– По внешнему виду трудновато понять, что у человека внутри, дорогой капитан. Пока я заказывал упомянутый коктейль… – Он развернулся на стуле и замахал руками на каменного робота, который медленно приблизился по тропинке, хрустя гравием. – Убирайся! У тебя были тысячи лет для общения с кем угодно, а теперь смирись!
– Будь с ним поласковее, – сказала Адрана, вспомнив о недобрых чувствах, которые она когда-то испытывала к Паладину. – И со мной, раз уж на то пошло: объясни, как тебе удалось не выдать нашу истинную цель при первой же возможности.
– Поверь, мы всего лишь непринужденно поболтали между заказом упомянутого коктейля и его прибытием…
– И что же ты ему наплел в ходе этой светской беседы?
– Что я тут впервые, что ищу друга, который, вполне вероятно, посещал «Бар Квелла». – Ракамор всплеснул руками. – Все выдумал, включая имя. Квелл ничего не мог сказать о моем воображаемом друге, но любезно предложил пару заведений, где я мог бы поискать.
– И это доказывает его надежность?
– Ощущаю в твоем вопросе серьезную предвзятость, – укоризненно произнес Ракамор. – Позволь продолжить. Затем я как можно мягче намекнул на инопланетян. А когда платил за выпивку…
– За упомянутый коктейль, – вставила Меггери.
Ракамор коротко кивнул:
– Да. Я положил на стойку пистоль и вслух посетовал: если эти грязные инопланетяне не прекратят вмешиваться в наши финансовые дела, нам всем скоро придется пить помои. – Тут он ни с того ни с сего занервничал. Это был отчаянный выстрел наугад.
– И как он отреагировал? – спросила Адрана.
– Не отчитал меня за высказанное мнение, но по его поведению было заметно, что я задел его за живое. Его манеры стали резкими. Он вручил мне сдачу и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я оскорбил его, плохо отозвавшись о пришельцах.
– Да ты кого угодно оскорбишь, – хмыкнула Меггери.
– Итак, подтвердилось наше предположение, что Квелл симпатизирует инопланетянам. Возможно, ему не нравится их влияние на наши финансовые институты, но неприязни к самим пришельцам он не испытывает.
– Маловато доказательств, – заметила Адрана.
– Он соответствует описанию внешности Квелла. – Ракамор указал на собственное лицо. – Глаза как дымоходы, торчат наружу. Очень грубая работа, но, несомненно, подлинная.
– Ты добровольно лишился глаза, чтобы выдать себя за другого человека, – напомнила Адрана.
– Но я бы хорошенько подумал, стоит ли идти на такую жертву, чтобы выглядеть как Квелл. Кто согласится на подобную замену? Разве что слепой.
– Итак, – подытожила Меггери, – он похож на того, кто нам нужен, и владеет баром, и ему не нравится, когда плохо говорят об инопланетянах. Этого достаточно, чтобы мы доверили Хасперу Квеллу его щелкунское величество?
– Думаю, достаточно, – сказал Ракамор. – Но это не значит, что мы бросимся туда очертя голову. С вашего позволения, предлагаю следующее. Мы переместимся поближе к бару. Я сделаю Квеллу открытое предложение и быстренько обговорю с ним условия сотрудничества. Если не возникнет осложнений, принесем туда Тазакнакака.
– А если возле бара есть соглядатаи или мозаичники, которые ждут, когда мы выйдем на Квелла? – спросила Адрана.
– Я не обнаружил ничего подозрительного, а ведь мой глаз осмотрел закоулки и крыши. Позвольте напомнить: у врагов нашего щелкуна нет оснований считать, что он покинул борт «Мстительницы». Здесь нас не ждут.
Адрана кивнула. У нее-то опасения были, и очень серьезные, но не было ничего, что сгодилось бы в качестве встречного предложения. Эта часть ее договора со щелкуном всегда предполагала, что однажды придется шагнуть вперед с завязанными глазами. Момент приближался, однако она так и не придумала лучший способ завершить сделку.
– Как правило, суть обмена в том, что обе стороны не остаются внакладе. А у нас ничего нет, кроме туманных обещаний.
Ракамор вытащил из-под стола щелкунский ящик:
– Подумай вот о чем, мой дорогой капитан. Враги не без причины желают его убить. Если бы информация, которой он располагает, не была ценной или опасной, они бы не послали за ним мозаичников. И если он стоит таких хлопот для них, то для нас он стоит по меньшей мере столько же.
– А если он не захочет говорить?
– О, захочет. Он все расскажет. Я в этом ничуть не сомневаюсь.
К тому времени, когда Сурт сообщила, что она на месте и ждет распоряжений, Фура уже сидела за столом в своей каюте, а красная полусфера Паладина освещала вахтенные журналы и другие бумаги. Подметала был далеко, но он сейчас и не требовался – Фура максимальной эффективности ради целиком передала роботу контроль над орудиями.
Она облачилась в скафандр – тот, что с переделанным рукавом, – и металлическая рука оставалась свободной, что сэкономило бы много слов, если бы Фуре понадобилось идентифицировать себя, – а шлем втиснула между парой пресс-папье на столе. На нее глядел визор, полный непроницаемой тьмы.
– Катера в двенадцати лигах, – доложил Паладин.
