Патрик втайне завидовал мне, поэтому вечером он то и дело исподтишка пихал меня в бок или давал мне пинка. Этой ночью мне снились страшные сны: знакомые люди расплывались, меняли облик и превращались в пришельцев. Я просыпался в холодном поту, бормоча всякие глупости.
На следующее утро я решил притвориться больным и пропустить занятия. Но как выяснилось, об этом не стоило и думать: отец сам собрался отвезти меня в школу. «Я хочу кое о чем потолковать с директором», — заявил он.
Вообще-то его присутствие немного облегчило мои страдания. Когда мы шли по коридору, за нашей спиной раздавался шепот, зато никто не осмеливался смеяться в открытую. Ребята знают, что с моим отцом шутки плохи!
Наш визит к директору обернулся настоящей катастрофой. Мы так и не увиделись с Хваталой, поскольку отец настаивал на встрече с самой миссис Уилбурн, председательницей совета директоров начальной и средней школы.
— Послушайте, что вы собираетесь предпринять в связи с ситуацией, сложившейся вокруг пришельцев? — спросил он, как только секретарша впустила нас в кабинет.
Миссис Уилбурн была высокой, элегантной женщиной с седыми волосами, собранными в аккуратный узел на затылке. Она сочувственно посмотрела на моего отца и ответила:
— Откровенно говоря, мистер Дугал, мы еще не пришли к окончательному решению. Мы рассматривали вопрос о привлечении Дункана к ответственности за клевету, однако, учитывая его несовершеннолетний возраст, решили найти другой метод. В конце этой недели соберется совет по делам образования, и я обязательно упомяну о вашей заинтересованности в благоприятном исходе дела. Разумеется, письменное извинение от Дункана тоже окажется полезным.
У отца был такой вид, словно его окатили холодной водой из ведра. Когда он потребовал от миссис Уилбурн найти пришельца и избавиться от него, та спокойно возразила, что преподавательский состав не может уделять серьезного внимания выходкам психически неуравновешенного семиклассника, ранее неоднократно уличенного во лжи и пользующегося «трагедией Питера Томпсона» ради того, чтобы привлечь внимание к своей персоне.
— А как насчет перчатки? — осведомился отец. Его лицо побагровело от гнева.
Миссис Уилбурн положила локти на стол и сплела пальцы перед глазами — точь-в-точь как Хватала.
— Покажите мне перчатку, и я приму конкретные меры, — сказала она.
— Дункан, — прошептал отец. — Где перчатка?
— Она исчезла, — шепнул я в ответ. — Расползлась на нитки, а потом растворилась.
Одного взгляда на его лицо было достаточно. Отец считал, что я бессовестно предал его.
Миссис Уилбурн попросила нас уйти. Вообще-то она сказала, что если мы не уйдем, то ей придется вызвать полицию.
Я казался себе мухой, попавшей под колеса автомобиля. Я чувствовал себя побитым щенком. Нет, в самом деле — таким, как я, нет места во Вселенной!
Отец уехал, а я поплелся на первый урок. Меня грела мысль о скорой встрече с мисс Карпентер, всегда такой веселой и жизнерадостной, но мисс Карпентер оказалась совсем расстроенной: сломался холодильник, изучению которого планировалось посвятить сегодняшний урок.
Когда я вошел в класс, все дружно засмеялись. На призывы к тишине никто не обратил внимания (обычно так и случалось, когда бедная мисс Карпентер пыталась успокоить нас). Ребята продолжали смеяться и дразнить меня. Что ж, тем хуже для них!
Поэтому через несколько часов, получив намек на личность пришельца, я ни с кем не поделился своим открытием. Во-первых, я знал, что мне никто не поверит. Во-вторых, мне было совершенно все равно, что случится с другими людьми.
Мое открытие было таким захватывающим и удивительным, что я по праву мог считать его одним из самых важных в истории нашей планеты. И эта тайна принадлежала мне одному!
Глава девятаяКАК ПРОЧИСТИТЬ МОЗГИ?
Мое открытие произошло во время урока математики. Мистер Блэк объяснял правила перевода обычных дробей в десятичные. Раньше это показалось бы мне переливанием из пустого в порожнее, но внезапно я начал понимать, о чем идет речь.
Подумаешь, достижение! — скажете вы. Может быть, для вас это проще пареной репы, но со мной такое случилось впервые. Я никогда ничего не понимал на ознакомительных занятиях по новой теме. Правда, я никогда и не слушал как следует, но лишь потому, что был убежден в своей исключительной тупости.
На этот раз получилось по-другому. Мистер Блэк продолжал объяснения, и все, что мне полагалось знать о математике за последние семь лет, неожиданно начало складываться в цельную картину. Я был изумлен. Математика на самом деле поражала своим смыслом и логичностью! Все в ней таинственным образом соединялось и совпадало. Она была загадочной, но почти прекрасной!
Я снова ощутил покалывание под черепной коробкой. Затем произошло еще одно поразительное событие: мистер Блэк задал вопрос, а я знал ответ! Я чуть было не поднял руку, но вовремя спохватился: это показалось бы чересчур странным. Кроме того, если я отвечу на вопрос, то люди подумают, что раньше я только притворялся двоечником и бездельником— а мне меньше всего хотелось привлекать к себе пристальное внимание.
