Двое помощников Квелла двинулись вперед, а сам он помог Адране забраться в шахту. Щелкун последовал за ней, вовсю брюзжа. Ползти пришлось на четвереньках, задевая спиной потолок.
Шахта была грязной, но зато короткой. На другом конце была металлическая дверь на петлях, того же диаметра, что и деревянная. Адрана протиснулась в дверной проем, рассчитывая, что по ту сторону такой же коридор, как тот, в котором она уже побывала, но луч фонаря очертил куда более просторное помещение. Это был горизонтальный туннель, идущий под прямым углом к шахте, с круглым сечением диаметром от пятидесяти до шестидесяти пядей. Под люком оказался узкий выступ примерно в двадцати пядях от дна туннеля; склон был крутой и скользкий, на дне проглядывала темная лента. От неожиданности Адрана юркнула обратно в шахту.
Снизу донеслись голоса, и Адрана снова высунула голову. Двое помощников Квелла быстро спускались с выступа по веревочной сетке, прикрепленной к стене прямо под выходом из шахты. Она собралась с духом, вылезла задом наперед, нащупала ногами сетку и начала осторожно пробираться ко дну туннеля, хватаясь за скользкие веревки.
– Я бы помогла тебе, – сказала она Тазакнакаку, – но ты и сам прекрасно справишься, ведь у тебя на пару конечностей больше, чем у меня.
Спуск оказался не таким трудным, как она опасалась: поскольку туннель был круглым, отвесная часть сетки занимала лишь несколько пядей. Соратники Квелла помогли Адране на заключительном этапе, и она оказалась на грубой деревянной платформе, небрежно уложенной на дно туннеля. У платформы имелись поручни, и она ходуном заходила под Адраной.
Один за другим прибывали остальные; в конце концов арьергард посветил фонарями в соединительную шахту и закрыл металлическую дверь. Они спустились по сетке и распределились на платформе. По дну туннеля текла темная вода глубиной не более чем по щиколотку.
Стопор, мозаичник, держал в медвежьей лапище карманные часы.
– Примерно минута… до получасовой… очистки… Хасп.
– Хорошо. Очень вовремя.
– Что это за место? – спросила Адрана, догадываясь, каким будет ответ.
– Часть канализационной системы, – сказал Квелл. – Действующей канализационной системы. Это центральная переливная магистраль номер шесть, один из главных разгрузочных каналов.
– Что значит «разгрузочный канал»?
– А вот что. – Квелл кивнул в ту сторону, откуда доносился пока что слабый, но нарастающий рев. – Приготовьтесь, друзья! Похоже, для нас нынче создали отличную волну.
Двое его помощников стояли по бокам платформы с длинными деревянными шестами наготове. Адрана почувствовала прилив прежде, чем увидела: надвигающаяся волна несла перед собой фронт теплых газов, который ударил достаточно сильно, чтобы она едва не потеряла сознание. Но она устояла – и затаила дыхание, – положив руку на деревянный поручень плота (это действительно был плот), а другой схватив щелкуна. К счастью, вода поднялась на малую часть диаметра туннеля, но она ежесекундно прибывала, уже заливая плот. Адрана испугалась: а вдруг плот застрял? Или перегружен и вот-вот утонет?
Плот резко высвободился и начал подниматься. Его понесло потоком, все быстрее и быстрее, и жижа уже не заливала его. Теперь, когда они плыли, Адране удалось разглядеть, что вокруг не вода, а масса нечистот, похожая на полупереваренный суп. Накатила тошнота, но Адрана огромным усилием воли удержала желудок от опрастывания.
Сообразительные и бдительные помощники шестами отталкивались от стен, а когда в свете фонарей появилась близкая развилка, умело направили плот в нужное отверстие.
– Не могли бы мы прояснить кое-что, мистер Квелл? Вы предали мою сестру. Насколько я помню тот инцидент, вы также предали доверие своей подруги Прозор. Я намерена отдать Тазакнакака на ваше попечение, поскольку он сам этого желает. Но после мне бы не хотелось иметь с вами ничего общего.
Черные дыры как будто смотрели ей в душу.
– Пожалуйста, продолжайте.
– Я оказалась втянута в ваши планы, мне неизвестные, хотя догадываюсь, что они как-то связаны с подготовкой, упомянутой Тазакнакаком. Но у меня нет гарантий, что вам можно доверять больше, чем Видину Квиндару.
– Действительно, гарантий нет, – признал он. – И ничто из того, что я скажу или сделаю, никогда не восстановит мою репутацию до уровня, предшествовавшего предательству. Не было дня, когда бы я не размышлял о Прозор и о том, как сильно она меня презирает. Скажите, она на вашем корабле? С ней все в порядке?
– Она не на моем корабле. – Адрана подумала о том, чтобы помучить Квелла, чего он, безусловно, заслуживал, но милосердие взяло верх. – Когда я видела ее в последний раз, она была здорова. Я бы и рада сказать, что она жива, но это зависит от судьбы моей сестры и ее корабля.
– Что касается корабля, боюсь, известия правдивы.
Адрана собралась с духом:
– Уничтожен?
– По крайней мере, очень сильно поврежден и не имеет никаких шансов на самостоятельное плавание.
– Вы в этом разбираетесь, сэр?
