– Итак, мы заполучили пришельца, которого кто-то ищет и хочет убить. – Фура опустила взгляд на ящик с металлической окантовкой. – Что касается меня, то есть только один вопрос. Передний шлюз или задний. Как думаете?
– Мы дали слово позаботиться о нем, – сказала Прозор.
– Странно, что я не помню, чтобы со мной советовались по этому поводу.
– И я не помню, чтобы со мной советовались по поводу покупки дорогих лекарств, – сказала Адрана. – Лучше бы они того стоили.
– Обсуди это с Эддралдером – он дал мне список.
– Включая главное, – сказала Прозор.
– Что главное? – спросила Адрана.
– Ну давай, расскажи ей о специальном лекарстве, – предложила Прозор Фуре. – Тогда у вас обеих совесть будет чиста.
Фура зарычала, злясь на подругу и еще больше на себя, поскольку знала, что Прозор права, и не имела морального преимущества перед сестрой.
– Я купила немного мефрозина. Эддралдер сказал, только он может притормозить развитие светлячка.
Адрана медленно кивнула:
– Сколько удалось добыть?
– Примерно половину того, на что я надеялась. И это не какой-нибудь волшебный препарат; Эддралдер не обещает чудесного исцеления. Но лучше так, чем никак, и если это остановит паразита, как было с Глиммери, или замедлит…
– Надо было сказать мне, – перебила Адрана.
– Ты бы меня отговорила?
– Я бы тебя поддержала и велела потратить все имеющиеся у нас пистоли, если это что-то изменит.
Сестры несколько мгновений молчали. Лагганвор предложил Прозор еще глотнуть из бутылки, и они вдвоем наблюдали за происходящим – ни дать ни взять взволнованные зрители в зале для боев без правил.
– Пожалуй, надо было рассказать тебе.
– А я должна была упомянуть о щелкуне. Но не хотелось давать тебе ложные надежды, пока нет уверенности, что он будет у нас.
Фуре немного полегчало. В последние месяцы между сестрами существовали разногласия, и порой она не сомневалась, что Адрана скрывает неприятные секреты. Поэтому Фура любила вот такие моменты единодушия, драгоценные, как последние дни долгого отпуска.
– Думаю, все согласятся, что череп нам необходим.
– Я с этим не спорю. Эскадра Инкассаторов не смогла нас отыскать, потому что пришлось рассредоточить силы по всему Собранию и его окрестностям. Но, по словам Лага, на расстоянии месяца пути до Тревенца-Рич ее корабли так и кишат.
Фура посмотрела на Лагганвора:
– Времени зря не терял, да?
– Всегда готов схватить удачу за хвост. Я не говорю, что мы не сдержим слово, данное Тому Самому Щелкуну. Совсем наоборот: мы должны доставить его в Тревенца-Рич во что бы то ни стало. Но там будут наши враги в полной боевой готовности.
– От врагов увернемся, – решила Фура. – Мы делали это раньше и сделаем опять. Но череп нам бы весьма пригодился. Словами не передать, как бы он пригодился.
– Жаль бедную команду, у которой придется его отнять, – ухмыльнулся Лагганвор.
Глава 4
В девяноста днях пути от Малграсена в рубке управления «Мстительницы» тишину нарушало только равномерное тиканье старинного секундомера. Фура включила его, когда сработала первая гаусс-пушка, и теперь считала секунды до того момента, когда парус-сечь достигнет цели. Учитывая паладиновскую оценку расстояния, относительные скорости двух кораблей и дульную скорость, она ожидала увидеть признаки попадания в цель через тридцать две секунды.
– Двадцать пять, – сказала Фура. – Лаг, смотри в оба.
– Пока ничего, – донесся приглушенный голос из переговорного устройства.
Лагганвор находился в обзорной рубке – герметичном пузыре, который выдвигался из корпуса с помощью гидравлического механизма.
– Тридцать, – сказала Фура.
– Ничего.
– Тридцать два.
– По-прежнему ничего.
Фура помолчала; помещение заполнилось тиканьем секундомера, похожим на ускоренный пульс.
– А туда ли ты смотришь?
– Уж поверь мне, – огрызнулся Лагганвор. – Погоди-ка. Вроде я вижу… Да. Парусная вспышка. – Его тон изменился: обида уступила место деловитости. – Вижу множество фрагментов, они разлетаются во все стороны, зона поражения разрастается.
Фура щелкнула кнопкой на секундомере, остановив тиканье, и записала, сколько времени прошло между залпом и парусной вспышкой.
– Они ушли немного дальше от нас, – сказала Адрана, поворачивая секундомер Фуры, чтобы увидеть показания самой.
– Пытались сбежать, – кивнула Прозор с гримасой, означавшей, что кому-то светят неприятности. – Бедняги. Лучше бы смирились с неизбежным.
– Они смирились, – сказала Фура с хищным восторгом. – Просто еще не знают об этом. – Затем повысила голос: – Паладин, готовь второй залп.
Пусть механический разум Паладина находился в капитанской каюте капитана, но у него были «глаза», «уши» и «рты» по всему кораблю.
– Не желаете ли оценить ущерб, нанесенный первым залпом? – спросил он звучным менторским голосом, который сестры знали с детства. – Возможно, этого уже достаточно, судя по отчету мистера Лагганвора.