Довольно быстро я сообразил, что произошло. Даже тупица мог бы додуматься, а я не был тупицей — по крайней мере, сейчас.
Все очень просто: Андромеда Джонс оказалась инопланетянкой, и тот аппарат, который вчера испытывали на мне, был чем-то вроде мозгоочистителя, делающего людей умнее, чем раньше.
Но если я поумнел за один раз, то, может быть, новая порция неведомого излучения сделает меня совсем умным? Вот классно! Забудьте о «юном герое Дункане Дугале» — перед вами Дункан Дугал — юный гений!
Я едва мог дождаться окончания уроков. В голове у меня уже созрел замечательный план. Оставалось лишь ждать и постараться ни с кем не поцапаться, пока не прозвенит последний звонок. Это оказалось непросто, так как на меня по-прежнему сыпался град насмешек из-за статьи в «Национальном обозрении». Но я сохранял спокойствие. Скоро я стану умнее всех отличников, остроумнее всех шутников, так долго потешавшихся надо мной!
Сразу же после уроков я направился в туалет, заперся в кабинке и встал на унитаз, чтобы меня не могли заметить, даже заглянув под дверь. Обычно остаться в школе после уроков не составляет труда: многие ребята занимаются в разных кружках и спортивных секциях. Но я прослыл возмутителем спокойствия, и преподаватели косо смотрели на меня. Если заметят, то наверняка отошлют домой.
Я стоял, терпеливо ожидая, и вдруг пожалел, что не захватил с собой какую-нибудь книжку. Сама мысль об этом заставила меня недоуменно моргнуть. С каких это пор мне понадобились книжки?
Ответ пришел немедленно. Мой мозг проголодался! Он бездействовал и теперь жаждал получить новую информацию. М-да, придется еще привыкать к своему новому состоянию!
Примерно через час я вышел из туалета. Почти все учителя разъехались по домам, и в коридорах стало гораздо безопаснее. Меня беспокоило, что скоро может прийти уборщица.
Когда же я смогу запустить аппарат? Нет, лучше не торопиться. Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался в своем нежелании оказаться пойманным «на месте преступления». Ни один учитель, ни один школьник не должен узнать, чем я занимаюсь!
Я постоянно задавал себе вопрос: почему мисс Джонс применила аппарат ко мне, а не к другому ученику? Видите, как я поумнел — раньше я не стал бы раздумывать над подобными вещами. Однако открывшиеся передо мной возможности казались такими замечательными, что я не хотел останавливаться перед любыми сомнениями и препятствиями. Если даже это ловушка, что ж — овчинка стоит выделки. Я устал чувствовать себя дураком.
Медленно, с предельной осторожностью я начал пробираться по коридору к двери класса, где проходили занятия по естественным наукам. Я рассудил, что могу спрятаться и там, даже если придется, еще подождать.
Через несколько шагов я решил снять кроссовки. Вообще-то ходить в них удобно, но подошва может скрипнуть в самый неподходящий момент. В носках, пусть и не слишком чистых, куда сподручнее.
Услышав какой-то звук, я мышью проскользнул в классную комнату. Мимо прошла уборщица; она что-то напевала и толкала перед собой автоматическую щетку для чистки полов. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем она вернется обратно? Я насчитал сто восемьдесят розовых слонов — примерно три минуты.
Остаться на месте? Наверное, здесь все-таки безопаснее, чем в коридоре. И тут я вспомнил, что дверь напротив по коридору ведет в библиотеку. Там будет не так скучно: можно почитать какую-нибудь книжку или, на худой конец, посмотреть журнал. Я подождал, пока уборщица не зашла в туалет, а затем бесшумно пересек коридор и закрыл за собой дверь библиотеки.
В этом году я впервые оказался в библиотеке и уж точно впервые в жизни пришел сюда по своей воле. Я выбрал интересную с виду книжку (что-то про конструирование автомобилей) и заполз под стол в уголке. Здесь было довольно темно, но я не расстроился. Хотя мне действительно хотелось читать, мое внимание все время отвлекалось на другие дела. Я должен был еще раз испытать аппарат для прочистки мозгов!
Какое-то время я еще пытался читать. У меня рябило в глазах, голова то и дело клонилась на грудь. Вскоре я заснул.
Когда я проснулся, в комнате стояла кромешная темнота. Я выполз из-под стола и прислушался. Полная тишина.
Впрочем, не совсем: вдруг заурчало в желудке. Ничего удивительного — ведь после завтрака у меня во рту маковой росинки не было.
Стараясь не обращать внимания на призывы желудка, умолявшего о пище, я вышел в коридор. Было как-то непривычно находиться в школе в полном одиночестве. Раньше я решил бы, что это самое подходящее время для озорных проделок, но теперь мне не терпелось стать умнее.
Стать умнее в школе? Смех, да и только! Честное слово, раньше мне не приходило в голову, что этим здесь и занимаются.
На цыпочках я прошел по коридору к классу миссис Джонс и помедлил у двери. В комнате было темным-темно. А что, если пришелец прячется внутри? Вдруг он складывается в гармошку и проводит ночь на книжной полке? Кто их знает, этих инопланетян?