– А я опасаюсь, что это светлячок так защитил самого себя. Что это вовсе не добрый поступок, а всего лишь шкурный интерес.
– Не увлекайся подобными мыслями, а то мозги скиснут. – Лицо Прозор было освещено красным сиянием Паладина. – Я бы очень хотела, чтобы тебя как-то вознаградили за самоотверженность. Но я видела физиономию нашего дока, когда пошла навестить Рутера, и не было похоже, что он готов поделиться хорошими новостями.
У Фуры все внутри сжалось. Она прекрасно знала, что Эддралдер уже сделал Страмбли инъекцию в двадцать доз. С тех пор она намеренно избегала комнаты доброты, предпочитая отсутствие новостей плохим новостям.
– И все же из этого может что-то получиться. – Она постаралась упрятать страх поглубже. – А Рутер? Можешь что-нибудь сказать?
– Перемен к худшему нет, и по нынешним временам это прогресс.
Фура мрачно кивнула. Она поняла, что Прозор имеет в виду. Теперь их радовало, если сутки проходили без каких-либо тревожных слухов или подозрений насчет грядущих неприятностей. Если таков был новый стиль ее жизни, то она уже начинала к нему привыкать.
– Я не знаю, простит ли меня Эддралдер за Рутера. Но я не могла выдержать и часа, не узнав хоть что-нибудь о парне, который нам противостоит.
– Теперь, зная его имя, ты удовлетворена?
Фура поразмыслила, прежде чем ответить:
– Ничуть! От имени мало толку, ведь я почти ничего не знаю о том, кто его носит. И эти корабли… Они могут быть в десяти тысячах лиг за кормой или в десяти миллионах. Пока противник не совершит ошибку, воспользовавшись подметалой в неподходящий момент, или пока удача не бросит нам косточку в виде парусной вспышки, мы слепы. – Она потянулась через стол и взяла руку подруги и наставницы металлическими пальцами. – Я не так уж и возмущена тем, что за мной охотятся. Это кажется вполне оправданным воздаянием за хаос, который я спровоцировала. Но такая игра среди теней мне совсем не по нутру. Скажи, что я не совершаю одну ошибку за другой, Проз!
– На твою репутацию могло лечь пятно из-за случившегося с Рутером. Но цель была благая, и потом, такая уж у парня профессия, поэтому я не собираюсь тебя осуждать. И что бы ни случилось со Страмбли, никто не может сказать, что ты не проявила доброту и самопожертвование. А если кто вякнет, ответит перед Проз. – Она сжала руку Фуры. – Мы справимся, детка. Адрана прибудет как раз вовремя, чтобы устроить для нас приветственную вечеринку, вот увидишь.
– Ты собиралась показать мне достопримечательности Тревенца-Рич, прежде чем Видин Квиндар испортил наши планы. Было бы хорошо получить второй шанс.
Прозор расслабила пальцы, но задержала их на том месте, где у Фуры недоставало мизинца.
– Все еще беспокоит?
– Какое-то время беспокоило, теперь нет. Вообще-то, я все больше радуюсь случившемуся. Меггери была права, потребовав от меня компенсацию за то, что мы с ней сделали. А если такова цена моего командования – я думаю, что так оно и есть, – то сделка и впрямь очень честная.
– Инсер Сталлис, – произнесла Адрана, растягивая слоги. – Тебе это ни о чем не говорит, Лагганвор?
– Ты так долго ждала, чтобы задать этот вопрос?
– Я хотела проверить, придешь ли ты ко мне добровольно. Понимаю, ты не мог признаться в том, что знал об эскадре, пока мы были в компании посторонних, поэтому дала возможность решить самому. Он явится через пару часов, сказала я себе, самое большее на следующий день. Потом поняла, что ты не собирался этого делать. И все же ты знал это имя. Я видела реакцию, когда тебе пришлось зачитать его для нас.
– Если бы ты потрудилась выучить телеграфную азбуку, то могла бы избавить меня от лишних хлопот. Между прочим, как поживает Тот Самый Щелкун?
– Спит в лазарете. Вроде чувствует себя комфортно, даже перестал фыркать. Однако я ни на что не смогу рассчитывать, пока он не откроет глаза и не заговорит со мной. И кстати, мы не про щелкуна сейчас говорим.
На ее столе лежала книга телеграфных кодов, закрепленная пресс-папье. Адрана намеренно оставила ее открытой и положила рядом лист бумаги, на котором записала несколько простейших тестовых фраз, а также свои корявые попытки их расшифровать.
– В ответ на предыдущую придирку: в нашем старом доме, на поводке у Паладина, мне и без кодов хватало утомительной работы по хозяйству. – Она с отвращением оттолкнула книгу в сторону. – Займусь этим, когда мне выпадет роскошь в виде нескольких месяцев без отвлекающих факторов. А пока я согласна делегировать полномочия тому, кто уже потрудился запомнить правила расшифровки. – Она сложила пальцы домиком. – Спрашиваю еще раз: насколько хорошо тебе знакомо это имя?
Лагганвор почесал подбородок:
– А как там дела с игрушкой Верранвелла?
– Мы обсуждаем Инсера Сталлиса.
– Ну, как бы так выразиться… Однажды я… может статься… ненароком… слышал это имя.
