– Надеюсь, не насовсем. Я не врач, но очень тихие существа частенько оказываются мертвыми.
– Он не умер – я прикладывала зеркало к его рту. Пожалуй, нашла бы пульс, если бы постаралась. На самом деле эти существа не так уж сильно отличаются от нас.
– Они инопланетяне. У нас больше общего с мармеладом, чем с ними.
– Поскольку ты упомянул о мозаичниках и, очевидно, встречался с им подобными, можешь ответить на вопрос, который не дает мне покоя с тех пор, как мы покинули Малграсен?
– Я постараюсь.
– Почему мозаичники жизнеспособны? Ты сказал, это временные агенты, сшитые из фрагментов людей и пришельцев. Я даже видела эти фрагменты. Но не понимаю, каким образом может возникнуть жизнь – даже грубая пародия на нее, – если мы такие разные, как ты говоришь.
– Инопланетная наука, моя дорогая Адрана. Где нам ее понять. То, что не убивает, хорошо. То, что можно использовать, тоже хорошо. То, что можно использовать с выгодой, особенно хорошо.
– Рада, что невежество тебя устраивает. А меня – нет.
Лагганвор покачал головой и раздраженно проворчал:
– Сестры Несс вообще умеют сидеть спокойно?
Он пытался уколоть, но Адрана восприняла фразу совершенно противоположным образом и лишь ценой немалых усилий не покраснела от гордости.
– Нет, и так будет до последнего вздоха. Я бы не согласилась поменяться с тобой судьбами и ни разу не подвергнуть сомнению окружающий мир.
Он оглядел спартанскую каюту бывшего капитана Верранвелла:
– Да уж, вы обе просто купаетесь в роскоши благодаря своей любознательности. В твоем распоряжении потрепанный корабль, сомнительный пассажир, способный в любой момент испустить дух, команда с неоднозначной репутацией, и, кроме того, за твою голову назначена награда. Что касается сестры, то ее успехи едва ли лучше твоих. Да, у нее есть быстрый черный корабль с тупым роботом вместо мозга, но она не может нигде пришвартоваться; призрак чокнутой пиратки следует за ней по пятам, не желая упокоиться, и не будем забывать про эскадру в дюжину, если не больше, вооруженных кораблей… – Он втянул дыхаль сквозь зубы и щелкнул языком.
– Если бы Паладина можно было переместить, – сказала Адрана, – я бы с радостью взяла его с собой. – Она пристально посмотрела на Лагганвора. – Не соблаговолишь ли убрать ботинок?
Он опустил ногу и стер со стола пятно смазки.
– Есть ли что-нибудь, что ты хочешь обсудить, помимо онтологической проблемы существования мозаичников и плачевного состояния моих манер? – Лагганвор доверительно понизил голос, приставив ладонь к уголку рта. – В последнее время мне приходилось общаться с весьма темными личностями – пиратами и иже с ними. Не суди меня строго за то, что я набрался у них привычек.
– Меня беспокоят не твои привычки.
Он приободрился:
– А что?
– То, насколько я могу быть уверена, что ты не выдашь этот корабль своей эскадре.
Лагганвор нервно огляделся, как будто существовала вероятность, что слова Адраны разнесутся по всему кораблю.
– Следует понимать, именно по этой причине ты меня забрала.
– Ну да. Ты бы обязательно натворил бед, если бы я оставила тебя на борту «Мстительницы». По крайней мере, здесь я могу присматривать за тобой.
Он возмущенно вскинулся:
– Я же дал тебе слово!
– Ты шпион. Да, шпион, а еще убийца и самозванец. Ложь для тебя так же естественна, как дыхание.
– Возможно, я шпион, – ответил он с неподдельной обидой в голосе. – Но я также и твой друг, и я хочу для тебя только самого лучшего.
– Тогда я вдвойне рада, что могу присматривать за тобой. – Она склонила голову набок, пытаясь проникнуть в его истинную суть, увидеть человека под маской. – Ты ведь не подведешь меня, правда? Сейчас момент совсем уж неподходящий.
– Я не попытаюсь отправить сигнал моим нанимателям. Это железное обещание.
Она с грустью покачала головой:
– Хотелось бы верить. Успокаиваю себя лишь тем, что возможности твоего глаза небесконечны. Я говорю себе: если бы он мог послать сигнал или даже полететь к эскадре с донесением, это уже случилось бы. Значит, он имеет ограничения по дальности и мощности.
– Твой вывод не лишен оснований.
– Надеюсь, у меня не будет причин пожалеть о нем. – Она сделала паузу и взяла тяжелый предмет, который крепился к столу помещенным в его основание магнитом. – Я нашла это в личном ящике Верранвелла на следующий день после того, как разделились корабли. Его вкусы, как ты заметил, были строгими. Тебе не кажется, что эта штука – настоящая аномалия?
Лагганвор взял предмет. Это была металлическая голова, снизу приплюснутая, с дырой на макушке. Сбоку было грубо вырезано похожее на морду горгульи лицо с выпученными глазами-наперстками и языком, чья поверхность выглядела как мятый жестяной лист.
– Чернильница, – сказал Лагганвор, едва преодолевая отвращение. – Это отверстие должна прикрывать герметичная мембрана, чтобы чернила не вытекали.
