Критянин Неарх, один из товарищей детства Александра, был поставлен во главе флота, который должен был пройти вдоль побережья к Персидскому заливу, в то время как Александр вместе с большей частью армии вернулся в центр империи через пустыни Гедросии, теряя по пути множество людей из-за нехватки еды и воды, внезапных наводнений и изнуряющей жары. Хотя античные авторы склонны преувеличивать масштабы катастрофы, в любом случае эта ошибка стоила дорого. В Кармании войско перегруппировалось, и в дальнейшем Александр провел оставшиеся годы своей жизни в персидских царских городах или рядом с ними. В Сузах он продолжил политику интеграции с персидским обществом. Состоялась массовая свадьба, на которой 80 Cпутников женились на местных девушках, и сам Александр взял в жены двух женщин из рода Ахеменидов, Статиру и Парисатиду. Затем он решил уволить из армии ветеранов, что вызвало новый мятеж. Прибытие 30-тысячного корпуса персидских юношей, обученных на македонский манер, включение в войско иностранных кавалерийских сил и переход Александра к персидским обычаям оскорбили закаленных воинов, они чувствовали обиду за то, что он уменьшал их влияние и постепенно переставал зависеть от своих земляков. Позже они примирились, хотя зачинщиков казнили за подстрекательство к мятежу, и, чтобы залечить раны, нанесенные расколом, устроили грандиозный пир. Кратер, один из самых надежных полководцев и Спутников Александра, был назначен во главе македонских сил, которые он должен был вести обратно на родину, чтобы сменить там Антипатра на посту наместника. Пожилой политик отлично справлялся со своими обязанностями, подавив восстания во Фракии и Греции, но его отношения с Александром становились все более натянутыми, отчасти из-за враждебных сообщений Олимпиады. Как только Кратер ушел, Александра поразила потеря другого его ближайшего сподвижника, Гефестиона, который умер после непродолжительной болезни в Экбатане в 324 году до н. э. Его похороны были грандиознее, чем похороны Филиппа: часть стен Вавилона разобрали, чтобы освободить место для гигантского костра. После того как Александр оправился от чрезмерного горя, он вернулся на тропу войны, покорив касситов, живших к северу от Суз в горах Загроса. Царь обдумывал новые завоевания. Строился большой флот с целью захватить Аравию, и даже ходили слухи, что Александр вынашивал идею расширить свою империю на запад, однако ему не довелось приступить к этой миссии. Он заболел в Вавилоне летом 323 года до н. э. и умер 11 или 12 дней спустя, в ночь с 10 на 11 июня. Ему было 32 года. Вавилонская астрономическая таблица бесстрастно фиксирует это событие, наряду с записью о погоде: «Царь умер; облака…»[1023].
Хотя позже ходили слухи об отравлении, причем источники обвиняли Антипатра, продолжительность болезни Александра говорит против этого. Одиннадцать лет постоянных кампаний, болезней и травм, несомненно, сделали свое дело, ослабив естественную защиту организма и позволив лихорадке одолеть человека, который никогда не проигрывал битв. Он умер, не назначив наследника, а когда его спросили, кому он желает оставить свою только что завоеванную империю, на последнем вздохе заявил: «Сильнейшему» – так гласит предание[1024].
Кто именно является сильнейшим, немедленно стало причиной раздора. Пердикка владел «кольцом власти», но среди Спутников и в армии возникли споры, кто должен быть царем. В конце концов было достигнуто соглашение, по которому на трон официально возвели Арридея, недееспособного единокровного брата Александра, позднее он разделил титул царя с Александром IV, сыном Александра Великого, родившимся у Роксаны через несколько месяцев после смерти отца, и оба царя были переданы под опеку Пердикки. Но это соглашение продержалось недолго. Контроль над различными частями империи оказался в руках других могущественных македонян – диадохов или преемников, сформировались фракции, и последовала серия войн. Регионы, города, народы и земли были разделены между ними, бывшими сподвижниками Александра, прежде всего между Птолемеем и Селевком, которые смогли основать самые прочные и длительно существовавшие царства в Египте и Азии.
Через год после Александра на Халкиде умер от болезни Аристотель в возрасте 62 лет. Античные авторы пишут, что отношения учителя и ученика к концу правления Александра испортились, вероятно, после гибели Каллисфена. «Милостивые знаки внимания» Александра, как сообщает Плутарх, «лишились прежнего пыла и привязанности к нему, и это было доказательством отчуждения»[1025]. Аристотель никогда прямо не упоминает Александра ни в одном из своих сочинений; хотя исследователи спорят о том, не является ли раздел его «Политик», посвященный абсолютному царствованию, описанием нового стиля правления, установленного Александром; однако, согласно Плинию Старшему, когда художник Протоген искал новые сюжеты для живописи, Аристотель предложил ему деяния Александра, потому что они были бессмертными[1026].