Адрана покачала головой:
– Больше ни одного уклончивого слова из твоих уст, или, клянусь, я расскажу остальным, кто ты на самом деле.
Он добродушно пожал плечами:
– Подозреваю, моя истинная история понравится им куда больше выдуманной.
Если бы Адрана держала в руках что-нибудь острое, у нее возникло бы сильное желание вонзить это ему в шею.
– Лагганвор!
– Ладно. – Он выразительно вздохнул. – Если с моей стороны и имелось нежелание говорить о нем, то лишь по одной причине: репутация человека может разрастись до такой степени, что это сорвет любую попытку дать взвешенный ответ. Я знал, что, если расскажу о том, во что превратился Инсер Сталлис… в кого он сам себя превратил, он покажется чрезвычайно важной персоной, в то время как на самом деле мы имеем дело с жестоким щенком, самовлюбленным ничтожеством, которое не заслуживает такого внимания…
Адрана оборвала его:
– Ты с ним встречался?
– Нет, и не надо мне такой чести, благодарю покорно. Однако я достаточно хорошо знаю его репутацию. Любой, кто хоть как-то связан с операциями эскадры, не мог этого избежать.
– Продолжай.
Лагганвор откашлялся.
– Его мать и отец были судовладельцами. Отца звали Квислер Сталлис, он был уважаемым, хотя иногда и безрассудным капитаном шарльерного прыгуна под патронажем объединенных картелей. Его, корабль и экипаж захватила – предположительно – Боса Сеннен в тысяча семьсот девяностом году, когда Инсеру было всего десять лет. Мальчика воспитывала мать, Метрин Сталлис, которая управляла скоростным резаком в службе охраны торговых путей. Что ты знаешь о резаках?
Адрана позволила легкой улыбке скользнуть по губам:
– Явно меньше, чем ты.
– Резаки не похожи на шарльерных прыгунов вроде «Веселой кобылы» или даже «Мстительницы». Они маленькие, потому что не нуждаются в трюмах и катерах, и почти целиком состоят из оружия. У них высокая степень автоматизации, потому что служба охраны может позволить себе такие штучки, и небольшие, но высококвалифицированные экипажи. Они путешествуют быстро и налегке и так же опасны в ближнем бою, как и на дальнем расстоянии. Эскадра, кстати говоря, в основном состоит из таких кораблей, хотя наверняка есть один-два катера класса «ятаган» для абордажных операций…
– Хватит о кораблях.
– Я просто готовлю почву. Метрин Сталлис взяла сына под опеку и стала обучать его для работы на борту резака. Парень путешествовал с ней – накапливал опыт, изучал пушки, навигацию и, наконец, кости.
– Какой разносторонне развитый мерзавец. Что превратило его из несчастной сиротки в эту… тварь, которая как будто все еще сидит у меня в голове?
– Есть официальная версия и неофициальная.
– Давай обе.
– Официальная версия заключается в том, что Метрин Сталлис и член ее экипажа погибли в результате несчастного случая в служебном рейсе, и только благодаря потрясающему мужеству и находчивости наш дорогой юный Инсер и еще один выживший смогли вернуться домой.
– А какова – впрочем, я догадываюсь – неофициальная?
– Матереубийство. Инсер решил не дожидаться, когда родительница уйдет на пенсию: он хотел получить корабль немедленно. Итак, он спланировал убийство, и этот единственный выживший был его сообщником. Инсер пообещал, что под его началом тот получит выгодное продвижение по службе. – Лагганвор погрустнел. – Но бедняга умер год спустя, его рассекли надвое такелажным ножом. Хоронили в двух детских гробах, из экономии.
– Какая жалость. Итак, этому парнишке сколько сейчас лет? Двадцать один?
– Приблизительно. Молод, конечно, для такой ответственности, но если забыть про мелочи вроде убийств, он уже продемонстрировал свою компетентность, вписал в послужной список несколько удач, да еще этот редкий дар – чтение костей… Конечно, он действует не без некоторого надзора – на кораблях эскадры есть мужчины и женщины постарше, способные его притормозить в крайнем случае, но им дан строжайший приказ не ограничивать его свободу действий. В конце концов, какой смысл держать боевого пса на коротком поводке?
– Осторожнее, Лагганвор, – произнесла Адрана. – Ты смахиваешь на его фаната.
– Ничего подобного. Впрочем, я испытываю определенное уважение к безжалостности власть имущих, к их готовности нарушить одно-два правила ради успешного итога.
– Хорошо, – сказала Адрана. – Ты сможешь выразить эти прекрасные чувства, когда я придавлю шею Инсера Сталлиса каблуком.
Эддралдер опередил вопрос Фуры коротким покачиванием головы. Да и вряд ли она нуждалась в ответе. Достаточно было взглянуть на Страмбли, чтобы убедиться: улучшений, даже несущественных, не произошло.
– Может, нужно еще подождать? – спросила Фура.
– Прошло восемь дней, – ответила Меррикс, вытирая лоб Страмбли. – Старые описания лечения мефрозином во многом друг другу противоречат, но сходятся в одном: если полезный эффект есть, он становится заметен через несколько часов.
– Боюсь, ваша благотворительность оказалась напрасной, – сказал Эддралдер.
– Мефрозин все еще в ее организме?
– Расщепляется на бесполезные продукты метаболизма, без всякой надежды на выздоровление. Полагаю, вы расстроены?