Рутер выстрелил снова. Снаряд прошел мимо цели: возможно, Сталлис проделал какой-то маневр уклонения со стороны.
– Не торопись… – прошептала она самой себе. – Пусть он подойдет немного ближе.
Фура держала себя в руках, пока Рутер не сделал третий выстрел. Почувствовав отдачу через подошвы ботинок, она выстрелила дважды, и каждый снаряд был нацелен немного в сторону от катера Сталлиса. Этот трюк мог очень дорого обойтись. Она рассчитывала, что Сталлис увидит вспышку от выстрела Рутера и поспешит уклониться. Имея всего шесть снарядов в барабане, она не могла перекрыть все возможные направления, но два снаряда и толика везения…
Капсула сверкнула. Фура – или Рутер – попали в цель, и было неважно, кому из них на самом деле сопутствовала удача.
У нее осталось всего четыре снаряда. У Рутера – семь.
Прошла минута, потом другая, потом пять.
Ничего не произошло; ответного огня не последовало. Капсула все так же поблескивала во тьме. Неужели это победа? Неужели они прикончили Сталлиса с такой легкостью? Фура была не настолько озлоблена, чтобы не радоваться успеху, хотя, конечно, было бы вдвое приятнее смотреть негодяю в лицо, сдавливая горло.
Корпус лязгнул; она почувствовала это всеми костями. Не отдача, а удар от прилетевшего снаряда. Значит, щенок все-таки выжил. Она не то чтобы возликовала по этому поводу, но и не была разочарована.
Рутер выстрелил в ответ.
Еще один снаряд достиг катера. Менее чем в восьми пядях от шлюза что-то ударило по корпусу, вызвав яркую беззвучную вспышку и оставив аккуратное углубление размером с кулак. Она почувствовала холод правым локтем, посмотрела вниз и увидела струю газа, выходящую из гофрированной мембраны между верхним и нижним сегментами рукава. Кусок корпуса или сам снаряд пробили ее скафандр.
Похожий на перо шлейф вырывающейся дыхали выглядел впечатляюще, но не должен был стать причиной немедленных затруднений. В баках еще был резерв, и она могла двигать рукой. А вот если Сталлис снова попадет и ее зацепит какой-нибудь крупный осколок… Такое случилось с Прозор, а значит, может случиться и с ней.
Фура опустила пушку и вышла из шлюза – повернулась на девяносто градусов, и ее подошвы прикрепились непосредственно к наружной обшивке. Она осторожно, но быстро обогнула катер, и значительная часть корпуса оказалась между ней и врагом. Этого должно было хватить для защиты. Опустившись на колени, используя для контакта с обшивкой подошву одного ботинка и носок другого, она снова прицелилась, направив ствол поверх плавного изгиба медного корпуса.
Опять попадание! Интуиция не подвела: белая вспышка сверкнула достаточно близко к шлюзу. Если бы Фура осталась там, ей бы не поздоровилось.
В шлеме раздался треск:
– Эй, капитан Несс! Неужели вам так хочется с этим тянуть? – Голос был напряженный, слегка одышливый. – Признаю, в прошлый раз вы меня переиграли, изрядно сократив мою команду. Хорошо иметь на своей стороне эту стеклянную мерзость! Мы с вами одинаково безжалостны, хе-хе! Могли бы стать друзьями! Да-да, у нас много общего – возможно, больше, чем вам хотелось бы признать.
– У нас нет ничего общего, Инсер. – Она выпустила третий снаряд. – Можешь не сомневаться.
– Но мы же знаем правду, Арафура, знаем! Мы оба абсолютисты, а это редкое качество. Я верю в абсолютный порядок, в верховенство закона; в необходимость сохранения систем и институтов, от которых мы все зависим. Ну а ты своими действиями подтверждаешь абсолютное отрицание этого порядка. Ты хочешь вызвать хаос и потрясения, и надо сказать, у тебя неплохо получается. Из-за того что ты сотворила с нашей валютой, миры погружаются в анархию. Добропорядочные разумники остались без гроша по твоей вине. Ты вандал, убийца… И все же я восхищаюсь твоей преданностью делу. Как я уже сказал, это редкое и похвальное качество.
Она выстрелила снова. Судя по содроганиям корпуса, Рутер выстрелил еще дважды.
– Мы не похожи, Инсер, как бы тебе этого ни хотелось.
– В смысле?
– Вселенная породила тебя в единственном экземпляре. Процесс оказался отвратительным, и ей не захотелось это повторить. Ты убил свою собственную мать.
– Ну, детали мы еще обсудим. Но я изучил твою биографию, дорогая Арафура. Я знаю, как умер твой дражайший папаша – задохнулся насмерть посреди мазарильского переулка, когда ты весело ускакала прочь. Уверена, что не виновата в его смерти ни на йоту?
Она выстрелила снова, и в барабане остался последний снаряд.
– Он был болен.
– Так это еще хуже. Ты знала, что он болен, и все равно бросила его.
– Не сравнивай себя со мной.
Рутер сделал выстрел, Сталлис ответил двумя. Поверх изгиба корпуса Фура увидела рассеянную вспышку.
– Как думаешь, капитан Арафура Несс, чем все это закончится? Я в более выгодном положении. Если каким-то чудом вы доберетесь до Тревенца-Рич, то обнаружите, что вас там уже ждут. Самым трудным будет убедить моих людей, чтобы не прикончили вас до моего прибытия. А когда доберусь, мы поквитаемся. Я позволю тебе плюнуть мне в глаза, просто забавы ради.
