– Его нет, – отрезала Адрана. – Когда я предлагала пройтись по магазинам, это не было прихотью. Мне просто нужно было избавиться от сомнений. Гораздо лучше навсегда отказаться от иллюзий, чем лелеять глупую надежду. – Она крепче сжала руку сестры. – Не жалей меня. Это было так же неизбежно, как мой следующий день рождения. Случилось раньше, чем ожидалось, ну и черт с ним.
– Скоро наступит и мой день, – сказала Фура.
– Так будет, нет смысла отрицать. Но возможно, он наступит через несколько лет. Мистер Казарей сохранил дар, хотя ему было далеко за двадцать. Ты можешь протянуть дольше. Поживем – увидим. – Адрана вывела сестру из-под навеса. – Со мной действительно все в порядке. На фоне наших главных трудностей эта проблема – мелочь, о которой вряд ли стоит упоминать. Не стоит слезинки или даже слова сочувствия. Этот дар, даже в лучшие дни, не был слишком уж приятным.
– Но иметь особый дар, приятный или не очень, не так уж плохо, – заметила Фура.
– Вовсе нет. Но что было, то было. Я привыкну, как все привыкают. – Адрана помолчала, набираясь смелости. – А мы не потратили ни одного пистоля. Очень скоро они обесценятся, так какой смысл их беречь? Тут поблизости есть чайные, и вроде я видела симпатичные пирожные в витрине. Кто-то их все еще печет, а такую промышленность стоит поддерживать. Подкрепимся, а потом наведаемся к брокерам по конечностям – может, удастся что-нибудь сделать с твоей рукой. У них не найдется красивее той, которую ты потеряла, но я знаю, что ты не тщеславна.
– Сестры Несс, – произнес звучный механический голос.
Фура и Адрана обернулись. Пока они находились в магазине, прибыла группа роботов, почти перекрыв узкий переулок. Сестры были так заняты, что не замечали их.
– В чем дело? – спросила Фура, расправляя плечи. – Вы не должны вставать у нас на пути. Квелл приказал вам оставить нас в покое.
Жернов двинулся вперед, блоки его тела терлись друг о друга с ужасающим хрустом.
– Голова Паладина у вас?
– Да, – ответила Адрана. – Мы оставили его на вокзале. Вы же видели его в офисе Квелла. Он очень сильно поврежден, но было бы гораздо хуже, если бы Фура не спасла его.
– Вы принесете его в Сад Покоя. Мы будем ждать. Не медлите.
– Похоже, чаепитие придется отложить, – прошептала Фура.
И все же им понадобилось почти два часа, чтобы вернуться на вокзал, объяснить свои намерения Квеллу, забрать Паладина и затем проделать обратный путь через изрядную часть веретена к тому месту, где Адрана впервые встретилась с Жерновом. Там их встретили роботы, от имени которых выступал Жернов; они различались формой, размерами, а также степенью немощи, телесной или умственной. В самых крайних случаях роботы превращались в увитые плющом неподвижные статуи, в которых, если судить по внешнему виду, не теплился интеллект. Но были и роботы, похожие на Жернова, которые приняли облик статуй ради подслушивания и сохранили способность передвигаться самостоятельно.
– Не скажу, что мне нравится это место, – призналась Фура. – Здесь тоскливо, как на кладбище. И даже хуже. Люди не уходят на кладбище, чтобы бродить там годами, пока наконец не умрут.
– Сомневаюсь, что роботам тут нравится больше, чем тебе, – сказала Адрана, которой внезапное задание позволило отвлечься от мыслей об утраченном даре. – Этот образ существования им навязывали люди на протяжении многих веков. Считалось, что ненадежному старому роботу в парке самое место. Черная неблагодарность, если вспомнить, сколько хорошего сделали для нас эти создания.
– А ты сменила пластинку. В детстве только и делала, что разыгрывала Паладина.
– Я уже не ребенок. Гляжу со стороны и вижу причудливый кукольный домик, полный игрушек, с которыми уже не хочется играть. – Адрана похлопала по выпуклости на животе: в мешке лежала голова их старого наставника, завернутая в мягкую ткань. – Буду рада, если ему здесь помогут. Но не думаю, что это будет достаточным вознаграждением для него.
Приблизился Жернов:
– Опусти его на землю.
Адрана повиновалась, открыв мешок и выложив разбитую полусферу. Никакого мерцания внутри, ни малейших признаков жизни. Паладин был мертв, как и в тот день, когда оказался на борту «Мстительницы», – до того, как Сурт помогла восстановить его когнитивные процессы.
– Объясните, почему он находится в столь плачевном состоянии.
Фура начала сбивчиво рассказывать о своем побеге с поврежденного корабля, но Адрана покачала головой и мягко перебила ее:
– Ей нечего объяснять, Жернов. Это я относилась к нему плохо, а не Фура. Она обращалась с ним превосходно, и он пережил побег с Мазариля только благодаря ей. Паладин сам сделал выбор, решил жить с нами. Он согласился стать частью корабля; он был полноправным и добровольным участником всего, что последовало. Нам было бы очень жаль потерять его, как мы потеряли Тиндуфа, и Прозор, и в каком-то смысле Страмбли. Я буду скорбеть об этих троих, но не о Паладине, ведь ни одна важная часть его конструкции не утрачена.
– Сестра, – тихо сказала Фура, – ты можешь все испортить.
– Наплевать. Жернов получит правду или не получит ничего. Извиняться не буду, и ты не будешь. Паладин бы этого не хотел!
Жернов прогремел:
– По-твоему, ты знаешь его достаточно хорошо, чтобы прийти к такому выводу?
Адрана вздернула подбородок:
– Да, сэр! И осмелюсь сказать, я знаю его куда лучше, чем ты. Я считаю его другом – очень добрым и верным другом. Он не держал зла за унижения, которые я причиняла ему в детстве. Он дал мне гораздо больше, чем я заслуживала. Он любил нас и был готов умереть за нас, и только это имеет значение. Сурт сумела его восстановить, и если справилась женщина, едва способная прочитать собственное имя, то я очень сомневаюсь, что это выходит за рамки ваших коллективных возможностей.
– Ты говоришь так, будто мы обязаны попытаться его починить, – проговорил Жернов.
– На меньшее я не согласна.
После некоторого молчания огромный робот, увитый плющом, ответил:
– Ну нахалка же ты, капитан Несс. Такое поведение… выходит за рамки.
– На то и расчет. – Адрана взяла Фуру за руку и заставила отвернуться от предмета, лежащего у ног Жернова. – Он видел Последние Дожди Сестрамора. Вы все – не видели. А теперь почините его.
Все могло бы закончиться очень плохо, если бы не событие, произошедшее на пятый день. День, когда власть Квелла могла рухнуть, поскольку неопределенность разжигала страх и провоцировала акты насилия даже в тех районах Тревенца-Рич, которые он считал завоеванными. К тому времени мир-веретено был уже в сто раз дальше от Старого Солнца, чем любой другой мир Собрания, и свет звезды потускнел в десять тысяч раз. Мысль о том, что Старое Солнце и впредь будет уменьшаться, пока не сравнится яркостью и величиной с любой другой звездой в небе, многих доводила до безумия. Квелл призывал к спокойствию, и на некоторых жителей его увещевания подействовали, но все же мир пребывал в состоянии тревожного ожидания, которое балансировало на грани бунта. На пятый день хрупкое равновесие уже готово было рухнуть, и Квелл понял, что необходимо чудо.
В полдень он его получил. Внизу, в пещере, не наблюдалось никаких изменений в поведении двигателя и старания щелкуна выглядели совершенно бесполезными, как вдруг древняя машина переключилась на задний ход. Потребовалось несколько часов, чтобы в этом убедиться, и еще больше, чтобы новость распространилась по всему городу и чтобы в нее поверили. Но кризис миновал, Тревенца-Рич пережил беду. Сам мир еще не двигался вспять, однако двигатель работал в режиме реверса, и Квеллу этого было достаточно для укрепления нового порядка. Мир-веретено замедлялся, как будто готовился к встрече с чем-то далеким. Если только не затевалось какое-то новое безумие, эта встреча должна была произойти через пять суток плюс-минус несколько часов.
Они обшарили космос многочисленными подметалами: и теми, которыми располагал мир, и теми, что стояли на кораблях и катерах, пришвартованных к Тревенца-Рич или оказавшихся в зоне действия двигателя. Но экраны были пусты. Однако на десятый день самый точный из приборов обнаружил впереди нечто темное и расплывчатое, а к одиннадцатому сомнений не осталось.
Мир действительно приближался к какому-то объекту.
В одном из помещений Муниципальной очистной станции Четвертого округа, где все еще располагался стихийный центр революционной деятельности Квелла, техники соединили кабелями батарею мерцательников и сделали из них импровизированную подметальную консоль. Все экраны теперь демонстрировали разные части одного и того же объекта в виде рисунков из зеленых светящихся штрихов. С того ракурса, под которым его рассматривали, – единственного доступного ракурса, пока на разведку не отправился какой-нибудь корабль, – объект выглядел как диск около сорока лиг в поперечнике, а на самом деле, вероятно, имел форму эллипсоида.
Мир-веретено остановился чуть более чем в тысяче лиг от объекта. Это было не такое уж большое расстояние по меркам Собрания, и по всем правилам результаты сканирования должны были выглядеть более четкими и подробными. Но изображения оставались странно расплывчатыми, как будто что-то ослабляло лучи подметальных машин или Тревенца-Рич и объект разделяло куда большее расстояние, чем казалось. В телескопы вообще ничего нельзя было увидеть, кроме отсутствия звезд позади объекта, но это было наименее удивительным из феноменов. Будь объект таким же темным, как обычный солнечный парусник (не говоря уже о корабле с парусами из ловчей ткани), его нельзя было бы обнаружить в чрезвычайно потускневшем свете Старого Солнца. Нужно было бы подойти гораздо ближе, чтобы осветить его прожекторами, но даже если бы существовала возможность сократить дистанцию, Квелл не одобрил бы такой риск.
– И все же необходимо разобраться, – настаивала Адрана. – Потребуется очень большой срок, чтобы точно вычислить орбиту этого объекта, но уже сейчас наши наблюдения позволяют считать, что он обращается вокруг Старого Солнца с периодичностью в двадцать две тысячи лет.