Все оставшиеся в живых родственники Александра, последние из Аргеадов, в итоге были уничтожены. Его иллирийская единокровная сестра Киннана была убита, когда путешествовала по Азии, чтобы устроить брак между своей дочерью Адеей-Эвридикой и Арридеем – Филиппом III. Свадьба состоялась, но позднее чета из брата и племянницы Александра Великого была убита Олимпиадой в Македонии. В свою очередь, саму Олимпиаду казнил Кассандр, сын Антипатра, в Пидне в 316 году до н. э. Чуть позже исчезает с арены и подросший Александр IV вместе со своей матерью Роксаной. Геракл, незаконнорожденный сын Александра от Барсины, выросший в Пергаме, также оказался в центре конфликта между диадохами. Его вернули в Грецию только для того, чтобы тайно убить, – кремированные останки предположительно этого юноши, с дубовым венком из золота, содержащиеся в бронзовом сосуде, были обнаружены в 2008 году недалеко от святилища Евклеи в Эгах[1027]. Единокровная и единоутробная сестра Александра Клеопатра, овдовевшая после смерти Александра Молосского, была завидной партией для честолюбивых диадохов, но это также делало ее угрозой для остальных, так что и она была убита в Сардах в 308 году до н. э. Фессалонику, на которой женился Кассандр, убил собственный сын, а династия Антипатридов, пришедшая на смену Аргеадам в Македонии, вскоре после этого прекратила свое существование. Их сменила линия царей Антигонидов, потомков Антигона Одноглазого, первого из военачальников царя Филиппа. В итоге Македония досталась римлянам после их решающей победы при Пидне в 168 году до н. э., и царство было поглощено их растущей империей. Дни славы Филиппа и Александра стали далеким воспоминанием.
Следующие тысячелетия были свидетелями многочисленных перемен в составе народов и динамики власти в Македонии: римляне, византийцы, болгары и турки-османы поочередно правили в этом крае. К началу ХХ века, когда Македония все еще находилась под контролем Османской империи, она была известна как один из самых этнически разнообразных регионов на Балканах, там проживали турки, греки, болгары, сербы, албанцы, евреи и влахи; а французы даже назвали смешанный салат la Macédoine в честь ошеломляющего множества народов, проживающих в одном районе. Но по мере того, как Османская империя начала ослабевать – как тогда писали в газетах, «больной Европы слег в постель», – окружающие державы стали рассматривать возможность расширения своих территорий за счет османских владений. Греция, Сербия и Болгария стремились навязать региону и его населению собственные националистические программы, предъявляя исторические обоснования для территориальных претензий. Прошлое было превращено в оружие: греки утверждали, что древние македоняне были эллинского происхождения, другие – что они были отдельным негреческим народом. Местные жители оказались в эпицентре пропагандистской войны, британский журналист Генри Брэйлсфорд, побывавший в этом регионе в начале ХХ века, заметил: «Легенда о том, что Александр Македонский был греком, – одна история, а конкурирующий миф о том, что Александр был болгарином, – другая»[1028]. После изгнания турков во время Балканских войн (1912–1913 годы) Греция получила большую часть исторической территории Македонии, а другие периферийные области были переданы Болгарии и Сербии, но разделение населения и его ассимиляция в новых национальных государствах привели к конфликтам по поводу того, кто имел право называть себя македонцами. Это был последний виток развития так называемого македонского вопроса.
Споры обострились в 1991 году, когда Республика Македония провозгласила свою независимость после распада Югославии. Новое национальное государство приняло «Звезду / Солнце Вергины» в качестве символа на государственном флаге, а Скопье заполнили памятники Александру и его отцу Филиппу. Греки, которые видели в этих действиях «культурное присвоение», устроили массовые акции протеста: памятник Александру в Салониках, гигантская конная статуя завоевателя, воздвигнутая на набережной в 1974 году, была окружена массовым шествием с транспарантами «Македония – это Греция». Это был новый этап в так называемой глобальной культурной войне, которая ведется между греками, македонцами и их диаспорой по всему миру, причем политизированное прошлое во многом маскирует давние страхи перед военными конфликтами и территориальными переделами, которые на протяжении веков были характерной чертой жизни в этой части Балкан[1029]. В 2018 году были предприняты новые шаги по примирению и признанию Преспанского соглашения: Греция согласилась отозвать свои возражения против вступления Республики Македония в ЕС, а та сменила название на Республику Северная Македония – чтобы отличаться от региона Македония на севере Греции, и согласилась пересмотреть политику по отношению к памятникам. Общественное мнение остается весьма разнородным, национализм тесно переплетается с полярными историческими представлениями. Для тех, кто не отличает греческую Македонию от Республики Северная Македония, ситуация может показаться запутанной. Но ясно одно: Александр по-прежнему остается важной фигурой – более того, он играет центральную роль в формировании идентичности народов и восприятии ими своего места в мире. Немногие исторические личности оказывали такое стойкое влияние в течение веков после смерти.