– В этом нет необходимости.
– Прочти вслух.
Он прочистил горло:
– «Столкновение с обломками или парус-сечью, корпус пробит, Лагганвор мертв, Адрана… тяжело ранена. – Он замолчал, как будто у него пересохло во рту. – Продержимся недолго. Включите трещальник немедленно, игнорируя все предыдущие договоренности. Коссел». – Он облизнул губы и сверкнул улыбкой. – Признай, получилось коротко и ясно.
– Ты намеревался солгать Фуре о том, что я на грани смерти, чтобы заставить ее включить трещальник и раскрыть свое местонахождение.
Он оттолкнул лист:
– Мне нужна была… убедительная мотивация.
– Верю, – кивнула Адрана после недолгого молчания. – По крайней мере, я верю, что ты убедил самого себя, будто принимаешь наши интересы близко к сердцу. Я также верю, что ты считаешь сотрудничество с твоими хозяевами лучшим способом повысить наши шансы на выживание. Ты добиваешься того, чтобы нас схватили.
– В этом случае…
Адрана заставила его замолчать, взмахнув веерным клинком.
– Неважно. Мне плевать, что ты считаешь благом для нас. Почти всю жизнь за нас с Фурой принимали решения люди, верившие, что хотят нам добра. Это не повторится – ни в твоем исполнении, ни в чьем-то еще.
Его тело обмякло, выражая безусловную покорность.
– Что теперь?
– Второй глаз, конечно, при тебе. Положи его на стол, рядом с первым.
– Зачем?
Она снова ткнула веерным клинком и сжала рукоятку, и мощность достигла первого, едва ощутимого уровня. Адрана знала, что пистолет тихо воет, когда копит энергию для выстрела.
– Делай, что говорят.
Лагганвор поколебался, затем полез в мешочек на поясе. Достал другой глаз и аккуратно положил его, как игрок кладет последнюю фишку.
– Я мог убить тебя в любой момент этого разговора.
– Почему же не убил?
– Во-первых, ты притупила мой самоконтроль успокоительным – я не уверен в точности моих действий, и было бы очень обидно пробить дыру в борту и выпустить дыхаль в космос. Во-вторых, ты можешь выстрелить из веерного клинка, даже если я пущу в ход глаз. И в-третьих… хм… ладно, проехали.
– Нет уж, говори.
– Мой брат был о тебе хорошего мнения. У него хватало недостатков, но он никогда не ошибался в оценке людей. Догадываюсь, что он тебе нравился, и это меня немного утешает. Я счел бы неуважением к его памяти попытку причинить тебе вред.
– Даже если на карту поставлена твоя жизнь?
– Я бы только оттянул неизбежное.
Адрана кивнула на голову горгульи:
– Возьми эту штуку, она очень прочная. Сейчас ты уничтожишь глаз. Мне все равно какой. Если останется только один, тебе будет гораздо труднее обмануть меня.
Он поднял горгулью. Когда голова повернулась в его руке, язык и глаза вывалились наружу.
– Ты так и не объяснила, для чего она нужна.
– Это костяной флюгер.
– А-а…
– Если верить книгам, в голове есть немного мигального вещества. Недостаточно для общения, но хватает, чтобы реагировать на присутствие другого мигального вещества поблизости.
– Я никогда не слышал о таком.
– И я тоже. Это потому, что костяные флюгеры трудно найти и они полезны только при определенных, очень специфических обстоятельствах.
– Например?
– Эффективная дальность очень мала – не более нескольких сотен пядей.
– Пядей, не лиг?
– Пядей. Бесполезно для поиска черепов во всему Собранию, и даже бесполезно в объеме шарльера или в части его системы туннелей. Нужно находиться в том же помещении, что и череп, – а в этом случае у тебя наверняка будет карта сокровищ, которая и так приведет к черепу.
Лагганвор медленно кивнул, следуя за ее мыслями:
– Но если бы пришлось в спешке обыскивать один-единственный корабль, где спрятана комната костей…
– Такая штучка действительно может очень пригодиться. – Лагганвор с грустью осмотрел голову горгульи. – Коли так, жаль, что она сломана. Должно быть, мигальное вещество протухло.
– Думаешь, флюгер неисправен?
– Разумеется. Череп, когда-то принадлежавший этому кораблю, находится за тысячи лиг отсюда.
– Он не сломан, – решительно заявила Адрана. – И никогда не был сломан. Причина, по которой флюгер указывает на наличие черепа, заключается в том, что на этом корабле всегда был другой череп. А теперь разбей один глаз.
– Что бы я ни выбрал, знай: это причинит мне боль.
– Плевать.
– Они оба ценны.
Адрана подняла веерный клинок, крепче сжав его и заставив снова завыть.
Глава 17
Сурт находилась в обзорной рубке, когда поступил сигнал от «Веселой кобылы». Она несла рутинную вахту и не ждала сообщений. Как правило, только сверхточные расчеты Паладина позволяли обнаружить другой корабль, а потом в дело вступали зоркие глаза Сурт в сочетании с лучшими в Собрании телескопами.
Тем не менее, заметив мигающий огонек, она сразу поняла, что это такое, и принялась записывать точки и тире. Сурт совсем недавно взялась за изучение телеграфной азбуки, но ее знаний хватило, чтобы понять: это странное сообщение. На первый взгляд казалось, что оно адресовано какому-то другому кораблю.
