– В тебе не сомневаюсь, парень. Но если у кого-нибудь есть желание…
Включился трещальник.
– Откройте шлюз, капитан Несс, – произнес легкоузнаваемый голос Сталлиса. – У нас есть герметичный трап, и мы готовы войти силой, если потребуется. В этом случае я не смогу гарантировать безопасность ваших коллег. У нас резаки, гранаты, дымовые шашки, парализаторы, арбалетные болты с ядовитыми наконечниками и ассортимент энергетических пистолетов.
Он немного подождал.
– Капитан Несс? Давайте прекратим эту бессмысленную игру. Не притворяйтесь, будто не слышите меня или не можете ответить. Я прекрасно знаю, что вы живы. Арафура, ты же знаешь: моя снисходительность к тебе почти исчерпана в той стычке на руинах твоего корабля.
Фура включила трещальник. Она обдумала варианты и решила, что ничего не потеряет, если ответит.
– По отношению к матери у тебя тоже лопнуло терпение, Инсер, раз ты убил ее ради корабля?
– Я взломаю шлюз, капитан. Это чревато разгерметизацией и неприятными травмами. Поступи же разумно, открой дверь. Этим ты лишь самую малость испортишь мне веселье. Меня ведь интересует только твоя персона: хозяевам нужно, чтобы я доставил тебя живой, пусть даже долго ты не протянешь.
– Помнишь, что случилось с твоими друзьями, Инсер? Их порезали на куски. Ты успел ее увидеть, прежде чем удрал.
– Понятия не имею, о ком ты. Твои тайные орудия и ловушки сработали, не буду отрицать. Мы были слишком уверены в себе и недостаточно подготовлены, но поверь, теперь все по-другому.
– Она здесь, Инсер. Здесь, с нами, ждет тебя. Стеклянный град превратит тебя в решето.
– Это все сказки. Арафура, ты слишком долго прожила вдали от цивилизации. Несешь какую-то ерунду… Ты представляешь опасность для себя и окружающих.
– Тогда попытай счастья.
Он издал свой обычный невеселый смешок:
– Последний шанс сделать разумный выбор, а потом мы войдем с применении силы. Я готов обсудить условия капитуляции. Твои попутчики с «Рассекающей ночь» не представляют для меня интереса. У нас есть достоверные сведения о том, что сестры Несс подчинили их шантажом или обманом, и по этой причине мои работодатели позволили мне проявить гибкость. Ты меня слушаешь?
– Да, но не уверена, что нас слышит кто-то еще. Ты можешь пообещать мне по трещальнику весь мир, и это ничего не будет значить, если разговор идет один на один.
– Хе-хе… А ты не дура, капитан Несс. Переключаюсь на общий канал; можешь сделать то же самое. Теперь любой в Тревенца-Рич, кто слушает общую волну, станет свидетелем нашего разговора и сможет удостоверить наше соглашение. – Его голос стал гулким, и когда Фура ответила, из динамика полился ее собственный усиленный голос, отдающийся эхом:
– Инсер Сталлис, я капитан Арафура Несс с солнечного парусника «Мстительница». Вы отпустите мою команду на свободу.
– Как бы я ни восхищался вашей прямотой, то, о чем вы просите, выходит далеко за рамки возможного. Членов вашего экипажа необходимо задержать и допросить. Все они являются соучастниками преступных деяний, и степень их вовлеченности нуждается в уточнении. Как я уже сказал, мы готовы рассмотреть вероятность того, что они находились под принудительным манипулятивным контролем, но факты все равно необходимо проверить. Пусть говорят другие… Я готов учесть их мнение.
Рутер наклонился, положил ладонь на микрофон и прошептал:
– Я ему нисколько не верю.
– А ты усвоил урок, – улыбнулась Фура.
– Но это, возможно, наилучший вариант, особенно для доктора Эддралдера и Меррикс. Я никогда не признаюсь, что меня принуждали. Я точно знал, во что ввязываюсь, и осуждаю вас не больше, чем осудил бы капитана Верранвелла.
– Мальчик прав, – сказала Сурт. – Мы одна команда, и я не буду притворяться тем, кем не являюсь. Но Эддралдер и Меррикс заслуживают справедливого суда. Они присоединились к нам не ради славы или пистолей – они просто пытались избежать чего-то худшего.
Эддралдер убрал руку Рутера от микрофона:
– Инсер Сталлис? Вы разговариваете с доктором Эддралдером. Я хотел бы обсудить ваше предложение.
– Охотно выслушаю вас, доктор.
– Хорошо. Я считаю, что могу говорить и от имени моей дочери. К черту переговоры. К черту ваши представления о справедливости. Мне довелось работать на человека, который был способен на большую жестокость, но, по крайней мере, он не лгал самому себе. Он точно знал, кем был раньше и кем позволил себе стать. Он был чудовищем, но чудовищем честным. Я сомневаюсь, что вы когда-нибудь осмелитесь взглянуть на себя в зеркало и увидеть гниль в своей душе.
Наступила тишина. Катер слегка поскрипывал в доке. В динамике заскрежетало.
– Это значит «нет», доктор?
Меррикс наклонилась:
– Он говорит за всех нас, ты, никчемный маленький… – Она взяла себя в руки, краем глаза посмотрев на отца. – Говнюк! Мы знаем, что мы сделали. Мы знаем, что сделал ты. Однажды тебя за это повесят.
Фура завладела микрофоном:
– Как видишь, Инсер, моих спутников нелегко убедить. Но как бы ни была я благодарна им за преданность, я не могу допустить, чтобы им угрожала опасность. Мы все еще на открытом канале. Сейчас я впущу тебя: делай со мной, что считаешь нужным, но прояви милосердие к остальным. Они не принимали никакого участия в моих… сомнительных действиях.
