Вайзи положил руки на стол ладонями вверх и понизил голос:
— Интересно, что компьютерные вирусы часто называют троянскими конями. Благодаря Аллаху нам удалось создать в них собственного Синона. Он и на этот раз поможет нам переправить яд за стены неверных.
Все трое рассматривали Ахмада с восхищением и удивлением. Он задумчиво кивнул, словно ожидая, пока не стихнет звук произнесенных слов. Затем продолжил:
— Одна организация, название которой может быть вам неизвестно, долгое время вкладывала колоссальные ресурсы и шла на серьезный риск, чтобы внедрить в сионистское руководство надежного человека. Этот человек, назовем его Синон, сейчас один из самых близких соратников Бена Шавита и один из влиятельных людей в правительстве. Бен Шавит прислушивается к его мнению. Когда придет время и вирус вместе с нашими дополнительными военными мерами посеют в стране страх, когда наши братья из «Хезболлы» выдвинут требования касательно противоядия, тогда Синон уговорит его их выполнить. Как один из близких ему людей, он может влиять на Бена Шавита. Это станет началом конца влияния сионистов. Израиль встанет на колени.
Самир был поражен. Значит, с другой стороны есть человек. Приближенный к премьер-министру. Синон. Самир разглядывал Ахмада, который встал и теперь что-то тихо обсуждал с Энесом. В Ахмаде было что-то отталкивающее. Он же должен стать частью команды. Они сутки напролет работали вместе. Будет ли Ахмад им помогать? Или только контролировать? Он потребовал, чтобы они атаковали Израиль. Если Самир правильно понял, удар должен прийтись на гражданское население. Самир отбросил всплывшие в голове образы и вернулся к проекту. Он находил в работе единственное спасение от не дававших заснуть воспоминаний. Имея финансирование и располагая помощью Синона, они должны добиться успеха. Хоть Ахмад и пугал Самира, но он обладал силой и убедительностью.
Работа над «Моной» еще не завершилась. Речь шла не о простом вирусе, а о шедевре. Единственная в своем роде система, созданная для одной-единственной цели.
Для дальнейшей работы Самир должен был выбрать соответствующий порт — канал, по которому вирус проникнет в банковскую систему. Он рассмотрел несколько вариантов, но сейчас склонялся к наиболее широко представленному в мире израильскому банку — ЦБИ. Им понадобится информация о шлюзах безопасности банка, системных данных и структуре сети. Через банковскую сеть «Мона» затем проникнет в израильскую финансовую систему. У Самира есть связи в конторе ЦБИ в Ницце. Старый друг юности со времен Тулузы, сегодня он возглавляет кредитный отдел местного отделения банка. Он мусульманин, но они не могут рассчитывать на его поддержку. Однако дружба — неплохой козырь. Они должны отправиться в Ниццу, а следовательно, им понадобится жилье. Но в обязанности Самира это не входит. Арие все устроит.
Теперь они вступили в более оперативную фазу, когда их имена и планы станут известны большему количеству людей. Самир проникнет в охраняемую сеть, неизбежно оставив следы, что активирует сигнализацию. Риски при этом вырастут, но Самир не беспокоился из-за них. Что бы ни случилось, пострадает только его собственная шкура. Напротив, его тревожила вероятность того, что по какой-то причине он не сможет завершить проект. Что он не успеет внедрить «Мону» в израильскую банковскую сеть. Самир поклялся над ее обгоревшим телом. Поклялся, что отомстит. После им останется только воссоединиться. Они ждут его в раю, и когда придет время, он отправится к ним.
Прохладный воздух в помещении заставил Мустафа вздрогнуть. Ему нужно вернуться во Францию. С тех пор как он покинул Францию, больше двадцати лет назад, прошла целая жизнь. Здесь, на северо-западе Ирана, Франция казалась ему чем-то бесконечно далеким. А путь — тернистым.
Стокгольм, Швеция
Взяв с блюда яблоко, Матс Хагстрём откусил от него внушительную часть. Жуя, он с видом хищника изучал то, что осталось. Матс сделал еще укус и начал громко пережевывать. Эрик молча сидел на диване напротив. Стены были увешаны комиксами про Дональда Дака. Обложки в рамках покрывали стены большого конференц-зала от пола до потолка. Все началось с первого номера за сентябрь 1948-го, а теперь очередь дошла до современных изданий. Матс славился любовью к коллекционированию, и во всех комнатах хранились части его коллекций.
Очередной мощный укус. Эрик догадывался, что продолжить они смогут, только когда закончится яблоко. Ему не нравились игры в молчанку. Он чувствовал свою никчемность и бесполезность. Но не мог избежать таких игр. Скудных средств, выделенных кафедрой его команде, хватило ненадолго. Матс доел яблоко.
— Смотри и учись.
Матс повернулся на стуле и швырнул огрызок через всю комнату в корзину у окна. Он не достиг цели, а попал в Дональда Дака пятьдесят шестого года. Сок потек по стеклу, и огрызок остался лежать на полу. Бизнесмен обернулся к Эрику:
— Теперь понимаешь, почему я завязал с карьерой баскетболиста?
