, мои слова звучат слишком жестко и, пожалуй, даже жестоко, но таков уж склад моего ума и ход моих мыслей — я не могу иначе. Да и теперь мы стали настолько близки, что нет никакого смысла этого скрывать.
Слегка отстранившись, Вельма заглядывает мне в глаза и произносит:
— Поговори с Айвой. Она не одно поколение нашей семьи вырастила. И столько бы растила ещё, если бы твой отец не запер её в темнице.
О, разумеется, я собираюсь поговорить со всеми эльфами, до каких только смогу добраться. Сначала с теми, которые есть во дворце, позже, если понадобится — с любым из тех, кого удастся найти. Я переверну вверх дном все библиотеки этого королевства, даже в самых отдаленных его уголках, соберу всех магов со всех концов страны — но я знаю, что обязательно найду способ либо уничтожить камень, либо достать его иным способом, либо разорвать магию заключенного договора. Не бывает ничего невозможного.
Если понадобится, я обману саму смерть, но не позволю ей забрать мою любовь. Эту партию я ей не проиграю.
— Обязательно, — уже спокойнее говорю я, легонько поглаживая Вельму по голове, чтобы и ее успокоить. — Я не позволю какому-то договору отнять тебя у меня. Просто поверь мне, что я не позволю тебе умереть.
А Вельма ведь не понаслышке знает, какой я упрямый. Так что отступить я теперь попросту не смогу.
14. О страсти, ревности и новых тайнах
Похоже, Вельма мне и впрямь верит. А может, отчаянно хочет отвлечься наконец от переживаний, ведь у нас за последние минуты их было более, чем достаточно. Обняв меня за шею, она утягивает меня за собой на кровать, вынуждая лечь на спину, и прижимается ко мне всем телом. Когда Вельма вот так делает -- разум покидает меня насовсем, оставляя место только лишь животному желанию и страсти. Я уже было тянусь к ней с поцелуем, как она вдруг решает задать мне вопрос.
-- Это что же, мне теперь и вина нельзя выпить, получается? -- лукаво щурится она, а я в который раз поражаюсь ее способности резко менять стратегию поведения и словно бы по щелчку пальцев поддаваться смене настроения.
Я бы на ее месте переживал, можно ли ей заниматься теми физическими нагрузками, коим мы так любим предаваться, но никак не по поводу спиртного.
— Я думаю, тебе стоит обсудить это с лекарем, — нетерпеливо отвечаю я, запуская руки под платье принцессы и наконец привлекая ее к себе поцелуем.
***
Как я и сказал, уже на следующий день я начинаю работать над тем, чтобы понять тайну камня и найти путь, который позволит разорвать договор. Меня ждало несколько бессонных ночей в библиотеке, разговоры с ворчащей Айвой, стариком-советником по магии альвов, который вообще ничего не смыслил в магии эльфийской…
Пока мне не пришло в голову очевидное. Точнее, я бы не вспомнил об этом, но совершенно случайно почувствовал запах от Эвери — запах, которого на нем быть не должно. Не такой, как у Вельмы, но сладкие ноты эльфийского аромата было ни с чем не спутать. Быстро сопоставив два и два, взяв в расчет тот факт, что моя правая рука давно крутил роман с одной из бывших наложниц отца (тщательно скрывая, конечно же, но от меня мало что можно было скрыть в стенах этого дворца), я попросил его устроить нам встречу. Посещать тихий сад я не собирался, да и вряд ли девушка теперь живет там, а вот поговорить с той, кто по всей очевидности жил при дворе еще во времена правления Черных эльфов, стоило. Быть может, она расскажет мне, хотя бы за что я могу зацепиться. Может, кому-то из того совета, о котором говорила Вельма, удалось бежать… Или кому-то, кто знал достаточно об их магии. Хоть что-то.