тались от пушки к пушке, наполняя магазины снарядами. Плохо, если окажется, что это напрасный труд. Но пусть уж лучше заклинит орудия, чем закончатся боеприпасы.
После этого до прибытия катеров осталось меньше пятнадцати минут. Если бы Рутер остался в обзорной рубке, у него был бы прекрасный обзор. Он бы увидел, как катера развернулись кормой вперед, чтобы сбавить скорость. Однако пока не было необходимости в визуальном наблюдении. На катерах и кораблях, с которых они прилетели, все еще работали подметалы, и это означало, что Паладину точно известны их местоположение и скорость.
– Держи пушки направленными в сторону до последнего, – наказала роботу Фура. – Пусть они поверят, что пушки заклинило – не должно быть никаких признаков прицеливания и слежения. Мы дадим один выстрел кормовым орудием, и пусть он будет удачным, потому что мы с Рутером не успеем перезарядить. Выбери оптимальную цель, а для остальных прибережем батареи. У катеров защитная броня, но они не неуязвимые.
– Думаю, нецелесообразно что-либо предпринимать, пока они не окажутся в пределах шести лиг.
– Пусть будут две лиги, для надежности. Пусть они решат, что либо мы тут все с ума посходили, либо у нас просто нет возможности вести огонь.
– Вполне вероятно, вы добьетесь желаемого эффекта.
Еще оставалось время, и Фура отправилась в комнату доброты, где Эддралдер и его дочь ухаживали за Сурт. Ей забинтовали руки и верхнюю часть лица, от носа до лба. В лазарете пахло сильнодействующими препаратами.
– Капитан? – Сурт наклонила голову, почувствовав присутствие Фуры. – С нами еще не покончено? Я не слышала выстрелов с тех пор, как ты привела меня сюда. Готова помогать. Доктор Эддралдер сказал, что ожог неопасен и я буду в порядке, если пару дней похожу с бинтами на лапах. Так что я гожусь для зарядки магазинов, правда, вряд ли рискну соревноваться на скорость.
– Я сказал, что ей нужен уход и отдых, и тогда через два дня – не раньше! – она пойдет на поправку. Но останутся шрамы и, возможно, один глаз будет хуже видеть.
Сурт нетерпеливо кивнула забинтованной головой:
– Точно, как в аптеке. Мы взорвали еще какой-нибудь кораблик, капитан?
Фура обратилась ко всем троим:
– Катера уже в пути, и я уверена, что в каждом вооруженная до зубов абордажная группа. Им нужны сестры Несс, и, к сожалению… – она согнула металлическую руку, – обознаться будет непросто. Меня постараются взять живой, но вам на подобную любезность едва ли стоит рассчитывать.
– Предлагаете драться? – спросила Меррикс.
– Нет, я предлагаю улететь на катере. И наденьте скафандры на всякий случай. Себя я предложу в качестве заложника – сообщу, что осталась на корабле и что условие моей сдачи в плен – ваш беспрепятственный полет к Тревенца-Рич.
Эддралдер покачал головой:
– Об этом не может быть и речи. Никто из нас не умеет управлять катером.
– Сурт кое-что в этом смыслит, она поможет вам добраться до безопасного места. Ведите ее на катер, а я займусь трещальником. Вы успеете отойти на сотню лиг, прежде чем я открою огонь.
– Значит, пушки не заклинило! – обрадовалась Сурт.
– Заклинило, – улыбнулась Фура забинтованной подруге, – но некритично. Я устранила утечку, так что на пару залпов батарей хватит. Но вам нельзя тянуть с отлетом. Убедившись, что я осталась на корабле, противник потеряет к вам интерес.
– Как же мы причалим? – спросил Эддралдер. – Я догадываюсь, что покинуть «Мстительницу» с помощью Сурт будет не слишком сложно, но стыковка с другим миром…
– Главное – остаться в живых, – сказала Фура. – А для этого надо думать только на один-два шага вперед. Вы побеспокоитесь о стыковке, когда не нужно будет беспокоиться о том, что вас порежут на куски вражеские десантники.
– Мы не уйдем, – твердо сказала Меррикс.
Эддралдер посмотрел на дочь:
– Ты это в одиночку решила?
– Кто-то же должен. Я не боюсь лететь в катере после того, что мы уже пережили, но я не брошу корабль. Я не пассажир, а член экипажа, и я достаточно долго мыла кастрюли на камбузе и мерзла в обзорной рубке, чтобы доказать это. Я не удеру, поджав хвост.
– Это не бегство, – возразила Фура. – Надо сохранить как можно больше жизней сейчас, чтобы дать бой потом.
– Не будет этого «потом», если мы бросим вас здесь, – сказала Меррикс. – И я не покину комнату доброты. Она для лечения, а не для борьбы. Мне все равно, какие ужасы творила тут Боса Сеннен! Благодаря нам у этого отсека новое, лучшее предназначение, и я горжусь этим. И если люди, которые скоро сюда придут, откажутся уважать наш статус врачей, тогда нам незачем жить.
– Да образумьте же ее! – взмолилась Фура к Эддралдеру.
– Это невозможно, – сказал он, вздохнул. – Чего-чего, а здравомыслия у нее предостаточно. Мать слишком хорошо ее воспитала.
– Дело не только в мамином воспитании, – сказала Меррикс. – Ты когда-нибудь отказывался помогать людям в Колесе Стриззарди?
– Только один раз.
