— Кончай, Патрик, — сонно проворчал я. — Выключи его и дай мне поспать.
— Что выключить?
— Твое радио.
— Мой приемник сломан, Дункан-дуболом, так что закрой рот и оставь меня в покое!
Я оцепенел от изумления. Патрик говорил правду. Я вспомнил, как вчера он жаловался маме, что у него не хватает денег на новый приемник.
Так откуда же музыка? Я перекатился на другой бок и «переключился» на другую станцию. Вместо Мадонны у меня в голове загремела симфония Бетховена. Я перекатился обратно и снова услыхал Мадонну. Факт был налицо: музыка звучала у меня в голове.
Большинство людей имеет пять чувств. У меня их внезапно стало шесть. Я слишком усердно прочищал себе мозги и в конце концов превратился в живой радиоприемник.
Глава четырнадцатаяНЕВИДИМАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Той ночью я долго не мог заснуть. Стоило мне пошевелить головой, как в ней начинала звучать новая музыка.
Наконец я нашел станцию, передающую колыбельные мелодии, и остановился на ней, надеясь, что она мгновенно усыпит меня. Возможно, так бы и случилось, если бы я не был испуган тем, что сотворил с собой.
Лежать в постели, слушать колыбельную, играющую у тебя в голове, и потеть от страха за свое будущее — такое, пожалуй, не привидится и в кошмарном сне!
По крайней мере, так мне казалось. На следующее утро я обнаружил, что заблуждался.
Я забыл о телевидении. Это началось вскоре после урока по домашнему хозяйству. Я закрыл глаза и неожиданно понял, что вижу повторение «Шоу Донны Рид» недельной давности.
Вам может казаться, что иметь телевизор у себя в голове необычайно весело и приятно. Поверьте, это не так. Прежде всего я не мог его выключить. Если вы подумаете о том, каким умным я стал в последнее время и какие глупости обычно показывают по телевизору, то вы оцените мои страдания.
К этому времени я уже прочитал много научно-технической литературы и догадывался, что происходит. Чтобы понять ход моей мысли, вам следует усвоить, что окружающая нас атмосфера наполнена невидимой информацией. Это может звучать загадочно, но тем не менее это правда. Попробуйте немного подумать. Когда вы что-нибудь чуете, вы получаете информацию из воздуха. Когда вы что-нибудь слышите, вы получаете информацию из воздуха. Что вы чуете? Что вы слышите? Вы можете видеть предмет, но не можете видеть его запах; запах путешествует к вам в виде крошечных молекул. Звук приходит к вам в виде волн вибрации, распространяющихся по воздуху.
Невидимая информация. Все дело в том, что мы знаем, как истолковать эту информацию. Наши носы и уши воспринимают молекулы и звуковые волны, мозг переводит их в понятные образы, и мы говорим: «Ага, тухлая рыба!» или «На перекрестке взвизгнули шины автомобиля».
Мы знаем, что не можем воспринимать всю окружающую нас информацию. Например, наши носы не могут обрабатывать запахи так, как это делает нос охотничьей собаки. Когда гончая идет по следу зверя, ориентируясь по запаху, она пользуется невидимой информацией, доступной и для нас, если бы мы сумели воспринять ее.
Теперь подумайте о вашем радиоприемнике. Вы включаете его и сразу же слышите музыку, или рекламу, или программу новостей. Откуда появилась музыка? Разве она возникла в приемнике? Это было бы справедливо, если бы вы слушали кассету или компакт-диск, но, когда вы включаете радио, оно воспринимает музыку из атмосферы.
Музыка находится там: вы просто не можете сами добраться до нее!
То же самое относится и к телепередачам. Вы включаете телевизор, и бац! — появляется звук одновременно с изображением. Откуда они взялись? Если вы не смотрите видеомагнитофон, то они взялись из радиоволн, ретранслируемых по воздуху телевизионными станциями. Эти самые волны постоянно проходят через мозг каждого человека. Сейчас, когда вы читаете эти слова, через ваш мозг проходит огромное количество информации: несущие волны от нескольких телевизионных станций, десятки радиопередач, радиопереговоры полицейских и авиадиспетчеров с пилотами самолетов. Если бы вы могли воспринимать их, если бы ваш мозг мог истолковывать их так же, как образы, звуки или запахи, то вы смогли бы вытягивать эту информацию буквально из воздуха. Она здесь, но мы не знаем, как ее найти.
Мой сверхмощный мозг научился воспринимать эту информацию. Но вот в чем загвоздка: я никак не мог отключиться от нее!
Хуже того — я не мог даже рассортировать ее по порядку. Образы накладывались друг на друга. Закрывая глаза, я мог слышать две-три радиопередачи, одновременно наблюдая, как Том гоняется за Джерри на фоне рубки звездолета «Энтерпрайз».
Еще день-другой такой свистопляски — и я сойду с ума. В своем теперешнем состоянии я не мог нормально соображать. Репутация, которую я начал завоевывать своими успехами в учебе, грозила рассыпаться, как карточный домик. Люди долгое время считали меня дураком, и лишь в последние дни стали относиться ко мне как к умному человеку. Если все закончится сейчас, они сочтут мои успехи досадной ошибкой, неожиданным отклонением от нормы и вскоре обо всем забудут.