Он поднес руку к лицу:
– Еще как. Когда-то я был ионным мастером у капитана Пельсена на «Графине при свете лампы». Побывал на всех шарльерах Браслета Мельгамиш. А потом… кое-что случилось. Но я все еще разбираюсь в кораблях и их возможностях. С вашим покончено. – Но его губы тронула улыбка. – Однако она не сдалась без боя. Эскадре здорово досталось.
– И все же ее захватили?
– Не знаю, капитан Несс. Но к Тревенца-Рич сейчас летит какой-то катер.
Это все, что он мог ей сообщить, и поскольку надежда не умерла, Адрана вцепилась в нее изо всех сил.
– Обстановка весьма гнетущая, – заявил щелкун, как будто пропустив весь разговор мимо ушей. – Обоняние – не самая развитая моя способность, и тем не менее на меня угнетающе действует коллективное зловоние ваших соплеменников.
– Сомневаюсь, что ответственность за него целиком лежит на обезьянах, – сказала Адрана. – В этом мире живут и инопланетяне. Наверняка есть и щелкуны, и какими бы ни были их нечистоты, они, конечно же, в итоге оказываются здесь. – Она взглянула на Квелла, который уже говорил с одним из соратников, и снова обернулась к пришельцу. – Зак, ты думал, я забуду, что мы обсуждали в туннеле?
Щелкун отмахнулся:
– О чем бы я ни говорил, чтобы успокоить вас, это уже вылетело у меня из головы.
– А я все помню. Мы говорили о пистолях и их предназначении. Ты сказал, что их тянет к Старому Солнцу, потому что оно больное.
– Я слишком разболтался.
– Нет, ты сказал слишком мало. Я не успокоюсь, Тазакнакак, пока не вытяну из тебя правду. И я знаю, ты и сам не прочь ее выложить. Тебе не дает покоя совесть, она твердит, что на тайну необходимо пролить свет. Так почему бы не рассказать все прямо сейчас – и дело с концом?
– Ваш разум слишком слаб, чтобы…
– Да не волнуйся ты за мой разум! Просто расскажи все, что знаешь сам. И не щади мои чувства.
Пришелец обо всем ей рассказал, пока плот плыл по бурлящему потоку. Он поведал о пистолях, которые на самом деле были маленькими машинами – или машинами громадными, но почти целиком скрытыми от глаз, – и он говорил так, будто эти громадные машины (или части еще более колоссального левиафана) на самом деле были ангелами-исцелителями, ангелами, которые отклонились от истинной цели, заключающейся в том, чтобы спуститься в пламя больного Старого Солнца и снова сделать звезду молодой.
Чтобы сделать Старое Солнце – Новым.
Тазакнакак оказался совершенно прав: ее слабый разум мало что понял из услышанного.
Но этого хватало, чтобы двигаться дальше.
– Покажи ей, что в сумке, – сказал Эддралдер.
Рутер очень осторожно открыл горловину мешка. Они брали такие мешки с собой, отправляясь в шарльер, чтобы складывать в них пистоли или другую добычу. В поле зрения появился стеклянный изгиб, покрытый паутиной трещин и заплат, похожий на разноцветную мозаику. Внутри стеклянной конструкции мерцали огни – слабо и нерегулярно, как будто некий питающий их источник энергии истощился почти до конца. Рутер еще больше расширил горловину. Фура увидела усеченную сферу с металлическим кольцом, охватывающим кромку, а под кольцом каскад проводов, шлейфов и непостижимых механических деталей. Все срезы были очень гладкими.
– Я принесла его с собой… – проговорила Фура.
– Вы не помните? – спросил Эддралдер.
– Все, что я помню, – это как улетел Сталлис и вернулась Страмбли. Я была напугана и теряла силы. Я не знала, что она со мной сделает.
В передней части катера заговорила Сурт:
– Она была одной из нас.
– Когда-то была, Сурт. Нам кажется, что прошло совсем немного времени, но мы-то не стали призрачниками. Думаю, для нее это была… какая-то другая жизнь, иная форма существования, оставшаяся в далеком прошлом. Страмбли сказала, что ей гораздо больше нравится то, кем она стала.
– Она говорила, что собирается делать дальше?
– Я отдала ей корабль. Думаю, она… будет обитать в нем, как привидение, станет хранительницей руин, может, найдет способ привести его в пригодное для плавания состояние… Наверное, мы уже никогда не увидим ни «Мстительницу», ни Страмбли. И я заранее сочувствую любому, кто посягнет на корабль. Мне кажется, это… хорошая сделка.
– Но нелегкая для тебя, – сказала Сурт. – Я же знаю, что этот корабль значил для вас с сестрой и сколько крови он стоил нам всем.
– Но если подумать, кто позаботится о нем лучше, чем призрачница? Это был не такой уж трудный выбор, Сурт, и я не жалею. Мы уже в пути, да? Могу я спросить, что с твоими глазами?
– Очень болят, но если приподнять повязку, различаются свет и тьма. Доктор Эддралдер считает, что я иду на поправку. А Рутер у нас молодец. Он очень хорошо читал показатели, и я даже позволила ему поработать с маневровыми, как только у нас появилось некоторое представление о курсе. У мальчика легкая рука. Мы еще сделаем из него настоящего космоплавателя.
По голосу подруги Фура поняла, что Сурт храбрится вопреки обстоятельствам.