Адрана постучала пальцем по безыскусной прямоугольной штуковине из металла, стоявшей на другом конце стола.
– У него уже есть чернильница, гораздо лучше соответствующая характеру, и она все еще годна для работы. Зачем хранить такой уродливый экземпляр, если от него никакой пользы?
– Сентиментальность? Добрая тетушка подарила по случаю первого рейса? Сувенир из времен бурной молодости?
– Поверти в руках. Понаблюдай, что происходит с лицом.
Слегка нахмурившись, Лагганвор сделал, как велели. В какой-то момент в голове щелкнуло и язык высунулся вдвое дальше, а глаза почти выскочили из орбит – непристойно выпучились, словно яйца из яйцеклада. Он подвигал предмет туда-сюда, изучая его с растущим интересом, который пытался скрыть. В конце концов язык и глаза вернулись на место.
– Внутри этой штуки есть противовес. Или спусковой механизм. Череп реагирует на движение, как простая игрушка.
– Я тоже сперва предположила именно это.
– А потом передумала?
Она кивнула:
– Верно.
– Тогда что же это такое?
– Вещь, которой Верранвелл явно дорожил, раз он прятал ее от своей команды. Нечто ценное, полезное и уродливое. – Адрана насмешливо посмотрела на Лагганвора. – Как думаешь, что это?
– Ты удивишься, но я не знаю ответов на все вопросы.
– Тогда хорошо, что у меня есть собственная версия, которую не так уж трудно будет проверить.
– Поделишься со мной?
– Нет, придержу. Хотя бы до тех пор, когда буду совершенно уверена, что не ошиблась. – Она забрала у Лагганвора голову горгульи и вскинула палец, возвращаясь к первоначальной теме разговора. – Итак, ты обещаешь не предавать нас?
– Я никогда не был более искренним.
– Ладно. Я все равно не подпущу тебя к трещальнику, подметале и механизму управления парусами, а твой глаз не способен подать сигнал нанимателям сам по себе… По крайней мере, логика подсказывает, что не способен… Не думаю, что ты сумеешь нас уничтожить.
Он потер шею:
– Какое облегчение.
– Не торопись. Каждый час уводит нас за тысячи лиг от Фуры. За тысячи лиг от защиты, на которую ты мог бы рассчитывать. У меня нет к тебе ненависти, Бриска, и даже неприязни. Ты пробрался в наше гнездо из-за любви к своему брату, и я не буду осуждать тебя за это.
Он откинулся на спинку стула; от напряжения дернулся уголок рта.
– Я настоятельно рекомендую не использовать мое настоящее имя. Для нас обоих будет лучше, если ты продолжишь называть меня Лагганвором.
– Я, со своей стороны, рекомендую не нарушать данное мне обещание. Теперь у меня есть корабль, который нужно защищать, и пассажир, стоящий сотни таких, как ты. – Адрана вернула горгулью в ящик, заперла для сохранности и демонстративно сжала ключ в кулаке. – Я сделаю тебе очень больно, если перейдешь мне дорогу.
– Не сомневаюсь. Но надеюсь, что правосудие будет милосерднее, чем у Арафуры.
– Возможно. Но закончив с тобой, я приберегу объедки для сестры. Это самое меньшее, чего она заслуживает.
Лагганвор поморщился.
Рутер потянул себя за белую прядь, как будто хотел снять шапку-невидимку. В красном свете комнаты костей «Мстительницы» эта полоса сияла, как будто освещенная изнутри. От этого чтец костей казался еще моложе.
– Вы хотите, чтобы я… помог вам пользоваться черепом?
– Не совсем так, Рутер. – Фура провела ладонью по черепу с нежностью, как будто это был холеный чистокровный скакун. – Где-то там, в космосе, есть еще один чтец – парень, которому поручили руководить охотой на нас. Он стрелял по вашему кораблю даже после того, как мы ясно дали понять, что вы ни при чем.
– Жаль, я не могу вспомнить его имя.
– Я скоро его узнаю. Я уже получила некоторое представление об этом человеке, о его характере и мышлении, но этого недостаточно. Мне нужно узнать как можно больше об эскадре: ее местонахождение, скорость и так далее. Выяснив, где она находится по отношению как к «Мстительнице», так и к «Веселой кобыле», я пойму, какую угрозу она представляет для наших кораблей. Один из них должен пробиться к Тревенца-Рич, Рутер. Я бы предпочла, чтобы добрались оба, но если можно что-то предпринять, чтобы увеличить шансы Адраны и ее пассажира, я это сделаю. Однако это должны быть правильные действия, а следовательно, мне нужно иметь точное представление о сознании мальчишки. Я знаю, что можно связаться с ним через череп – и наверняка он ждет, когда я попытаюсь. Я не прочь забраться в его голову, но очень не хочу, чтобы он залез в мою.
– Вы что, не смогли его сдержать?
– Не смогла. Он силен, Рутер, – возможно, так же силен, как были когда-то мы с Адраной. Я способна оказать ему сопротивление, но если потерплю неудачу, он тотчас узнает, где мы находимся и с какой скоростью движемся.
Молодой чтец костей неуверенно кивнул. Похоже, он понял, к чему его подталкивает Фура, и радости не испытал.
– Капитан Верранвелл был очень разборчив в том, какие сведения мне доверять.
– Вот именно, Рутер.
Он перевел взгляд на череп: