На этом очевидные сравнения заканчивались. С каждым интегрированным импульсом подметала выделял все новые нюансы формы и текстуры, для которых сестры не могли подыскать аналогий. Поверхность Звездного Кита была не гладкой и блестящей, как корочка хлеба, а тусклой и бугристой. На ближнем краю имелось отверстие, в котором импульсы не отражались. Впадина или пасть, что-то в этом роде, длиной в несколько лиг.
– Думаю, можем взглянуть поближе, – сказала Фура.
Несмотря на сильные сомнения, которые никак не унимались, Адрана не стала возражать. Она немного прибавила скорости.
– Выйдем на дистанцию десять лиг. Тогда сможем воспользоваться прожектором.
– Когда замедлимся, как можно дальше отверни наши дюзы от Звездного Кита. Было бы невежливо пускать газы ему в лицо. Пусть он и выглядит мертвым…
– Это не может быть правдой, – согласилась Адрана. – Вероятно, он спит или в коме, но не мертв. Что-то происходит, когда эта штука подлетает к Старому Солнцу, и прошло всего лишь несколько тысяч лет с их последней встречи. Ей должно быть не менее десяти миллионов лет, и вряд ли она протянула так долго только для того, чтобы помереть задолго до гибели Вселенной.
– «Что-то происходит» не всегда, – напомнила сестре Фура. – Не каждый раз и даже не один из тридцати. Возможно, она просыпается только единожды в миллион лет или около того – как раз достаточно, чтобы объяснить наши тринадцать известных Заселений.
– Или, возможно, она каждый раз пытается сделать что-то очень трудное, – сказала Адрана. – Что-то, у чего меньше одного шанса из тридцати на успех. И все же она не сдается и менее чем через двадцать тысяч лет совершит новую героическую попытку.
– Настойчивость не всегда равнозначна героизму. Зверь будет биться головой о грязную клетку, пока его мозги не превратятся в кашу. Возможно, мозги этой штуки уже превратились в кашу и она знает о своем предназначении не больше, чем мы. Ты сказала, она может быть в коме. Есть и другая вероятность: она в маразме.
Адрана сбавила скорость, внимательно следя за индикатором топлива.
– Тебе не кажется, что вежливость требует не судить заранее о состоянии разума этого создания?
– Как скажешь, душа моя.
Потребовалось десять минут, чтобы сократить расстояние до десяти лиг и фактически остановить катер относительно Звездного Кита. Сестры находились чуть в стороне от ближайшего конца космического гиганта, на одной линии с областью, где локационные импульсы выявили разрыв в оболочке. Адрана уже отключила подметалу: на близком расстоянии эхо поступало слишком быстро, чтобы прибор успевал его распознать, и в результате картинка на экране превращалась в бесполезный хаос помех и фантомных отголосков. Двигатель замолчал, а насосам системы жизнеобеспечения не требовалось сильно напрягаться с двумя пассажирками на борту, поэтому в катере стало тихо и уютно, как в библиотеке. А еще темно. Десять лиг – достаточно большое расстояние для отраженных лучей, и к тому же прожекторы катера были слабыми по сравнению с навигационными маяками. Адрана выключила подсветку приборов и освещение кабины, чтобы глаза побыстрее привыкли к темноте.
Она боялась разрушить чары.
– Готова?
Слабо светящееся лицо рядом с ней кивнуло.
– Включай.
Адрана протянула руку в темноте и щелкнула тяжелым поворотным выключателем. Прожекторы заработали, но эффект получился отнюдь не впечатляющим: только подергивание флуоресцентной стрелки амперметра указывало, что приборы работают. Лучи ушли в пустоту; их надо было направить на Звездного Кита вручную, с помощью рычагов. Адрана взялась за них опасливо, словно за поводья лошади, – ей казалось, один неосторожный взмах луча прожектора может разбудить исполина.
На борт огромного судна пролился свет. Сестры увидели изгиб корпуса на фоне испещренной звездами безмятежной мглы. Он оказался сине-зеленым, зернистым. Заметив, как исчезает ощущение масштаба, Адрана напомнила самой себе, что освещен участок шириной в лигу. Она подвигала рычаги, и в поле зрения появился выступ, похожий на бородавку. Это был камень – размером с особняк, – втиснутый в шкуру космического кита, как изюминка в булочку. Адрана снова переместила лучи и высветила кратер, достаточно просторный, чтобы в нем поместился стадион для собачьих бегов. Затем еще один камень, больше первого. Она продолжала смещать лучи. Через каждые несколько лиг появлялось какое-нибудь пятно: кратер, яма, валун, твердая выпуклость. Время от времени камни оказывались почти скрытыми – то ли вонзились глубже, то ли раны заросли вместе с инородным телом. Подметив эту деталь и настроившись должным образом, Адрана стала замечать и старые шрамы от кратеров – почти затянувшиеся, похожие на круглые следы кофейных чашек на лакированной столешнице.
– Она ремонтирует себя, – проговорила Адрана. – Медленно, но верно устраняет любой нанесенный ущерб. Мы не так далеко от Старого Солнца, чтобы здесь не осталось обломков со времен Восьми Миров. Иногда какой-нибудь обломок сталкивается со Звездным Китом на большей или меньшей скорости. Эти заживающие кратеры – результаты таких столкновений. Если при ударе отколется кусок скалы, Кит вберет его в себя. Вот как он пережил эти ужасные века – не благодаря шарльерному полю или какой-то другой защите, а благодаря постоянному процессу обновления жизни.
