Они повернулись – и увидели, что четыре пропавшие овцы мирно щиплют траву, совсем недалеко от того места, где они сидели.
Когда они вернулись, все уже были на месте и готовили пищу. Эстелла накрывала на стол, Джулия помешивала баранину, тушившуюся с травами.
– Давай-ка лучше я, – предложила Кэти Эстелле. – Ты, наверное, пробежала сегодня немало миль, А я не очень-то утомилась с этими овцами.
– Все в порядке, спасибо, Кэти, – сказала Эстелла. – Я наотдыхаюсь, когда поем.
– Иди, иди, отдыхай, – настаивала Кэти. Она почувствовала вдруг, что стоявшая у плиты Джулия повернулась на мгновение и посмотрела на нее.
После еды они сидели и разговаривали. Одновременно девушки шили, а парни точили ножи.
Потом Чарли поднялся и стал тревожно ходить по комнате. Одна стенка коттеджа была покрыта чистой белой штукатуркой. Чарли начал с мрачным видом царапать эту стенку. Потом вытащил из плиты горящую ветку и задул пламя. Комната с низким потолком заполнилась дымом.
– Чарли, бога ради! – закричала Эстелла.
Чарли продолжал водить по стенке обугленным концом ветки. Все продолжили разговор, решив не обращать на него внимание.
– Хорошо бы опять устроить вечеринку, как раньше, – щебетала Эстелла. – Правда, Чарли, – окликнула она его. Юноша по-прежнему что-то чертил на стене. – Чарли! Что ты делаешь?
Эстелла подошла к стенке:
– О, смотрите! Вот это здорово!
Все вышли из-за стола. Эрни держал в руке свечу. На стенке Чарли нарисовал унылую улицу с полуразрушенными домами – таких они видели десятки, сотни, чуть ли не тысячи…
– Потрясающе, Чарли!
– Нарисуй еще что-нибудь!
Чарли пожал плечами:
– В школе у меня всегда было хорошо с рисованием. А сейчас получилось что-то не то. Я не так хотел сделать. Но ничего, вот набью руку и тогда…
Все лето они двигались на север и к концу июля были уже в горах. Перезимовали в большом отеле, которым владел местный ганг. Плату за жилье здесь не брали, но требовали, чтобы парни участвовали в охране, а девушки – в кухонной работе.
Вот здесь-то мрачным январским днем, когда в три пополудни было уже темно, Кэти родила ребенка.
Всем было страшно. Но все понимали, что Эрни-второй – это начало.