У нас отвисают челюсти. Я никогда не слышала о таком большом помете!
«У Шебы просто не хватило сил на то, чтобы стольких родить». Если бы ветеринар появился вчера, это могло бы ее спасти, обиженно думаю я. «Вчера вечером Фейти помогла нам спасти пятерых щенков. Только один из них родился мертвым, с остальными все в порядке. Слава Богу!»
В этот же день отец грузит в фургон мешок с телом Шебы и мы выезжаем из дома. Он копает собаке настоящую могилу на обочине дороги. Это — мои первые похороны. Мы возводим над ее могилой небольшой деревянный крест, и каждый из нас, детей, выходит вперед, чтобы попрощаться и вручить ей подарок — ленточку, мячик, потрепанную коллекцию дешевых сокровищ от детей, которым больше нечего дать. Я осторожно кладу на ее могилу свое подношение — пустой стеклянный флакон из-под духов, который выбросила мама Эстер; я сохранила его, чтобы наслаждаться устойчивым ароматом. Это самый печальный день моего раннего детства.
Через несколько дней щенок, который родился первым, остается единственным живым. У нее была возможность сосать грудь своей матери целый день, так что она оказалась сильнее других. Мы называем ее Шебина.
Она — худшая сторожевая собака на свете. Шебина искренне любит всех: друзей, незнакомцев, соседей. Она подбегает к каждому прохожему, виляя хвостом и ожидая, что ее погладят. Мы любим ее с оттенком тихой грусти. Она никогда не сможет занять место нашей первой любви — Шебы, но делает все возможное, чтобы восполнить для нас эту потерю.
Глава 8Моя сестра — дитя Иисуса
В связи с охватившей мир эпидемией СПИДа дедушка начинает обуздывать «флирти-фишинг». «Мы не можем допустить, чтобы эта болезнь содомитов распространилась в Семье», — говорит он.
Хотя всего несколькими годами ранее в Письме Мо говорилось, что женщины должны быть готовы страдать заболеваниями, передающимися половым путем. Так они смогут спасти человеческие души так же, как и Иисус отдал за людей Свою жизнь. (К письму прилагалась фотография, которая заставила меня вздрогнуть — распятая женщина с пригвожденным к кресту влагалищем. Ужас!)
Но ограничение на занятия и «флирти-фишинг» распространяется не на всех женщин Семьи. Тем из них, которые имеют давние отношения с Рыбами, у которых есть деньги и власть, было позволено их продолжать. Впрочем, через несколько лет запрет на ФФ стал окончательным — теперь никому не разрешается спать с Системитами под страхом отлучения от общины. Призыв дедушки к ограничению ФФ дает матери предлог, которого она так жаждала. Она проводит последнюю прощальную ночь с дядей Ашоком. И хотя она не выглядит сильно расстроенной из-за этого, я переживаю их расставание. Я люблю приезжать в гости к дяде Ашоку. Он кормит меня всякими вкусностями и позволяет вырезать фигурки из чапати[19]. Но больше всего мне нравится, что с ним я чувствую себя в тепле и безопасности. И мне не хочется, чтобы это все заканчивалось.
Но нас ждет еще больший сюрприз.
Через три недели после последней встречи с дядей Ашоком мать обнаруживает, что беременна. Я буду старшей сестрой!
Нам всем интересно, кто же, кто же отец ребенка? Мать говорит, что это может быть как мой отец, так и дядя Ашок. Но они — не единственные претенденты на отцовство. Папой моего брата или сестры может быть живущий с нами на Ферме рыжеволосый мужчина. Это не редкость в Семье; при существующем «обмене женами» дети нередко не знают, кто их отцы. Нам говорят, что в этом нет ничего постыдного. Ведь все дети в первую очередь принадлежат Семье и Иисусу.
Я с нетерпением жду появления на свет младенца. А чтобы узнать как можно больше о беременности и родах и быть полезной, я изучила первый том «Руководства по уходу за детьми» и много раз пересмотрела документальный фильм «Чудо жизни». Там показано все: маленькие головастики-сперматозоиды, вылетающие из полового члена во влагалище женщины и на большой скорости устремляющиеся вверх по течению через фаллопиевые трубы, оплодотворение яйцеклетки и превращение ее в плод, и в конечном итоге — роды, которые, по моему мнению, выглядят отвратительно. Так что к этому моменту я просто останавливаю просмотр.
Мама решает рожать дома, что для Семьи — дело обычное. Хотя я появилась на свет в больнице. Но мама решила, что этот процесс послужит для нас, детей, наглядным уроком.
В тот день, когда у мамы начались схватки, нас всех собрали в одной комнате. Пока в соседней спальне акушерка и мама Эстер помогают моей маме дышать, все мы, дети, стараемся сидеть спокойно и читать «Настоящие детские комиксы», но роды занимают больше времени, чем кто‑либо предполагал, и нам страшно надоело торчать взаперти, прислушиваясь к ритму тяжелого дыхания и крикам во время схваток.
Время от времени я пытаюсь заглянуть внутрь, но каждый раз меня прогоняют. Наконец, после двадцати семи часов родов, мама Эстер вызывает нас: «Детки, пора».