Она истратила последний снаряд.
– Ты меня неправильно понял, Инсер. Между нами нет ничего общего. С некоторыми бактериями у меня больше сходства, чем с тобой. Я бы скорее подружилась с лужей рвоты в Нейронном переулке. Белесые собачьи какашки, раздавленные колесами тележек, вызывают более теплые чувства, чем ты и твои поступки. Ты пятно на репутации человечества – пятно, которое рано или поздно канет в небытие. Мать тебя рожала, стоя над канализационным люком.
Ее последний снаряд прошел мимо цели или не возымел желаемого эффекта. Фура поднялась с колен, лишившись при этом укрытия почти полностью.
– Я жду, Инсер. Стреляй. У тебя никогда не будет лучшего шанса, чем сейчас.
Он не выстрелил. Фура оскорбляла его, как могла, пыталась спровоцировать, но ответа не последовало. Трещальник молчал.
Рутер помог ей снять скафандр.
– Мы его прикончили, капитан? – спросил он, задыхаясь от нетерпения. – Я видел вспышки на корпусе…
– Мы пустили ему кровь, Рутер, и это все, на что можно было рассчитывать. Не думаю, что мы причинили достаточно вреда, чтобы Сталлис не сумел прибыть раньше нас. Думаю, у нас получилась ничья. – Она помолчала, подыскивая нужные слова. – Ты хорошо поработал, и не твоя вина, что у нас слабые снаряды. Твой капитан гордился бы тобой.
– Я понимаю, что вы имеете в виду… – Рутер выглядел смущенным. – Но теперь мой капитан – вы.
– Коли так, я очень рада, что Верранвелл хорошо тебя обучил. К сожалению, я не могу обещать долгой и счастливой службы под моим командованием.
Фура кивнула на иллюминатор рядом со шлюзом, где виднелась оконечность мира-веретена: блистающий рог в шерстинках стыковочных портов, в окружении похожих на мошкару кораблей. Даже с учетом угла наклона было совершенно ясно, что Тревенца приближается с опасной скоростью. Неопытному космоплавателю, возможно, предстоящая стыковка не показалась бы безрассудной… но в команде Фуры не осталось неопытных.
– Должна предупредить, будет тяжеловато. И если Инсер опередит нас хотя бы на несколько минут, ему этого хватит, чтобы связаться со сторонниками и приготовить нам встречу.
Рутер размышлял над этим несколько секунд.
– Если на Тревенца-Рич нас сочтут опасными, то расстреляют при сближении, да? Не нужно много времени, чтобы послать наружу несколько человек с гаусс-пушками, даже если им придется целиться невооруженным глазом.
– Расстрел на подлете может оказаться самой милосердной участью для нас.
– Вы не верите, что будет так, – сказал чтец костей и мгновенно покраснел от собственной дерзости. – Я тоже не верю. Думаю, они будут стрелять в нас только в том случае, если всерьез испугаются за свой мир. Но этого не произойдет. Инсер хочет, чтобы мы к нему в руки попали живыми.
– Похоже, ты отлично разбираешься в его мотивах.
– У меня был кот еще до того, как я улетел в космос. Коту гораздо больше нравилось мучить живых существ, чем убивать. Он приносил их в дом, прятал за шкафами и развлекался с ними много дней. Убить жертву можно только раз, но при должной аккуратности сумеешь истязать ее очень и очень долго. – Рутер отвел взгляд, как будто обнажил какую-то частичку души. – Мне никогда не нравился этот кот.
Сближение с Тревенца-Рич и впрямь оказалось трудным – куда труднее, чем Фура могла бы пожелать, – но на этапе торможения мир не открыл огонь, и прибытие, пусть и мучительное, не могло считаться катастрофой. Катер врезался в причал со скоростью около тридцати пядей в секунду, но элементы стыковочной конструкции согнулись или спружинили, поглотив кинетическую энергию, и разгерметизации не случилось.
Одну-две минуты тишину нарушал только скрип металла, почти симфония пружин.
Фура рискнула оглянуться на свою команду:
– Мы справились?
Рутер потер локоть, который ушиб, забираясь в артиллерийский отсек.
– Вроде да, капитан. Если сравнивать с тем, насколько могло быть плохо…
– Сурт, Меррикс, доктор Эддралдер, с вами все в порядке?
– Смею надеяться, будем жить, – ответил Эддралдер. – Хороший финиш, капитан, если учесть ваш изъян в части рулевого управления. Чудо, что мы уцелели.
– Радуйтесь жизни, пока можете, доктор. – Отстегнувшись, Фура смотрела в боковое окно на другие суда, прикрепленные к стыковочному комплексу. Она сразу узнала их формы и символы на бортах, и на нее навалилась страшная тяжесть. – Здесь уже пришвартованы корабли Инкассаторов, и я вижу капсулу – спасательный транспорт Сталлиса. Щенок перехитрил нас.
– Вы же предполагали, что он нас обгонит, – напомнил Рутер.
– Да, предполагала, но не была уверена. Боюсь, нам вряд ли пойдет на пользу, если его люди захватят доки. Им нужна моя шкура, но у меня предчувствие, что они не будут слишком разборчивы в отношении тех, кто окажется у них на пути. Наверняка Сталлис захочет бросить пару лакомых кусочков своим псам.
– Мы будем рядом с вами, – сказал Рутер.