[315]. Филипп оставался поклонником Платона и, как сообщается, оказал философу почести после его смерти. Но Аристотель был непосредственно связан с македонской царской семьей, и именно это, а не просто его обучение в Академии делало его предпочтительным кандидатом на роль наставника царевича[316]. Филипп добился его согласия, назначив за услуги благородную и достойную плату[317]. Он также согласился восстановить родной город Аристотеля, Стагиру, возможно по дополнительному ходатайству Александра[318]. Археологи нашли подтверждение этому, исследовав позднеантичную стену на северо-восточной окраине северного холма, относящуюся именно к этому времени. Однако, очерчивая территорию, немного меньшую, чем прежние границы города, она указывает на то, что, несмотря на новые инвестиции, дни истинной славы Стагиры миновали. К концу I века до н. э. город был заброшен[319].
Встреча юного Александра и Аристотеля – событие экстраординарное. Некоторые считают, что даже слишком экстраординарное, чтобы быть правдой, но все же это правда, хотя и смешанная с романтическими домыслами[320]. Часть проблемы заключается в том, что более поздние античные авторы оценивали это знакомство уже в свете великих достижений учителя и ученика. Но в то время Александр был всего лишь молодым царевичем 13 или 14 лет, а Аристотель – бездомным философом чуть за 40. Ни один пока не прославился. Их отношения пока были мало кому интересны.
Плутарх пишет, что Александр должен был учиться у Аристотеля не в Пелле, а в Миезе, на склонах горы Вермион, возвышающейся на западном краю равнины Эматии. Останки древнего города сегодня находятся на территории, засаженной садами скороплодных деревьев. Персики, нектарины, абрикосы, виноград и яблоки созревают здесь со скоростью мифической бегуньи Аталанты; по летним дорогам грохочут старые полноприводные автомобили, доверху нагруженные свежими плодами; жизнерадостные песни упитанных дроздов наполняют сады; в богатой палитре красок преобладают зеленый и синий. Гомер называл этот край «прекрасной Эматией». Сегодня местные жители считают его раем[321].
Плутарх, единственный античный автор, связавший Аристотеля и Александра с Миезой, продолжает рассказ: Филипп предоставил учителю и ученику святилище нимф – Нимфей – для занятий в окрестностях Миезы. Во времена Плутарха, во II веке н. э., путешественникам все еще показывали каменные сиденья и тенистые дорожки школы Аристотеля[322]. Она была вновь найдена в середине 1960-х годов Фотиосом Петсасом в местности под названием Кефалари (Исвория), недалеко от реки Арапица – возможно, это древний Астрейос, где македонские рыбаки когда-то ловили форель с помощью искусственных мух (согласно историческим источникам, они первыми использовали этот прием)[323]. В этом районе находится целый массив пористых вулканических скал, обработанных человеческими руками, а в них – обширная сеть пещер. Между задней стеной комплекса и кристально прозрачными источниками было место для нескольких сооружений, в первую очередь для стои, или крытой дорожки для прогулок, кровля которой крепилась одной стороной к скале, а другой опиралась на ионические колонны. Археологи обнаружили декоративный терракотовый желоб на крыше, позволяющий датировать постройку IV веком до н. э. Если приехать сюда весной, когда окрестные сады окрашиваются пурпуром, розовым и белым сиянием цветущих фруктовых деревьев, или осенью, когда на земляные дорожки, словно снег, осыпаются старые листья, Нимфей завораживает. Нимфы, может быть, и ушли из этих мест, но, восседая среди дикого инжира, от опавших плодов которого в воздухе стоит аромат забродивших фруктов, гость без особых усилий может вызвать в воображении призраки Александра и Аристотеля. Скрипят сандалии по тенистой дорожке, мальчики спят в пещерах, философ и царевич жарким, удушливым днем систематизируют окружающий их мир.
Однако кое-что не дает покоя исследователям. Сомнений в том, что Нимфей находился именно здесь, почти нет; но действительно ли здесь была школа Аристотеля? Место слишком напоминает древний карьер; здесь найден один участок глубоких раскопок и даже несколько намеченных блоков, которые предстояло вырубить из скалы. С тех пор на склонах Вермиона были обнаружены другие подобные карьеры. Стало быть, эти горы служили источником строительного материала и, соответственно, разрабатывались. Но до эпохи Филиппа в Македонии почти не было монументальных сооружений. Именно поэтому кажется вероятным, что добыча камня относится к его правлению и связана с великими проектами, которые он финансировал за счет военных трофеев. Крытая стоя появилась позже, по всей вероятности в середине 340-х годов до н. э. Нимфея еще не существовало. Общепризнано, что Александр и Аристотель также были не одни: во время обучения рядом с царевичем находились другие мальчики, приемные братья Александра[324]. Где они ели, занимались спортом и тренировались? Другими словами, где инфраструктура? Где следы реальности, которую всегда нужно искать за завесой романтики? Эти вопросы недавно привели к появлению еще одной версии о местонахождении школы Аристотеля.