Мы заходим в маленькую комнату и в шоке тихо стоим в ногах кровати, наблюдая, как акушерка приказывает моей матери «продолжать тужиться», хотя она делает это уже почти два часа. Как и я, все мои братья и сестра видели «Чудо жизни», но никто из нас до конца не готов к тому, чтобы видеть это так близко. Влагалище моей матери растянуто ужасно широко, и из него уже выходит большой волосатый шарик. Я видела, как рожают животные, но то, что я вижу сейчас, совершенно непохоже на все, что я видела прежде. На кровати кровь, а мама Эстер заглядывает маме между ног и говорит: «Хорошо, ты почти у цели. Потужимся еще один разок». Акушерка подбадривает ее по-португальски. Мать издает протяжный хрюкающий звук и страшно морщит лицо, а затем бац! Выстреливает ребенок. Он летит через всю кровать! Слава богу, что там стоит отец и ловит его, прежде чем он упадет на пол! Его лицо забрызгано слизью, и мы все неловко смеемся. Я отворачиваюсь. Ничего не могу с собой поделать: это отвратительно.
Потом я поворачиваюсь и вижу, как мама Эстер держит на руках ребенка с черными волосами на голове, пушком темных волос по всему ее крошечному белому телу и маленькой синей отметиной на пояснице. Это девочка.
Мать устала, но отец не обращает на это внимания. «Слава Богу! Давайте же все соберемся для фотографии!»
Мать в знак протеста слабо машет рукой, и я спешу ей на помощь. Я откидываю назад ее потные вьющиеся волосы и открываю ее маленькую косметичку, пытаясь слегка ее припудрить. Я знаю, что она ненавидит плохо получаться на фотографиях, а сейчас она выглядит не очень.
После того как мама немного оправилась от тяжелых родов, она говорит себе и всем, кто готов слушать, что малышка Нина от моего отца: ведь у нее такая белая кожа! Но нас не проведешь. Даже я знаю, что означает эта синяя метка. Они бывают у большинства азиатских младенцев, но через год проходят [20].
Правда выходит наружу, когда к нам в дом приезжает Акрисио — давняя Рыба мамочки Эстер. Он заходит в спальню матери, бросает взгляд на Нину и восклицает: «Она просто вылитый Ашок!»
Мама Рути разражается безутешными слезами и кричит: «Нет! Она похожа на Хо!»
Я в шоке от ее эмоционального всплеска. Я знаю, что мама Рути хочет, чтобы ребенок был от моего отца, потому что она любит его, а не дядю Ашока, но я считаю, что она ведет себя глупо. Никого из нас не волнует, чья сперма произвела на свет Нину, в том числе и отца, который скачет по селу, хвастаясь перед соседями дочерью.
Каждый из моих старших братьев, начиная с Нехи, которому сейчас четырнадцать, проводит один месяц в качестве штатной няни Нины. «Это — отличная тренировка для вас, мальчики, ведь все вы станете отцами», — заявляет моя мать. Они не против позаниматься с Ниной, но ненавидят стирать грязные пеленки (а это, между прочим, тоже обязанность няни). Я еще слишком мала, чтобы стать няней малышки, но я прихожу каждый день, чтобы поиграть с ней. В глубине души я немного беспокоюсь, что дядя Ашок будет любить Нину больше, чем меня, ведь она — его дочь. Но приезжая на Ферму, он все равно подсовывает мне угощения или немного денег на мороженое.
Вскоре мать уже гордится тем, что у нее есть младенец Иисуса, ребенок, рожденный благодаря ФФ. Во многих семьях есть один или два ребенка, не похожие на остальных членов семьи, и все сразу понимают, что они — младенцы Иисуса. Эти дети считаются особым благословением от Бога. Мама говорит, что малышка Нина — ее награда за долгие годы дружбы с дядей Ашоком, хотя он так и не присоединился к Семье.
«Нина — младенец Иисуса, так же как и Давидито!» — хвастается она.
И тут мне неожиданно открывается истина. Получается, что Давидито на самом деле не ребенок дедушки?
Мама объясняет, что биологический отец Давидито — служащий отеля, с которым Мама Мария занималась ФФ, пока они с дедушкой жили на Тенерифе. «Давидито все равно является сыном дедушки. Иисус просто использовал сперму другого мужчины, чтобы произвести его на свет».
Я знаю, что не должна сомневаться в привилегированном положении Давидито. Он — избранный сын и наследник дедушки. Но все же, не в первый раз задумываюсь я, а как же мой отец? Почему же дедушка никогда не зовет нас, детей своего сына, к себе в гости? Почему Давидито — наследник престола? Ведь он даже не дедушкин ребенок?!
Но я не настолько глупа, чтобы так рассуждать вслух. Поэтому держу свои вопросы при себе и пытаюсь разобраться в действиях взрослых. Давидито был послан Иисусом. Неважно, кто его отец. Но я по-прежнему считаю несправедливым, что мой отец и тетя Фейти больше не принц и принцесса.
Тем не менее нам каждый день напоминают о том, что мы должны служить образцом для подражания. И все потому, что мы — внуки Моисея Дэвида. Но потом сразу же опускают нас на землю: «То, что вы — его внуки, не делает вас особенными. Вы — такие же, как все».
Глава 9Сельская жизнь
Каждое утро нас будят в 4.30. За окном еще темно, и даже птицы только‑только просыпаются. После завтрака и молитвы все дети отправляются на Ферму.