– Нет, – сказала Фура. – Мы уточним свою позицию, просто для того, чтобы у них отпало желание делать глупости.
– Как пожелаете, капитан.
Из динамика донесся голос Лагганвора:
– Парусная вспышка обширная и продолжает распространяться.
– Хорошо, – сказала Фура. – Подайте им еще порцию.
Гаусс-пушки дали новый залп, второй из трех, возможных без перезарядки. В недрах «Мстительницы» раздалось лязганье, и Фура решительным нажатием металлического большого пальца перезапустила секундомер.
Тик-тик-тик-тик…
Парусная вспышка означала, что заряд парус-сечи нанес серьезные повреждения оснастке другого корабля. Квадратные лиги парусов лопались, а то и вовсе отрывались от тросов, полоскались и скручивались, не подчиняясь капитану, и потому снижалась вероятность отражения солнечного света в нужном направлении.
Прошло тридцать секунд, затем еще пять, и Лагганвор доложил о результатах второго залпа:
– Несколько сильных вспышек; возможны повреждения корпуса…
Никто не сомневался в его наблюдениях. Со своим искусственным глазом Лагганвор был самым зорким в экипаже.
– Придержим третий залп, – сказала Фура, останавливая секундомер и поднимая кулак из плоти и кости, чтобы приказ прозвучал более веско.
Она не собиралась стрелять по корпусу противника, но поскольку они вели огонь, опираясь на неточные данные подметалы, риск случайного попадания был неизбежен. Еще один залп парус-сечью мог усугубить ситуацию.
– Включить коротковолновый трещальник, – продолжила Фура. – Будьте готовы к ответному огню. Лаг, можешь вернуться; скажи Меррикс, чтобы сменила тебя.
– Трещальник готов к применению, – доложил Паладин.
Фура сунула секундомер в карман и сорвала с кронштейна на стене переговорную трубку:
– Не возьмешь ли на себя эту почетную миссию, душа моя? Надо признать, ты красноречивее меня.
Адрана забрала трубку у сестры, поднесла к губам. От стены потянулся завитый спиралью провод.
– Неопознанный корабль, говорит капитан Несс. Мы изувечили вас и собираемся взять на абордаж. Если будете соблюдать наши условия, обойдется без неприятностей. Мы возьмем то, что хотим, но не больше и оставим вас живыми и способными добраться до порта. Мы приведем врача, и, если у вас есть пострадавшие, он позаботится о них. Все это, однако, зависит от вашей готовности к сотрудничеству. Наши орудия будут постоянно нацелены на вас. Если увидим хотя бы одну теплую гаусс-пушку, то немедленно примем меры. И тогда не будет ни пленных, ни помощи раненым. – Она вздохнула и погладила пальцем клавишу переключения на трубке. – Приготовьтесь подчиниться или умереть: выбор за вами. – И завершила передачу. – Ну как?
– Достойно всяческих похвал. Не будь мы одной крови, я бы, наверное, побаивалась тебя. – Фура вернулась к решетке динамика и выбрала другой канал. – Сурт, Тиндуф, готовьте катер.
Фура перешла на самый малый ход, когда катер оказался в лиге от другого корабля. Еще одним движением пальца она включила прожекторы, и лучи света прошлись по такелажу, парусам и корпусу поврежденного судна.
– Ах ты ж господи боже, – сказала она с фальшивым сочувствием. – Что мы с ними сделали?
Впереди раскинулся хаос: похожая на клубок спутанных внутренностей головоломка из узлов и петель, обмякших или порванных вант и тросов, которые местами еще шевелились. Было время, когда подобный ущерб шокировал бы ее до глубины души, но теперь она оценивала успех своих действий проницательным и уверенным взглядом. Несколько зарядов парус-сечи попали в корпус, о чем свидетельствовали яркие, чистые раны – места, где была сбита краска или куски плакировочного слоя и обнажился металл, – но, насколько Фура могла судить, обошлось без пробоин. Ближайшие к кораблю элементы системы парусов и такелажа пострадали не сильно; все выглядело страшнее, чем было на самом деле, поскольку в тот момент, когда прекратилось уравновешивающее фотонное давление на ванты и штаги, механизм управления парусами сложился и притянул уцелевшее парусное вооружение к корпусу.
Фура сунула руку в карман на левом бедре и достала мешочек из мягкого материала. Кончиками металлических пальцев она извлекла прямоугольник дымчатого стекла с неровными краями, затем переложила его в другую руку, на которой еще не было перчатки.
Поднеся штуковину к глазам, Фура очень осторожно сжала ее края. Смотровой камень откликнулся, став темным, а не дымчатым, и она начала его медленно поворачивать. Сперва в поле зрения пролетали звезды, а потом появился другой корабль. Фура сжала чуть сильнее, и внешняя оболочка корабля растаяла, открыв зыбкие очертания его внутренних отсеков и механизмов.
– Что-нибудь есть? – шепотом спросила Прозор.
– Пять… нет, шесть живых существ. – Фура сосредоточилась, пытаясь разглядеть плотные узлы костей и мышц, которые были членами экипажа. – Четверо находятся в одном месте – скорее всего, это камбуз, – и еще двое на корме, очень близко друг к другу.