Нимфей в Миезе (Исвория). Shutterstock
В 1970-х годах раскопки проводились в паре километров к северо-востоку от Нимфея, между Копаносом и Лефкадией, недалеко от ядра древней Миезы. Среди фруктовых садов был обнаружен колоссальный комплекс общественных зданий, занимавший площадь около 300 × 150 м[325] и возведенный на нескольких уровнях террас, спускавшихся по склону. В нижней части был устроен парадный вход, внутренний коридор оформлял фальшивый фасад из полуколонн, а пандус вел вверх, к двум небольшим зданиям и дорической стое с мозаичными полами. Уровнем выше находился большой двор-перистиль, окруженный с северной и западной сторон анфиладами пиршественных залов, богато украшенных бронзовыми деталями дверей, дорическими колоннами и мраморными порогами. Позднее к юго-западу от комплекса раскопали небольшой театр.
Комплекс датируется второй половиной IV века до н. э. и определяется по-разному: то как святилище бога исцеления Асклепия, расположенное на древней агоре, то как гимнасий. Недавно археолог Анжелики Коттариди заново изучила все свидетельства. Она отметила, что ряд продолговатых комнат, примыкающих к зданию с перистилем, очень похож на известные эллинистические казармы, а общий стиль архитектуры напоминает македонские дворцы. Коттариди считает, что это грандиозное сооружение было построено Филиппом, но является не святилищем на агоре или одиноким гимнасием, а новой школой для царских пажей, то есть финансируемым государством учреждением, которое обеспечивало инфраструктуру, необходимую для обучения и воспитания элитной молодежи Македонии. Следовательно, этот комплекс составляет часть реальной обстановки, в которой Александр жил в Миезе[326].
Комплекс был разрушен в первые десятилетия III века до н. э., вероятно, в результате зафиксированного в то время кельтского вторжения. После него Миеза не оправилась, хотя еще долго существовала в качестве малонаселенного городка вплоть до IV века н. э. Коттариди предполагает, что именно разрушение школы привело к тому, что в эпоху Древнего Рима пребывание здесь Аристотеля стали связывать с близлежащим Нимфеем, наиболее эстетически привлекательным архитектурным памятником из всех сохранившихся на месте былой Миезы. Только дальнейшие раскопки могут подтвердить идеи Коттариди, так что нас ждет развитие нового направления в македонской археологии. Более того, возникает повод пересмотреть обстоятельства обучения Александра с учетом реального контекста его времени.
Как утверждают античные авторы, Филипп высоко ценил образование, что подтверждается целой когортой наставников, окружавших Александра с ранних лет, а также важной ролью пажей во время его правления[327]. По мере новых завоеваний и образования союзов Филипп расширял центр в Миезе, вероятно, под влиянием подобных сооружений в Фивах, Спарте и Афинах. Комплекс был создан для превращения аристократических отпрысков в мужчин, способных принести пользу царю и государству. Их обучение сочетало изучение наук с жестким режимом физических тренировок, готовивших к военной службе. Этот македонский центр вполне можно назвать Сандхерстом или Вест-Пойнтом[328] той эпохи.
В греческом мире гимнасий считался местом, где юноши получали высшее образование. В Афинах, например, было три таких общественных институции. Они как магнит притягивали городскую молодежь, которая занималась там спортом, встречалась с друзьями, – это были центры досуга в античном мире[329]. Нахождение за чертой города, в открытой местности с тенистыми садами, делало гимнасии приятными для отдыха, а также удобными для обучения верховой езде. Здесь же собирали войска перед началом кампаний. За молодежью тянулись софисты и философы, которым нужно было заработать и привлечь новых учеников. Один из гимнасиев был устроен при Академии, и Платон жил рядом с комплексом; другой находился в Ликеоне (или Лицее), где преподавал Аристотель по возвращении в Афины в 335 году до н. э. Комплекс в Миезе структурно напоминал другие гимнасии, но в то же время именно он стал прототипом аналогичных сооружений, найденных в более поздних эллинистических царских городах. У них была единая архитектурная концепция; здания, в которых жили, тренировались и обучались мальчики, воплощали греческие идеалы образования для подростков: крепкое, здоровое тело вкупе с острым умом. Миеза была отлично приспособлена, чтобы служить новой школой для пажей за пределами столиц-близнецов Эг и Пеллы, но на достаточно близком расстоянии от обеих. Здесь хватало места для тренировок, а летом в среднем было прохладнее, чем в больших городах. Не исключено, что комплекс служил летней резиденцией царского двора.