Последние несколько дней мне удавалось держать себя в руках, но теперь постоянный шум, замешательство и страх перед возможным будущим совершенно выбили меня из колеи. Поэтому, когда мистер Блэк задал мне вопрос, на который я мог ответить не задумываясь еще два дня назад, я непонимающе уставился на него.
— Ну, Дункан, давай, — подбадривал он. — Будь повнимательнее, ты же знаешь тему?
— Откуда вы это взяли? — неожиданно выкрикнул я. — Еще две недели назад вы считали меня круглым дураком!
Мистер Блэк так удивился, что выронил мелок, разбившийся на несколько кусочков. Я закрыл глаза, ожидая, что сейчас он прикажет мне отправиться к Хватале. Но, к моему удивлению, он спросил:
— Ты себя хорошо чувствуешь, Дункан? Может быть, тебе стоит заглянуть во врачебный кабинет?
Я недоуменно заморгал. Происходило что-то очень важное, но поскольку мой бедный мозг разрывался между «Викториной для догадливых» и скрипичным концертом Моцарта, я не мог разобраться, что именно.
— Дункан, я спросил, не стоит ли тебе встретиться с врачом?
Я покачал головой. Вряд ли врач мог помочь мне. Скорее мне требовался опытный электрик, способный снабдить меня выключателем и регулятором громкости где-нибудь на затылке.
— Ничего, со мной уже все в порядке, — пробормотал я. Это было первой ложью, которую я позволил себе за несколько дней. — Извините, что сорвался.
Мистер Блэк пожал плечами.
— Иногда случается, — заметил он.
Этим вечером я снова вышел из себя, когда Патрик язвительно спросил:
— Эй, Дункан, а почему ты снова не сидишь, уткнувшись в книжку? Решил на время вернуться к нормальной жизни?
Я посоветовал ему заткнуться. Он вкатил мне подзатыльник. Тогда я заявил, что с меня достаточно и я ухожу из дома. Разумеется, на самом деле я не собирался этого делать, но, когда жизнь становится настолько нестерпимой, люди иногда говорят необдуманные вещи.
С тех пор как это началось, мне не удавалось нормально поспать. В ту ночь, лежа в постели с закрытыми глазами, я видел Хэмфри Богарта, целующего лошадь Джона Уэйна, в то время как Эд Мак-Магон3 пытался продать консервы для собак Аттиле, царю гуннов. На заднем плане дребезжала смесь из «Роллинг Стоунз» и рэп-группы «Фанаты зловонной лужи».
Мне хотелось кричать во весь голос. И вдруг, словно по волшебству, какофония прекратилась!
— Дункан, — шепнул голос у меня в голове — Дункан, ты слышишь меня?
Это был Питер Томпсон!
— Я слышу тебя, — прошептал я в ответ.
— Дункан, — повторил он.
— Ты слышишь меня? — В его голосе звучало отчаяние.
— Где ты? — прошептал я, но он пропал. В мой исстрадавшийся мозг снова хлынули радио- и телепрограммы.
Я задумался, не схожу ли я с ума. Мне нужно было с кем-то поговорить, и больше всего мне хотелось позвонить Сьюзен. Но было уже слишком поздно; ее родители уже спят, а если и не спят, то откажутся звать ее к телефону.
Я встал и написал ей записку: «Сьюзен, мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно и срочно. Извини меня за статью в «Национальном обозрении» и за все остальное. Пожалуйста, поговори со мной сегодня после уроков. Дункан».
На следующее утро я засунул записку в ее шкафчик для одежды.
Этот день был самым тяжелым. Я совсем не мог сосредоточиться. На уроке по домашнему хозяйству я разбил чашку, а потом накричал на мисс Карпентер, когда она спросила меня, все ли со мной в порядке. Я чувствовал себя ужасно.
Мне стало еще хуже, когда я узнал, что Сьюзен заболела и осталась дома. Что мне теперь делать? Я больше не мог терпеть!
Наконец я спросил мисс Карпентер, нельзя ли мне встретиться с ней после уроков. Я не слишком-то надеялся на ее помощь: она казалась рассеянной и легкомысленной. Но, возможно, она знает кого-то, кто сможет помочь мне. К тому же я почему-то был уверен, что она мне поверит.
Когда прозвенел последний звонок, я направился в класс домашнего хозяйства. Мисс Карпентер возилась с плитой на импровизированной кухне, служившей полигоном для проверки наших знаний. Кухня располагалась в укромном уголке, и я невольно успокоился. Здесь нас никто не подслушает, даже Андромеда Джонс.
Мисс Карпентер подняла голову и улыбнулась.
— Здравствуй, Дункан. Проходи сюда.
Я закрыл за собой дверь и пошел к ней, безуспешно пытаясь отключиться от унылой скрипичной музыки, пиликающей в голове.
— Извините меня за сегодняшнее утро, — смущенно сказал я. — Мне очень жаль.
Мисс Карпентер покачала головой.
— Можешь не беспокоиться, Дункан. Я не принимаю подобные вещи близко к сердцу.
Я попытался улыбнуться. Если бы только эти проклятые скрипки могли замолчать хоть на минуту!
— Мисс Карпентер, — я повысил голос — Я должен кому-то рассказать о том, что со мной происходит. Но это настолько невероятно, что боюсь, вы сочтете меня сумасшедшим.
Она снова покачала головой.