– Откроем огонь, как условились. Когда будешь готов, Сурт запустит контур охлаждения. Он может проработать секунду, а может и час, но я не хочу испытывать на прочность нашу дырявую удачу.
Прибыли Тиндуф и Рутер. Они тоже надели скафандры, кроме шлемов и ранцев жизнеобеспечения, чтобы не затруднять себе передвижение внутри корабля. Каждый нес два-три арбалета, только что со склада, с опилками, прилипшими к смазанным частям. Тиндуф положил одно из этих почтенных орудий на стол вместе с сумкой, в которую поместилось несколько десятков острых болтов. Фура провела рукой по прикладу, испытывая смешанные чувства. В трюмах «Мстительницы» хранились бластеры и энергетические пистолеты, способные испепелить человека с двадцати шагов, не говоря уже об оружии призрачников, способном на куда более странные и жуткие вещи. Но отражая абордаж таким мощным оружием, можно запросто повредить собственный корабль. Арбалет хоть и примитивен, но бьет достаточно сильно, чтобы продырявить мягкие части скафандра – перчатки, гофрированные соединения, дыхательные мехи и шланги; зато сквозную пробоину в космосе ему не проделать. И все же применять его нужно с осторожностью. Случайный болт может разбить иллюминатор и повредить какой-нибудь важный агрегат на борту. «Босу Сеннен этот антиквариат вполне устраивал», – подумала Фура, взявшись за арбалет и ощутив его привычную тяжесть.
– Отнеси еще три в комнату доброты, – велела она Рутеру. – Проинструктируй врачей, и пусть сами решают, брать или не брать. И скажи, что у них должна быть наготове аптечка для экспедиций в шарльеры, и проверь комплектацию. Потом отправляйся в артиллерийский отсек. Думаю, Сурт будет рада компании. Тиндуф, занимайся парусами и ионами, пока не сочтешь, что в другом месте от тебя будет больше пользы. Удачи вам обоим.
Тиндуф коснулся лба:
– Я бы всем нам пожелал удачи.
– Катера в шести лигах и приближаются, – доложил Паладин. – Они почти непрерывно сканируют нас.
– Идите на свои посты, – приказала Фура Рутеру и Тиндуфу.
И вот она осталась одна. Если бы не ее нервозность и не реплики Паладина, капитан Несс могла бы сказать, что обрела блаженный покой – уже в который раз с тех пор, как заполучила этот корабль. Из интеркома не льется бредовый шепот про рыб и орудия призрачников. Обстановка каюты точно такая же, как неделю или месяц назад. Книги – большей частью унаследованные от Босы Сеннен – стоят рядами на полках, окованных цепями; золотые и серебряные буквы поблескивают на строгих корешках темно-бордового, зеленого, темно-синего и черного цвета. Можно взять книгу, открыть на любой главе и погрузиться в правдоподобную, но наверняка вымышленную историю эпохи Восьмого или Девятого Заселения – и на несколько минут поверить, что все хорошо.
– Четыре лиги. Резко тормозят.
Фура открыла главный вахтенный журнал, окунула перо в герметичную чернильницу и начала писать. Ей казалось, что настоящий, заслуживающий уважения капитан повел бы себя именно так, и в тот момент для нее было очень важно оказаться настоящим капитаном.
– Три с половиной лиги. Дульная вспышка!
Она ожидала чего-то подобного, поэтому вздрогнула лишь слегка. Конечно же, эти катера вооружены, и было бы странно, если бы они не сделали несколько предупредительных выстрелов, подойдя достаточно близко для хирургически точных действий. Сохраняя самообладание, Фура записала дату и время, а потом выстрелы достигли цели.
Корабль тряхнуло, и ее рука размазала чернила, но снаряды не нарушили герметичность корпуса. Не то чтобы они совсем не причинили вреда – противник не стрелял по броне, а всего лишь рубил близлежащие тросы, паруса и даже лебедки для управления парусами.
Ярко вспыхнули огни Паладина.
– Нам наносят большой ущерб, мисс Арафура.
– А мы ничего другого и не ждали, Паладин. Нам отрывают крылья, как назойливому насекомому. Противник уже достаточно близко, чтобы легко различать наши паруса, даже из ловчей ткани, и расстреливать их как в тире. Ты чувствуешь?
– Если можно сказать, что робот способен чувствовать, то… да. Повреждения мне неприятны.
Она подумала о проводах, которые связывали Паладина с кораблем, об электрической нервной системе, позволяющей ему управлять сухожилиями и мышцами «Мстительницы», а также видеть его камерами и регистрировать силы, воздействующие на паруса и обшивку.
– Надеюсь, это не слишком болезненно.
– Я видел Последние Дожди Сестрамора, мисс Арафура. Не сочтите за дерзость, но после такого мало что покажется важным. – Его огоньки заискрились. – Но я не скажу, что мне сильно нравятся нынешние ощущения. Если допустить, что в ограниченный диапазон состояний моего сознания входит какая-нибудь разновидность удовольствия…
– Держись, Паладин, скоро все закончится. У тебя все еще достаточно глаз, чтобы контролировать орудия?
– У меня достаточно глаз. Три лиги, катера приближаются.
Она нажала кнопку интеркома:
– Сурт, приготовься.