Ася опускает глаза.
Она не объясняется, не просит остаться и даже не пытается доказать, что я не прав, что все случившееся с Кисляевым ошибка. Она просто молчит.
Выдерживаю паузу, ожидая от нее хоть что-то, и ухожу.
Лишь закрывая дверь, слышу громкие всхлипы, и понимаю, что Ася рыдает. Сердце разрывается на части, но я не позволю себе вернуться и жалеть ту, кто мне изменяла, ту, кто меня предала.
Предстоит многое изменить в своей жизни, и первое, что я сделаю – задушу любовь, которая жила в моем сердце к Асе…
Глава 26. Ася
Макс уходит и это разбивает мое сердце на осколки.
Я не знаю, что говорил ему Кисляев, но точно убеждена, что себя этот психопат не забыл обелить.
Как я могу признаться в изнасиловании? Как? Я до сих пор, как дурочка, переживаю о будущем Максима и не хочу своим признанием что-то разрушить. Пусть уж он верит своему другу и общается с ним и дальше, чем на последнем курсе универа его погонят в шею.
Тогда и вовсе не понятно, зачем все было?
До утра, как не пытаюсь, так и не могу уснуть. Периодически вздрагиваю, прислушиваясь к шуму, в надежде, что Макс передумал и вернулся, но нет. Это работники занимаются ранней уборкой, а потом и вовсе слышу, что поднимается отец и Катерина.
К завтраку спускаюсь в отвратительном настроении, и, казалось бы, ну кто еще может сделать его хуже, как тут… вижу Вову.
Черт подери! Как же он меня достал.
Начинаю нервничать, потом на себя же злиться. Ведь сама притянула Вову в эту историю, обнадежила, согласилась стать женой.
Зачем?
Внутри рождается что-то навроде сожаления к нему. Он искренне меня любит, а я… В ушах начинают биться импульсом слова Макса, о том что мне без разницы с кем быть и я обычная потаскуха.
Назвал он меня, конечно, еще хлеще, но я даже мысленно не хочу повторять его слова. Обидно до одури.
- Любимая привет, - начинает Вова. От его улыбки и радости накатывает раздражение. – Какие планы на сегодня? – задает любимый вопрос. От предсказуемости уже оскомина.
- С тобой расстаться, - отвечаю решительно.
Вова начинает смеяться:
- Хорошая штука.
- Ась, ты серьезно? – отодвигает от себя газету отец и смотрит с удивлением.
- Пап, - смущенно отвечаю, - можно мы вдвоем поговорим с Вовой?
- Хорошо, - складывает утреннюю прессу и поднимается с кресла, по его лицу вижу, что он понимает, настроена я серьезно. Учитывая, что его мнение по поводу моего брака и согласия на него было негативным, не думаю, что отца расстраивает мое решение.
- Что происходит? – переспрашивает Вова, когда отец уходит.
- Присядь, - показываю ему на диван. – Это больше не может продолжаться.
- Да о чем ты! – нервничает Вова.
- Я хочу закончить отношения и расторгнуть помолвку, - выпаливаю без долгих предисловий. – Пойми, мы слишком разные люди и никогда не были той самой парой, которая должна связать себя узами брака.
- Ася, - его лицо становится белым. – Зачем ты так? Я ведь… - в глазах появляются слезы. – Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это. Мне без тебя ничего не нужно.
Опять. Снова.
Он говорит, и я чувствую вину. Последние месяцы наши отношения на этом и держались. Моей слабости и неумению разорвать то, что умерло.
Хватит себя обманывать, я люблю Макса и ни один мужчина не может мне его заменить.
Слишком долго я бежала от собственных чувств и варилась в боли, совершая ненужные ошибки, начиная новые отношения и пытаясь какими-то глупыми вещами заглушить боль от потери Макса и чувство травмы от насилия, которое совершил Кисляев.
Сейчас ринуться в брак с Вовой – это окончательно себя растоптать. Убить ту Асю, которой я всегда была, похоронить ее за фасадом ненужных отношений и сдаться. Я больше не должна соглашаться на компромисс с собой и вестись на жалость.
- Вов, - сажусь рядом и беру его за руку. - Ты очень хороший человек. Самый лучший. Я уверена, что есть девушка, которая оценит тебя по достоинству. Она существует, и она будет именно для тебя. Пойми, нет у меня любви, нет ее, - чувствую, что мой голос дрожит.
Как бы я не относилась к Вове, не могу закрыть глаза на ту помощь, которую он мне оказал в свое время, подставив плечо и предоставив жилетку, в которую я плакала.
- За что ты так со мной? – отталкивает меня. – Считаешь это смешно? Я клоун?
- При чем тут это? Конечно, не думаю так.
- Для кого был фарс с браком? – смотрит на меня пронзительно.
- Я… - тушуюсь. – Ни для кого, - отвечаю, чуть промедлив.
- Не ври, - гаркает Вова, удивляя меня тем самым. Он очень спокойный человек и повышает голос крайне редко, а на меня и вовсе не делает этого никогда.
Да уж, за последние сутки я довела всех, кого только можно.
- Для Макса? – задает вопрос, от которого мое сердце начинает биться учащенно.
- Не говори глупости, - чувствую, что краснею.