– Нет, – сказал Рутер, когда ее рука потянулась, чтобы открыть шлюз. – Не впускайте его.
– Если не впущу, он убьет нас всех, – сказала Фура. – По крайней мере, теперь он обязан обеспечить вам справедливый суд, а для этого вы должны быть живы. – Она подняла правую руку. – Никакого оружия, никакого сопротивления. Вы сдаетесь Инкассаторам. После того как они начали преследование, это не могло закончиться иначе. Я сожалею только о том, что дала вам ложную надежду.
– Вам не о чем сожалеть, – сказал Рутер, и его щеки вспыхнули.
Фура открыла обе двери шлюза. Давление выровнялось, и у нее заложило уши. Что-то влетело в кабину, стремительно источая розовый дым. Стоило Фуре вздохнуть, как у нее защипало в глазах и перехватило горло. Позади нее зашлись кашлем Сурт, Рутер, Меггери и доктор Эддралдер.
Два дюжих Инкассатора, закованных в броню, вошли через шлюз, двигаясь с привычной легкостью в невесомости доков. У них были арбалеты и другое оружие. Фура попыталась закричать на них, но горло свело судорогой и удалось лишь тихо захрипеть. Розовый дым создал плотную завесу. Фура увидела, как Рутер поднял руку, пытаясь защитить Сурт, – или это была Меррикс? Эддралдер каким-то чудом все еще мог говорить.
– Ты солгал! – проревел он срывающимся голосом. – Она сдалась! Нет необходимости нападать!
Ближайший Инкассатор поднял арбалет, но вместо того, чтобы выстрелить в Эддралдера, развернул оружие и ударил врача в лицо прикладом. Через шлюз проходило все больше Инкассаторов. В арьергарде виднелась маленькая, более стройная фигура: Сталлис, тоже в доспехах и шлеме.
Зудящими, слезящимися глазами Фура смотрела, как ее людям надевают наручники. К ней самой подошли в последнюю очередь. Сталлис возмутился, когда ее попытались сковать:
– У нее одна рука, болваны!
В строгом смысле у нее не было только части руки, но от этого проблема, с которой столкнулись Инкассаторы, не стала проще. Они быстро придумали замену наручникам: притянули Фуре руки к бокам чем-то вроде широкого ремня.
– Может, заткнем ей рот кляпом, капитан?
– Чтобы защитить меня от ее колкостей? Вот уж не стоит. Я хочу все слышать: и жалобные мольбы, и беспочвенные угрозы. Они будут музыкой для моих ушей. – Он помахал рукой перед своим двухоконным забралом. – Избавьтесь от чертова дыма.
Не было необходимости разгонять дым: Инкассаторы с поразительной ловкостью извлекли Фуру и ее команду из катера. С издевками и тычками их переместили в какое-то помещение без окон. Там царила невесомость – или условия были к ней близки, насколько Фура могла судить. Инкассаторы дважды проверили ремни и привязали пленников к скамье вдоль одной из стен. Только тогда Сталлис снял шлем.
– Это была хорошая попытка, капитан Несс, – сказал он, улыбаясь с мальчишеским энтузиазмом, как будто они просто спарринговали или играли в пятнашки. – Очень похвальное усилие, хе-хе! Увы, исход был предначертан.
Фура щурилась, оглядывая своих товарищей. Сурт и Меррикс пребывали в полуобморочном состоянии. Эддралдер фыркал кровоточащим – похоже, сломанным – носом. Рутер не мог отвести глаз от своего мизинца, торчащего под неестественным углом.
– Ты согласился не причинять вреда моей команде, – прохрипела она, с трудом выговаривая слова. – Ты взял на себя обязательство на общей трещальной волне.
– Я сказал то, что нужно было сказать, чтобы добиться согласия, капитан Несс. Ты вне закона – ты угроза общественной безопасности. Если ребенок собирается сделать что-то опасное для себя или других, взрослый скажет что угодно, лишь бы его остановить.
– И все-таки… – Она закашлялась, пытаясь отдышаться. – И все-таки у тебя нет необходимости их задерживать. У тебя есть я. Я Арафура Несс. Твоим хозяевам этого достаточно.
– Ой, перестань, мы уже говорили об этом. – Сталлис двинулся вдоль перил и остановился лицом к лицу с Меррикс.
Руки девушки были скованы наручниками, а ноги привязаны к скамье.
– Дочь доктора Эддралдера, я полагаю? – Он кивнул ее отцу. – Мы узнали о вашей деятельности в Колесе Стриззарди, вы оба там отличились. Отец и дочь, добровольные сообщники монстра, дознаватели и палачи. Говорят, твой отец более опытен, Меррикс, зато ты обладаешь богатейшим воображением. Я знаю, что существует особая разновидность жестокости, свойственная только маленьким девочкам… – Он положил руку в перчатке ей на подбородок, заставляя пристально посмотреть ему в глаза. – Говнюк, да? Очаровательно. Эталонная леди. – Сталлис плюнул ей в лицо и повернулся к одному из своих людей. – Какова ситуация в Тревенца-Рич? Мы продвинулись до Четырехсотой улицы? Я хочу, чтобы веретено целиком перешло под управление Инкассаторов; будет военное положение и комендантский час. Мы не откроем ставни, пока эти идиоты-революционеры не подчинятся реальной власти. – Слегка нахмурившись, он посмотрел в забрало человека, к которому обращался. – Почему ты так на меня смотришь? Доложи о ситуации? – Его голос поднялся до визга. – Отвечай, черт бы тебя побрал! Отвечай! Или, клянусь всеми мирами, я уничтожу тебя за неподчинение!