– Мистер Казарей? – беззвучно повторила Сурт. – Клянусь всеми мирами, что еще за мистер Казарей? И при чем тут его багаж?
На камбузе Фура, получив запись, тщательно ее скопировала и попросила Рутера расшифровать. Парнишка уже почти оправился после случившегося и, хотя его язык оставался толстым и непослушным из-за швов, старался быть полезным. А еще он разбирался в шифрах. Костянщики на любом корабле были спецами по сигналам, и этот явно стремился впечатлить капитана Верранвелла.
– Штранно как-то… – начал он.
– Мне все равно, странно или нет, – перебила Фура, с трудом сдерживая гнев. – Прочитай, что тут написано.
– Нашшин… начинается шразу со слов: «Ступай к багажу мистера Казарея. Будь там в начале полуночной вахты на протяжении тридцати минут. Отвечу взаимностью, и далее повторяем с интервалом в шесть часов».
– И? – сердито спросила Фура.
– Больше нишего. Ничего. Просто повторяются еще раз те же слова.
Тиндуф, который тоже был на камбузе, сказал:
– Мы не знаем никакого мистера Казарея, верно?
– Знаем, – сказала Прозор, которая стояла рядом с ним и выковыривала крошки из хлебницы. – Вернее, мы с Фурой знаем… знали. Как и Адрана. Мистер Казарей был чтецом костей на «Скорбящей Монетте».
– Что с ним случилось? – спросил Рутер.
Фура секунду смотрела на него:
– Ничего хорошего.
– Он был достаточно порядочным человеком, – сказала Прозор, заполняя тишину, последовавшую за этим точным, хотя и бессердечным высказыванием. – Был ласков с сестрами Несс, когда они были юными и зелеными, как леса Кловерли, и это о чем-то да говорит. Но, как и большинство членов нашей славной старой команды, он был убит Босой, убит в нашем собственном катере вместе с Мэттисом. Бедняга даже не имел удовольствия заглянуть в ее бесстыжие глаза, прежде чем отправился к праотцам.
– Тогда зачем упоминать о нем сейчас? – спросил Рутер. – Вы все это время возили его багаж?
– Не следует понимать буквально, – покачала головой Фура. – Это способ намекнуть на кости и сказать мне, чтобы я подключилась к нашему черепу в полночь. Адрана, должно быть, нашла еще один череп, и теперь мы можем общаться, когда захотим.
Рутер сомневался:
– Чем же это лучше телеграфа?
– Ты тупой, мальчик? Телеграф медленный, и мы почти на пределе зоны видимости. Если разойдемся еще дальше или один из нас сделает поворот, которого другой не ожидает, исчезнет всякий шанс подать сигнал таким способом.
– Но Инсер Сталлис подстерегает вас!
– Должен же этот щенок время от времени спать. Даже если мы придержим кости на крайний случай, у нас все равно будет преимущество. Однако Адрана должна доказать, что найденный ею череп способен разговаривать с нашим.
Рутер нахмурил брови:
– Но другого шерепа быть не мошет. Вы шабрали наши кошти…
– Забрали, – сказала Фура с сарказмом. – По крайней мере, мы так думали. Но что, если мы ошиблись? Мы не нашли другого черепа, пока рылись в вашем корабле, однако Адрана пробыла там гораздо дольше и у нее был шанс проникнуть в тайны «Веселой кобылы». – Она сделала паузу, что-то прочитав на его лице. – Если там было, что искать… Ты ничего не хочешь сообщить по этому поводу, Рутер?
– Я… не жнаю.
– Но ты был костянщиком на том корабле. – Она сделала вид, что хмурится, как будто пыталась решить в уме сложное уравнение. – Если есть разумник, который должен знать о черепе… человек, близкий к капитану, это же ты, не правда ли?
Не успел парнишка отпрянуть, как Фура ухватила его за прядь металлическими пальцами:
– Поговори со мной, Рутер. Мы в таких прекрасных отношениях – не надо их портить, ага?
Она закрутила волосы, и Рутер взвизгнул.
– Хватит. Там ешт… есть еще один череп, и я о нем расскажу. Но он не то, чем кашется.
Фура усилила хватку. Прозор и Тиндуф следили за происходящим с неподдельной тревогой.
– В каком смысле «не то, чем кажется»? Рутер, вы скрыли от меня информацию о черепе в ходе нашей абордажной операции. Все то время, пока вы дрейфовали, а мы верили, что вы беззащитны и лишены средств связи, у вас был череп!
– Которым… – Рутер поморщился. – Которым мы не воспользовались. И не собирались пользоваться. И ваша шешстра тоже не долшна им пользоваться. Это не то, что она думает!
Фура снова потянула прядь. Что-то маленькое и слабеющее внутри нее смотрело на это с неодобрением, а что-то другое – чьи силы постоянно прибывали – знай подбадривало. Она вообразила, как рвутся его волосы, а заодно и скальп, как хлещет кровь и обнажается кость, и поняла, что такие ощущения внушает ей светлячок. А еще не было сомнений в том, что прямо сейчас ей не хотелось с ними бороться.
Она провела языком по зубам:
– Череп есть череп, Рутер.
– Только не этот маленький, – пробормотал парнишка. – Он плохой. Отравленный. Адрана не должна им пользоваться. И если она вам небезразлична… вы должны остановить ее!