- Для него, - изучает мое лицо. – Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы делать вид, что не понимаю в чем причина. Что? Закрутила шуры-муры со сводным? Нет никого кроме братьев, да?
- Он мне не брат, - отвечаю нервно. – Не придумывай.
- А-а-а, ну ясно. Остальная часть предположений тебя не задела. Знаешь, я так и понял, что между вами что-то есть
- Речь сейчас о нас с тобой, а не о Максе, при чем тут он?
- Ни при чем, - глухо отзывается. – Свадьбы не будет?
- Я не выйду за того, кого не люблю.
- Спасибо, что сообщила. Главное, своевременно, - достает бархатную коробочку из кармана. – Это тебе, считай прощальным подарком, - наотмашь ее швыряет в меня. – Хорошего дня, невеста.
Вова направляется к двери, а меня начинает трясти. Я не хотела причинять ему боль, но больше не могу обманывать ни его, ни себя.
Открываю коробочку и вижу в нем кольцо…невольно по щекам катятся слезы…
Глава 27. Макс
Решение об отчислении принимаю без сомнения.
Зачем подачки от того, кто меня предал? Грязно растоптал дружбу и даже не задумался о моих чувствах.
Да, неприятно оказаться без диплома, учитывая, что доучиться осталось всего ничего, но гордость и чистая совесть важнее. Быть обязанным надоело. Тем более такому человеку.
Не хочу принимать от Феди никаких благ. И работу, на которую я так надеялся, тоже отклоню. Отец у Кисляева неплохой человек, но связываться теперь желания нет. Пусть сам пашет на папку, а у меня свой путь.
К обеду приезжаю в универ и прямиком следую в деканат. Хочу поблагодарить Николая Степановича и предупредить, чтобы не рассчитывал на меня больше, так как знаю, что он уже подготовил для меня кресло и должность на своей фирме.
- Проходи, Максим, - встречает меня его помощница. – Декан как раз сейчас свободен, - не поднимая глаз от каких-то отчетов, сообщает девушка.
В кабинете свежо и я замечаю отца Федора, он сидит в ноутбуке и что-то сосредоточенно печатает.
- Добрый день, Николай Степанович, - вежливо здороваюсь, - пришел с вами поговорить по поводу своего обучения и будущей должности.
- Проходи, - отводит глаза от монитора и дружелюбно приветствует. – Что именно тебя интересует? – задает вопрос.
- Хотел бы отчислиться, - опускаю глаза. Так противно, что приходится оправдываться и объясняться, но, учитывая его помощь в прошлом – не могу просто взять и по-свински молча уйти.
- Максим, что случилось? У тебя какие-то проблемы? Может, семейные? Глупо отчисляться на последнем курсе. Если что-то серьезное – давай оформим академический отпуск. Все бывает, встанем в положение, поддержим. Ты уже говорил Федору о своем решении?
Черт, старший Кисляев своим вопросом застает меня врасплох. Стоит ли вываливать его отцу причину? Не думаю, мальчики мы с Федей не маленькие, можем и сами разобраться со своими проблемами в личной жизни. Или…
- Наши пути с ним разошлись, как и дружба закончилась, - резко отвечаю.
- Почему? – искренне удивляется Николай Степанович. – Вы же были такие хорошие друзья, практически братья. Я всегда уважал тебя за положительное влияние на моего сына. Приятно было видеть, что Федор общается с таким позитивным и умным человеком, тянется и чему-то учится.
Слова Кисляева меня удивляют. Он говорит это настолько открыто, делая мне комплименты, что становится даже неловко.
Видимо, мое позитивное влияние оказалось никудышным, раз его сынок по итогу предал меня, потрахивая за спиной мою любимую женщину, а после - улыбался в глаза.
- Извините, но я не думаю, что стоит распространяться на этот счет. Пусть наши разборки с Федей останутся нашими, не хочется вас вмешивать, да и ни к чему. Хватит того, что вы оказали мне помощь и когда-то приняли в универ. Молчу и о том, что готовы были предоставить мне и место после его окончания. Искренне благодарен, но вынужден отказаться.
Лицо Николая Степановича становится удивленным.
- В каком смысле оказал помощь? Ты сам поступил в университет, к тому же с отличным отрывом от соперников. Ну, а про место, скажу, что для меня честь, что ты согласился возглавить один из филиалов. Пусть и молодой зеленый, но ты, Максим, поумнее многих опытных мужиков, протирающих бесполезно места в креслах управленцев годами.
- Погодите, разве Федор не просил, чтобы меня зачислили на факультет? – меня потряхивает от слов Кисляева.
- Нет, конечно, а почему должен? У тебя было все отлично. Твое поступление – твоя заслуга.
Меня начинает трясти с новой силой. Только, кажется, я отошел от подлости и предательства друга, взял себя в руки и решил действовать спокойно и без нервов, как тут новый удар.
Какого черта?
Начинаю вспоминать, что о результатах поступления сообщил мне именно Кисляев, про не хвативший балл и его огромное желание помочь с зачислением. Я даже и не попытался поехать и убедиться в его словах. Абитуриентов и списков было море, результаты разбросаны в куче таблиц, прикрепленных на стене холла.
Я и не подумал усомниться в словах нового знакомого, на тот момент.