– Сестра, он правда тебе кажется исцеленным?
– Я понятия не имею, как судить о самочувствии этакой диковины.
– Я тоже. Но помню, как отец ворчал, когда порезался, открывая конверт любимым ножом для почты. Или когда приступы боли учащались. Он кое-как справлялся, но недуги не спешили его отпускать.
– Мы не знаем, подчиняется ли это судно тем же законам природы, что и ты, я или наш отец.
– Думаю, подчиняется, иначе не было бы так изуродовано шрамами и оспинами. Этот корабль умел исцеляться миллионы лет назад, но теперь он лишен способности обновляться.
– Фантазируешь, – отмахнулась Адрана.
– С кораблем что-то не так, и мы это поняли сразу. Тревенца-Рич направился к нему не случайно. Мир-веретено чего-то хотел от этого корабля – но корабль не способен помочь. Это все равно что стучаться в дверь, когда хозяин дрыхнет мертвым сном и пускает слюни.
– Звездный Кит не мог умереть полностью.
– Направь прожекторы немного влево: я что-то заметила. Да, вот так… потихоньку…
Лучи скользнули по шкуре, поврежденной и зажившей, а затем исчезли во тьме. Шкура Звездного Кита сморщилась вокруг отверстия глубиной по меньшей мере в лигу – дальше свет не мог проникнуть.
Сестры провели лучом по краю дыры. Она имела форму эллипса двадцати лиг в длину и десяти в поперечнике. В глубине ничего разглядеть не удалось.
Некоторое время Адрана и Фура сидели молча.
– Кто-то должен это сказать вслух, – наконец проговорила Адрана. – Ну, давай я. Мы должны побывать внутри. Сомневаюсь, что ты не согласишься: твой светлячок уже полыхает от предвкушения.
– Тебе так же любопытно, как и мне.
– Любопытно? Я прямо-таки жажду узнать, что скрывает в себе Звездный Кит. Но не любой же ценой. А вот тебя сдерживает ли хоть что-то?
Фура задумалась:
– Я не настолько порабощена паразитом, чтобы утратить здравый смысл. Мы войдем – осторожно, разумеется. Но сперва облетим вокруг нее.
– Да, полезно узнать, где тут выход, раз уж есть вход. – Адрана включила трещальник. – Квелл? Мы достигли объекта и осмотрели его с помощью прожекторов.
Его трескучий голос ответил с расстояния в тысячу лиг:
– Хорошо. Что расскажете нам?
– Объект имеет форму эллипсоида, наибольший диаметр – двести лиг. Нет никаких сомнений в том, что корабль очень древний, но внешний осмотр не дал никаких ответов. Мы нашли способ проникнуть внутрь – как далеко, пока не знаем, но отверстие достаточно широкое для катера.
– Уверены, что достаточно?
Сестры посмотрели друг на друга, затем снова на отверстие шириной в двадцать лиг.
– Вполне, – сдержанно ответила Адрана. – Но прежде облетим вокруг объекта примерно в десяти лигах от поверхности. Когда окажемся по ту сторону, связь может прерваться, но лишь на несколько минут.
– Дайте мне знать, когда направитесь внутрь, и примите все меры предосторожности.
– Были бы мы из тех, кто принимает меры предосторожности, – пробормотала Фура, – спали бы сейчас в своих постелях на Мазариле.
Адрана выключила трещальник, врубила двигатели и повернула направо. Огибая Звездного Кита, она корректировала курс легкими прикосновениями к рычагам управления, и лучи прожекторов упрямо ползли по испещренному шрамами корпусу, как будто сестры пробирались впритирку к грубой шкуре громадного зверя. Лига за лигой оставались позади, и если сперва Адрана и Фура испытывали благоговение перед древностью этого исполина и невероятной искушенностью его создателей в естественных науках, то позже оно уступило место усиливающейся скуке – очень уж однородной была поверхность Звездного Кита.
Двадцать лиг, тридцать, пятьдесят… Время от времени в иллюминаторах появлялась вмурованная каменюка побольше или кратер поглубже, даже с непроницаемой мглой в глубине. Иногда сестры видели скопления старых воспаленных ран, наползающие друг на друга кольца кратеров, хаотичное нагромождение рубцов. Вероятно, это были свидетельства каких-то особо жестоких эпизодов в истории Звездного Кита. Как бы то ни было, кроме шрамов и язв, Адрана и Фура не обнаружили ничего нового.
Пролетев двести лиг, они достигли противоположного края, и наконец-то с однообразием было покончено. В области хвоста Кит получил страшную рану. Общая площадь ее составляла квадратные лиги; края выгибались наружу, как будто источник повреждений находился внутри. Сестры определили, что внешняя оболочка судна имеет толщину не меньше лиги, – наверное, это было необходимо, чтобы выдерживать удары эпоху за эпохой.
Прожекторы едва освещали поверхность мира, когда он находился всего в десяти лигах, а теперь расстояние увеличилось еще на несколько лиг, и отраженный свет совсем уж потускнел. Но все же его хватило, чтобы разглядеть в обнаженных внутренностях космического кита останки машин, разломанных и расплавленных невообразимой энергией. Эти машины размером с миры Собрания, как решила Адрана, были всего лишь деталями двигателя Звездного Кита.