Он снова перевел внимание на блюдо с фруктами, и Эрик испугался, что Хагстрём примется за следующее яблоко.
— Я понимаю, что технология НКИ очень многообещающая. Она удовлетворяет спрос, существующий на международном рынке. Технология универсальна. Перед возможным инвестированием я всегда в первую очередь обращаю внимание на универсальность.
Он наклонился и взял яблоко.
— Я говорю — возможное инвестирование. Дело в том, что богатство мне принесли не те инвестиции, которые я сделал, а те, которые я не сделал. Понимаешь? У меня хороший радар. Благодаря ему я избегаю убытков. Те, кто инвестирует в фонд, знают о моем радаре. Следишь за ходом мысли?
Эрик кивнул. Про себя он удивлялся тому, как можно разбогатеть на проекте, от которого ты отказался. Матс продолжал:
— Так что идея хорошая, и рынок для ее применения есть. Но наверняка существуют и другие предприниматели, вынашивающие похожую идею. В связи с этим я думаю не только об универсальности, но и о защите от конкурентов. Если я правильно понимаю, уникальным в твоей идее является сам наногель. Контакт с нервами, достигаемый при помощи геля, — такой же, какой достигался при внедрении систем в мозг, но ты делаешь это без оперативного вмешательства. Все верно?
Эрик снова кивнул. Матс смотрел на яблоко номер два у себя в руке.
— А что, если кто-то другой предложит ту же идею через два дня после того, как я вложу деньги в проект?
Сёдерквист был готов к вопросу: он стал опытным в таких делах, ведь ему доводилось встречаться с инвесторами уже в тринадцатый раз. Но до сегодняшнего дня ему не удавалось привлечь капитал. Бизнесмены задавали одни и те же вопросы, и, казалось, все приходили к выводу, что лучше инвестировать в российские фонды или в акции «Эрикссона». Нехватка средств привела к тому, что работа над «Майнд серф» частично приостановилась. Сам Эрик жил на зарплату Ханны. И это явно не шло на пользу отношениям. Он достал пластиковую папку и протянул Матсу:
— Здесь заявления, которые мы подали на получение патента. Два из них уже зарегистрированы, правда, действительны только на территории ЕС. Однако в этих патентах фигурирует более ранняя разработка. Сегодня мы сделали ряд модификаций, и новый патент ожидает регистрации. Как вы знаете, она требует времени. Мы патентуем как наш наногель, так и сенсорный шлем. Кроме этого, мы подали заявку на патент для программного обеспечения, которое разрабатываем.
Хагстрём поднял глаза от бумаг.
— Это «Майнд серф»? С ним можно пользоваться Интернетом с закрытыми глазами и без помощи рук?
— Да, все верно. «Майнд серф» считывает и распознает больше информации из мозга, чем какая-либо другая, ранее разработанная система. Результатом станет умное и эффективное решение для взаимодействия мозга с компьютером. Программа еще не закончена, но мы уже патентуем объемную графику и цифровой преобразователь, который переводит информацию из нейронного в цифровой формат.
Матс вновь повернулся к корзине.
— Сколько времени займет доработка «Майнд серфа»?
Он продолжал смотреть на корзину. Эрик ответил ему в затылок:
— Я работаю сутками, чтобы закончить первую демоверсию. По моим оценкам, она будет готова в ближайшие недели.
Затылок кивнул.
— В таком случае предлагаю следующее. Вы доделываете программу…
Матс кинул недоеденное яблоко, оно по дуге пролетело через комнату и приземлилось точно в корзину. Хагстрём поднял руки: «Yes!»[13] — и взглянул на собеседника:
— Парень, знаешь, что только что случилось?
Эрик покачал головой.
— Я верю в судьбу. Тебе лучше об этом не распространяться, потому что в моем мире тот, кто начинает кричать о ней, перестает существовать. Но иногда меня осеняет.
Хагстрём хрустел пальцами.
— Может быть, существуют высшие силы. Кто-то или что-то, кому известно все. У кого на руках все карты. Кто-то, кто знает, какой будет ставка STIBOR[14] через неделю, как закончатся торги на NYSE[15] в следующую пятницу или какой уровень продаж укажет H&M[16] в следующем отчете. Понимаешь? На самом деле все не так. Ну а если бы? Представь, что эти силы действительно хотят нам помочь, но у них не получается, потому что мы слишком узколобы и невнимательны. Мы лучше будем копаться в наших аналитических программах, заботиться о рисках и пытаться снизить остаточную стоимость. Но представь, что самые важные ответы — прямо у нас под носом. Нужно просто научиться быть восприимчивым.
Матс поправил манжеты.
— Как раз перед тем, как бросить яблоко, я думал обо всем этом. Я решил, что если яблоко пролетит мимо, то откажусь. Если попадет в цель, то… Мне продолжать?
Эрик с удивлением посмотрел на Хагстрёма.
— Хотите сказать, что судьбу ваших инвестиций определяет яблоко?