– Чтобы спасти меня. Когда у тебя не было выбора и когда остаться означало обречь нас обоих на гибель. Но прежде не бывало такого, чтобы ты покинул свой пост, если хоть один человек нуждался в помощи. И тебе мало было лечить людей в лазарете. Ты выходил в город, прихватив инструменты и лекарства, хотя Глиммери ненавидел тебя за это.
– У нас сейчас нет пациентов, кроме Сурт.
– На борту катера для Сурт будет ничуть не безопасней, чем здесь. И ты забываешь: у нас есть еще одна пациентка, которую нужно осмотреть, пусть мы и не знаем, что с ней случилось.
– Хотите, чтобы я приказала ей уйти? – обратилась Фура к Эддралдеру.
– Ради блага дочери я мог бы.
– А сами как считаете?
– Думаю, она права: здесь мы приносим какую-никакую пользу. Должен же хоть кто-то в Собрании сражаться во имя справедливости. Кроме того… Сурт по-прежнему на нашем попечении. Я еще не готов ее выписать.
Сурт коснулась своей забинтованной головы:
– Я не стою таких хлопот, уж поверьте.
– Они попытаются захватить корабль и взять меня живой, – сказала Фура. – Я не допущу ни того ни другого. Здесь будет жарко. Мне очень хочется, чтобы вы все улетели на катере, – тогда ваша смерть не ляжет на мою совесть и, быть может, кто-нибудь вас замолвит за меня словечко, когда меня будут поливать грязью. Но есть и другие соображения… – Она насупилась. – Не то чтобы я считала нас семьей…
– И это прекрасно, – встряла Сурт. – А то бы мне понадобился пакет для блевотины.
– Но все-таки мы команда, и неплохая. В семье всегда царит бардак. Семью не выбирают. Но можно выбрать тех, с кем будешь путешествовать и кому доверишь спину в шарльере или в битве. И хотя мне грустно, что все обернулось вот так и крайне мало шансов кому-нибудь из нас дожить до завтрашнего дня, я не жалею, что вы рядом. – Она остановила взгляд на дочери доктора. – Меррикс, спасибо. А теперь, если не возражаете, я займусь катерами.
– Могу я чем-нибудь помочь? – спросила Сурт.
– Орудия заряжены, а дать тебе арбалет – вряд ли хорошая идея. Но… есть кое-что. Я не рискну включить охлаждающий контур, пока не припрет, ведь он долго не продержится.
– Я справлюсь.
– Хорошо. С разрешения доктора провожу тебя к крану.
– Мне не нужно его разрешение, – сказала Сурт, – как и твое сопровождение до артиллерийского отсека. Просто дай знать, когда надо будет открыть задвижку.
– Познакомился я с этим Квеллом, – сказал Ракамор, возвратившись ровно через час под зонтик. – Ну что значит познакомился? Я пару раз увидел, как он входил и выходил из своего заведения. Затем я рискнул спуститься туда и замотивировал свое присутствие небольшим, но сносным коктейлем. Я был не один, то и дело приходили и уходили другие выпивохи, так что… – Он оглянулся и спросил: – Эта статуя что, следит за мной?
– Вряд ли это статуя, – сказала Адрана. – Я присмотрелась к ней и к другим, – по-моему, это старые роботы. В Мазариле был парк, немного похожий на этот, я о нем почти забыла. Мы там гуляли, если не удавалось покататься на лодках по озеру, однако не скажу, что прогулки мне нравились.
– Зачем держать старых роботов в парке? – спросила Меггери.
– А что, лучше пускай они шатаются по городу и создают проблемы? Роботы ветшают, и владельцы вышвыривают их на улицу, не желая платить за утилизацию. По крайней мере, здесь машины могут рассказывать сказки детям, потихоньку угасая.
– Этот точно еще не угас, – сказал Ракамор. – Шевелится.
Тот, о ком он говорил, еле плелся, опутанный виноградной лозой. Состоявший из грубых угловатых деталей робот наводил на мысли о первой попытке скульптора придать некую форму каменной глыбе.
– Наверное, он в этом парке новичок, – предположила Адрана, следя за роботом поверх очков. – Те, что здесь давно, в конце концов застыли.
– Твой Паладин заслуживал бы лучшей участи.
– Согласна. Как и все роботы Двенадцатого Заселения, и особенно те, кто помнит Последние Дожди Сестрамора. Паладин был верным другом человечества. Но мы даже не знаем, уцелел ли он или наш корабль…
– Я не хотел напоминать, – устыдился Ракамор.
– Не проходит и секунды, чтобы я не думала о ней. – Адрана кивком указала на другой столик. – Не смею даже взглянуть на газету, которую читает этот человек, потому что в ней может быть свежий репортаж. Не смею – но должна знать. Неведение мучительно.
– Когда выполним наши обязательства перед пассажиром, сможем вернуться туда.
– Как же сильно мне этого хочется!.. Всадить снаряд, пусть бы и один-единственный, во вражеский корабль… Но мы оба знаем, что это было бы самоубийство. Если эскадра уже уничтожила наш прежний корабль, у «Веселой кобылы» нет шансов. Кроме того, мы не закончили с пришельцем… И я с нетерпением жду твоего доклада.
Ракамор улыбнулся, подавшись вперед:
– Похоже, все складывается отлично. Квелл явно тот человек, которого мы ищем, и он принял к сердцу тяжелое положение нашего приятеля…
– Ты что, говорил с ним? – удивилась Адрана. – Бриска, я же просила его прощупать издалека, а не заводить дружбу.